Через боль наших слез

      Утром первым проснулся не Бэк. И не Чанель. А будильник на телефоне омеги. Бен сонно заворочался, но приоткрыв глаза, понял, что лежит почти нос к носу с альфой. Который, судя по всему, не слышал сигнала. Потому что лишь обнял омегу покрепче и сладко причмокнул губами.       Бен не сдержал улыбки и попытался выпутаться из сильных рук — всё это конечно очень мило, но работу никто не отменял.       — Ну куда? — сонно и обиженно пробурчал Пак.       — На работу собираться, — мягко рассмеялся Бэкхен. — И выключать будильник.       — Ладно, — Чанель выпустил омегу из рук и открыл глаза. — Я тоже тогда встаю.       — Да лежи, Чанни, — улыбнулся Бэк, выключая будильник. — Я позову тебя на завтрак.       — Нет, — замотал лохматой со сна головой Пак. — Я буду с тобой.       Бен обернулся и, не удержавшись, потрепал альфу по волосам.       — Я как будто в прошлом, — прошептал он, посмотрев Чанелю в глаза.       — И тебе это нравится? — приглушенно спросил Пак.       Бэкхен поджал губы и опустил глаза. Он молчал. Долго молчал.       — Я так боюсь. Но мое сердце меня не слушается. Что мне делать, Чанель? — он поднял взгляд и снова посмотрел альфе в глаза.       — А я боюсь оставить тебя, — Пак бережно погладил омегу по щеке. — И потерять.       — И что нам делать? — с легкой грустью спросил Бэк.       — А что бы ты хотел сделать? – улыбнулся Чанель.       — Довериться тебе. Снова, — Бен опустил голову и отвел взгляд. — Я был счастлив тогда... Но я так боюсь повторения...       Пак опустил руку и тоже отвел взгляд.       — Что ж... Имеешь право. Но я уже стал другим. И не повторю прошлых ошибок.       — А ты? — не выдержал Бэкхен. — Ты, Чанель, чего хочешь?       — Я не смогу жить, если не буду уверен в твоём благополучии.       — А ты можешь дать мне это благополучие, Чанель? Ты чувствуешь что-нибудь ко мне? Потому что Я чувствую к тебе. И чем дальше, тем сильнее.       Вместо ответа Пак обнял лицо омеги ладонями и нежным поцелуем коснулся его губ.       — Как думаешь?       Бэк улыбнулся, и его глаза наполнились слезами.       — Чанель... — он крепко обнял альфу за шею и всхлипнул. — Как же я скучал по тебе...       Пак крепко прижал омегу к себе, с наслаждением вдыхая любимый аромат.       — Я буду с тобой, жизнь моя. С этого момента и навсегда.       Бен уложил голову на плечо альфы и глубоко вздохнул.       — Переезжай ко мне? Не хочу оставаться один.       — Как скажешь, — улыбнулся Чанель, поглаживая омегу по спине. — Я и сам не хочу оставлять тебя.       — Но придется, — обиженно пробубнил Бэкхен. — Мне нужно на работу, — он отстранился и по-детски надул губы. — Ни хатю.       Пак тут же расцеловал надутые губки.       — Надо, малыш. Я приеду за тобой вечером.       — Сделай это еще раз, — слегка порозовев, попросил Бэк.       Чанель улыбнулся и снова припал к любимым губам в нежном поцелуе.       Сердце Бена затрепетало, подобно бабочке. Но внезапно, резко отстранившись, омега сбежал в ванну. Чтобы там под шум воды сдерживать довольный писк. А Чанель развалился на кровати в позе морской звезды и с глупой улыбкой смотрел в потолок. Сейчас он был абсолютно уверен в том, что все делает правильно.       Выйдя из ванной, Бэкхен отправился на кухню. Сейчас, окрыленный чувствами, он будто порхал по квартире. Ему казалось, что он может свернуть горы и ему всё по плечу. Но все это потом, а сейчас — завтрак для возлюбленного.       Который тоже вскоре приполз на кухню и сгреб омегу в объятия.       — Бэкхенни...       Бэк расцвел улыбкой, продолжая варить кофе.       — Да-да?       — Ничего, — Пак чмокнул омегу в щеку. — Просто я сейчас так счастлив.       — Я тоже, Чанни, — Бен положил на чашку с капучино форму в виде сердечка и начал сыпать туда корицу. — Я словно вышел из анабиоза.       — И никогда больше в него не впадешь, — кивнул Чанель. — Помочь?       — Просто сядь, — Бэкхен чуть обернулся к возлюбленному. — Дай мне сделать для тебя приятное.       — Ладно, — Пак смиренно, но счастливо плюхнулся за стол.       Доделав кофе, Бэк поставил чашку перед альфой, выставил на стол булочки с корицей, которые они вчера купили в магазине и сел напротив, глядя на Чанеля влюбленными глазами.       — А себе? – улыбнулся Пак, ответив омеге абсолютно таким же взглядом.       — Не хочу, — мотнул головой Бен.       — Нет уж, — Чанель поднялся и прошел к холодильнику. — Я накормлю тебя, как следует.       — Ну, Чанни, — Бэкхен надул губы, — кофе остынет, будет невкусно.       — От тебя он не может быть невкусным, — Пак поставил на плиту сковородку и все же сделал несколько глотков кофе, следом довольно прикрыв глаза. – М… идеальный.       — Для идеального альфы — идеальный кофе, — мурлыкнул Бэк.       А для идеального омеги вскоре была приготовлена отличная яичница — с помидорками и беконом. Чанель поставил перед возлюбленным тарелку с завтраком и оставил поцелуй на его макушке.       — Приятного аппетита.       — Спасибо, — мурлыкнул Бен. И первый кусочек тут же отправился альфе в рот.       — Эй, — Пак развернул палочки. — Я кому готовил? Кто тут такой вредный?       — Я не вредный, — Бэкхен сунул в рот яичницу и смущенно опустил глаза, — я влюбленный.       — Ты самый лучший, — Чанель поцеловал омегу в лоб. — Но будешь еще лучше, когда будешь хорошо кушать.       — Хочешь, чтобы я снова стал жирненьким? — сквозь набитый рот хохотнул Бэкхен.       — Я хочу, чтобы ты не одной любовью питался, — усмехнулся Пак, откусывая кусочек булочки. — И мне нравится смотреть, как ты кушаешь.       — Нууу, — Бэк замахал руками, — я подавлюсь. Не смогу кусок проглотить, думая, что выгляжу некрасиво.       — Для меня ты всегда красивый, — прошептал Чанель.       Бен порозовел, но продолжил есть. Кажется, вот оно, счастье.

***

      На работу Бэкхен не пришел, а впорхнул: что-то мурлыкал себе под нос, едва ли не скакал по коридорам и все время улыбался. И доктора Муна это слегка насторожило – психические отклонения могут проявлять себя по-разному. Тем более что еще вчера его подопечный собирал слезки в ладошку. А теперь щебечет.       — Бэк, зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет, — врач вызвал омегу ближе к обеду.       — Вы что-то хотели, доктор Мун? — Бен вошел в кабинет начальства с улыбкой на губах.       — Просто хотел узнать, что за повод так сиять, — с теплотой улыбнулся Мун.       Бэкхен смущенно опустил глаза, сложив руки на коленях.       — Это так заметно, да?       — Да, — с усмешкой кивнул доктор, — но все только рады этому. Тебя восстанавливают без суда? Я пока не получал официальной бумаги.       — Мне пока тоже ничего не приходило, — все с той же улыбкой мотнул головой Бэк. — Я просто... Чанель… это мой бывший парень. И мы... Снова вместе. Вот, — краснея, пролепетал он.       Вот только доктор Мун, судя по всему, такого развития событий не одобрял.       — А оно того точно стоит?       Бен поднял взгляд на начальника.       — Мы были нужны друг другу. Я знаю, что все его недолюбливают за прошлый раз, но... Мы разговаривали, я сам долго пытался подавить в себе чувства, но я не смог. Понимаете? Я не могу отталкивать того, к кому тянется сердце. Он пообещал, что всё будет хорошо. Людям ведь позволительно давать второй шанс?       Доктор Мун тяжело вздохнул, но кивнул.       — Да. Наверное. Но прошу — будь внимателен и осторожен.       — Спасибо за беспокойство, — тепло улыбнулся Бэкхен. — Но... Плохое ведь не вечно? На третий раз я должен быть счастлив? Чанель очень хороший, правда.       Доктор Мун поднялся и похлопал омегу по плечу.       — Я верю в это. Ты заслуживаешь счастье.       — Спасибо, — Бэк засиял. — Я могу идти?       — Да, иди. Хорошо покушай в обед.       — И Вы, доктор Мун, — мурлыкнул Бен. – Еще раз благодарю за беспокойство, — он выпорхнул из кабинета.

***

      Вечером Чанель, как и обещал, ждал омегу у входа в больницу.       — Чанни! – практически выбежав на улицу, Бен впечатался в альфу и крепко его обнял. — Я скучал.       Пак тут же заключил омегу в объятия и соединил их губы в нежном поцелуе. Настолько, что у Бэкхена едва не подкосились колени от нахлынувших эмоций.       — Я едва высидел день, — шепнул Чанель. — Так скучал.       — Мне будто снова девятнадцать, — таким же шепотом ответил Бэк. — Я хочу каждую секунду быть с тобой.       — Так давай прямо сейчас и начнем, — Пак взял омегу за руку и повел в сторону парковки. — Я заехал домой и взял кое-какие вещи. И навсегда покинул ту квартиру.       — Чтобы теперь навсегда остаться со мной? — с сияющим взглядом переспросил Бен.       — Да, — с улыбкой кивнул Чанель. — И мы сегодня это отметим.       — Тогда, надо заехать в магазин и купить что-нибудь для праздничного ужина, — Бэкхен переплел пальцы их рук. — Я приготовлю все, что ты захочешь.       — Я уже все приготовил, — заговорщически шепнул Пак.       — Как? — Бэк остановился и похлопал глазами. — Когда?       — Секрет фирмы ушастиков, — подмигнул Чанель, открыв перед омегой дверь машины.       Бен закусил губу и запрыгнул на сиденье.       — Меня ждет сюрприз от моего ушастика? Романтический ужин?       — И праздник, который ты так любишь, — улыбнулся Пак, прежде чем захлопнуть дверцу и побежать на свое сиденье.       — Ты устроишь мне личное Рождество?       — Скоро узнаешь, — загадочно ответил Чанель.       Бэкхен широко улыбнулся и посмотрел в окно. Всего одна ночь и одно утро — а как круто жизнь поменяла направление.       — Как на работе? — поинтересовался он, посмотрев на профиль возлюбленного. Бэк всегда обожал наблюдать за сосредоточенным лицом альфы.       — Я сегодня взял полдня, — отмахнулся Пак, свободной рукой взяв омегу за пальцы. — Ничего примечательного не случилось. А что у тебя? – он коротко, но все же посмотрел на возлюбленного.       — Начальство вызвало, — надул губы Бен.       — По какой такой причине? – нахмурился Чанель.       — Спросили, почему я такой счастливый, — весело расхохотался Бэкхен. — Хотя и намекнули поначалу, что в первый раз кое-кто себя вел не очень хорошо, — омега шутливо потыкал возлюбленного в плечо.       — Признаю, виноват, — с легкой грустью усмехнулся Пак. – Но если твое начальство сомневается, я могу прийти и повиниться.       — Не нужно, — чуть тише, но с улыбкой ответил Бэк. — Моя личная жизнь — только моя. Это мой выбор, и мне нести за него ответственность.       — А я понесу ответственность за наше счастье, — кивнул Чанель.       — Не «я», — поправил альфу Бен. — «Мы». Счастье может быть счастьем только тогда, когда счастливы оба.       — Хорошо, — Пак поцеловал пальцы возлюбленного. — Теперь только мы.       Когда они подъехали к дому и вышли из машины, Бэкхен уже едва ли не сгорал от любопытства и всё порывался первым убежать домой, а Чанель сдерживал омегу, как мог, грозясь, что если тот будет слишком торопиться, они просто поедут в ресторан на романтический ужин, а сюрприз простоит без дела.       И это помогло — Бэк притих и просто стал ждать. Оставалось ведь совсем недолго.       Пак завел омегу в квартиру просто так — не закрывая глаз и не внося на руках. И первым делом Бен увидел конверт на обувной тумбе.       — Что это? Это письмо? — с интересом предположил он, указав на конверт.       — А ты посмотри, — пожал плечом Чанель.       Бэкхен в нетерпении раскрыл конверт, и внутри оказалось две фотографии: его и альфы, в восемнадцать. И небольшая записка:       «Такими мы были, пока не встретились. Надутые и суровые».       Бэк едва не запищал, расплывшись в широкой улыбке.       — Вот это я щекастик. А ты красивый.       — Ага. В очках и прыщавый. Красота, — фыркнул Пак. — Найдешь продолжение?       — Прыщики — вещь временная, — наставительно ответил Бен. — Дальше... Кухня? — он попытался пойти именно туда, но альфа поспешил его развернуть.       — Нет-нет-нет-нет. Туда пока рано.       — А! Гостиная! — сообразил Бен, меняя направление.       Следующее письмо действительно было в гостиной — на журнальном столике. Первая совместная фотография: неловкое селфи после первого свидания.       «Но видишь, как нас изменила встреча? Мы хотя бы улыбаемся миру».       — Боже, Чанель, это так мило, — Бэкхен с трепетом провел пальцами по фотографии. Он помнил их первое свидание до сих пор. Каждую минутку, каждую секунду, каждые неосторожные прикосновения и жесты.       — Ищи дальше, — шепнул Чанель.       — Спальня? — Бэк развернулся к выходу, но альфа снова поменял его направление.       — Не совсем, — Чанель подвёл омегу к шкафу с его одеждой. Там нашелся ещё один конверт, сразу с несколькими совместными фото из тренажерного зала: на одной Бэк сидел на спине у альфы, пока тот отжимался, на второй они оба мерялись бицепсами, а на последней — Пак крепко обнимал возлюбленного.       «Мы менялись друг ради друга — любовь меняла нас».       Бен ощутил, как к глазам подступили слезы. Кажется, тут намечалось нечто более серьезное, чем обычный праздничный ужин.       Пак тем временем протянул омеге еще одну фотографию — ту самую, из шкафа — искромсанную и склеенную.       «Я разрушил все своими руками и буду каждый день просить за это прощения».       И этот снимок стал контрольным для Бэка: прикрыв рот ладонью, он не выдержал и расплакался.       — Чанель... Где ты нашел ее? — это фото было самым любимым для омеги. И тем самым, которое в порыве отчаяния он покромсал ножницами, когда Пак бросил его. Но тогда же осознание пришло буквально минуту спустя после содеянного: глупо в это верить, но Бэкхен всегда помнил, что мама учила его не портить фотографии, потому чтоб в них якобы хранилась душа человека, и если снимок испортить, то с человеком могло что-то случиться. Именно поэтому фотография была склеена обратно.       А Пак уже протягивал омеге другое фото, сделанное утром, где Бен ещё спал. А Чанель целовал его в висок.       «Давай создадим море новых воспоминаний. В которых будем не только мы, но и наши дети».       — Наши... дети?... — расплакавшись еще сильнее, Бэкхен крепко обнял возлюбленного, держа в руках все фотографии. Ну разве могут эти чувства быть не искренними?       Чанель крепко прижал омегу к себе, понимая, что и сам плачет. Этот вечер расставил все точки над «i» — теперь они будут счастливы и неразлучны.       — Надеюсь, это все сюрпризы? — всхлипнул Бэк, чуть отстранившись и взглянув на альфу снизу вверх. — А то я не отвечаю за свое сердечко.       — Надейся, — Чанель шутливо фыркнул, тоже шмыгнув носом, и провел омегу в кухню, где был накрыт стол на двоих, а на стуле Бена стояла корзинка.       — Еще не всё? — Бэкхен осторожно подошел к корзинке и, заглянув внутрь, тут же запищал. — Котичек! — в корзинке лежал маленький черный котенок. — О боже, какая прелесть, Чанель!       Котенок, разбуженный визгами омеги, жалобно запищал, но тут же оказался в бережных объятиях нарушителя своего спокойствия.       — Это наш тренажёр для отцовства, — улыбнулся Пак. — Не сбежит — можно и о детях подумать.       — Не сбежит, — мурлыкнул Бэк, прижимая пушистый комочек к своей щеке. — Я его уже очень люблю, — он потерся носом о влажный носик котенка. — Это кто тут такой маленький и миленький? Кто будет нам не давать спать и гадить по всей квартире? Кто будет делать кусь-кусь моему ушастику?       — Ты, — усмехнулся Чанель, любуясь своим омегой. — Только без гадить.       — Эй, — рассмеялся Бен, ткнув альфу лапкой котенка в нос. — Спать я, между прочим, всегда тебе давал. Чанель... — он чуть опустил котенка и посмотрел возлюбленному в глаза – Ты… правда хочешь детей?       Пак вздохнул и опустил глаза.       — Не сейчас, конечно. Я все ещё боюсь того, что произошло с тобой. Да и со мной, — он вернул взгляд на омегу. — Но хочу. Очень.       Бэкхен вернул котенка в корзинку и, подойдя к возлюбленному, нежно обнял его.       — Если ты действительно хочешь, Чанни, у нас будут дети, — негромко произнес он. — Я мечтал об этом с самого начала...       Пак крепче прижал омегу к себе, зарываясь носом в мягкие волосы возлюбленного.       — Прости, что перечеркнул эту мечту. Я очень люблю тебя.       — Ты не перечеркнул, ты позволил на время отвлечься, — Бэк ткнулся носом в основание шеи альфы. — Люблю тебя. Больше жизни люблю.       Чанель улыбнулся и максимально крепко стиснул возлюбленного в объятиях. Словно желая проверить, что это не сон.       — Думаю, пришло время ужина, — пробормотал он в макушку омеги. — Я сделал для тебя хрустящую курочку.       — И котика покормим, — довольно мурлыкнул Бен. – Кстати, это мальчик или девочка? У него уже есть имя?       — Это мальчик. И я решил оставить выбор имени на совместное решение, — Пак задумчиво посмотрел на котенка. – Кекс?       Бэкхен выгнул бровь.       — Ну да, еще у нас по дому кусок еды не бегал, — рассмеялся он.       — Твои варианты? — развёл руками Чанель.       — Наверное нужно что-нибудь шкодное, — улыбнулся Бэк. — Мне кажется, он будет тем еще засранцем.       — Засранец! – с усмешкой предложил Пак. — Или не знаю. Уголек.       — Вот! Пусть будет Уголечек, — улыбнулся Бен. Он снова взял на руки котенка и потерся об него кончиком носа. — Будешь уголечком?       Тот мяукнул и шлепнул омегу мягкой лапкой по щеке.       — Эй, — тут же возмутился Чанель, пригрозив котенку пальцем. — Не бей моего пирожочка.       Бэкхен рассмеялся и посмотрел на их нового питомца.       — Хватит имя выбирать, да? Покормите? И правда, давайте за стол.       — За стол! — Пак хлопнул в ладоши и, усадив возлюбленного за стол, метнулся к духовке — пока курочка не остыла. — Какую часть будет мой пирожочек?       — Крылышко мы будем. И ножку. Дя? – Бэк тем временем снова склонился над котенком, который жалобно пискнул ему в ответ.       Чанель поставил перед ними тарелку с картошкой фри и курицей.       — Малыши, пора кушать.       Бен взял отдельное блюдце и, положив туда немного курицы, поставил перед котенком на стул.       — У всех малышей должно быть своё место.       — Да, — поддержал Пак. — Вино или сок?       — Вино, — кивнул Бэкхен. — Чуть-чуть.       Чанель налил омеге немного красного вина и столько же себе.       — За нас?       Бэк поднял бокал и взял возлюбленного за руку.       — За то, что мы снова вместе.       Они мягко соприкоснулись бокалами, и Чанель, сделав глоток вина, поцеловал пальцы омеги, который тут же смущенно улыбнулся и опустил взгляд.       — Чанни, а ты... вспоминал обо мне? Думал когда-нибудь, что хочется вернуться?...       — Я хотел вернуться вплоть до того, как Мисо забеременела, — признался Пак после небольшой паузы. — Ты мне часто снился.       Бен с грустью улыбнулся, ковыряя кусочек курицы.       — А почему не звонил?       — Думал, что ты не захочешь говорить... Но я тебя как-то видел в кафе, — Чанель улыбнулся с тоской. — Зимой. Стоял и смотрел с улицы, как ты пьёшь какао. Даже нос отморозил.       Бэкхен закрыл глаза, но даже сквозь них просочились слезинки.       — Как же всё это глупо...       Пак не выдержал и встал из-за стола.       — Прости меня, — он взъерошил волосы. — Наверное, я твоей любви не достоин. Раз посмел ей пренебречь.       — Куда ты? — тут же подорвался Бэк, схватив альфу за руку. — Нет. Не уходи, — испуганно прошептал он, начиная плакать. — Пожалуйста. Я обещаю, что не буду больше вспоминать прошлое. Только, пожалуйста, не оставляй меня!       — Я и не собирался уходить, что ты, — Пак тут же крепко обнял омегу и прижал его голову к груди. — Просто я чувствую себя виноватым до сих пор. И мне дико стыдно.       Бен сжал рубашку возлюбленного и облегченно выдохнул.       — Извини, я просто испугался... Я очень боюсь тебя снова потерять. Я просто... просто хотел узнать причины твоей реакции в больнице... Вот и все. Но ладно, не будем об этом. Ты ни в чем не виноват.       — Моя реакция была такой, потому что я хотел дочь, — все же признался Чанель. — И я думал... Но это только потому, что я совсем не мыслю в медицине. Я думал, что твои действия повлекли её смерть.       — На самом деле, когда я увидел твою фотографию на телефоне Мисо, я жутко испугался, — Бэкхен тоже решил признаться, чуть крепче обняв альфу. — Я наотрез отказался брать трубку. Но буквально через секунду понял, что просто не имею права не спасти Мисо. Я даже был готов выйти и растолкать мешающиеся машины, но ничего бы не вышло. Я очень старался, Чанель. Очень. Я хотел, чтобы ты был счастлив... А вышло... Не вышло.       Пак с грустью улыбнулся и погладил омегу по спине.       — Ты хотел, чтобы я был счастлив. И ты сделал меня счастливым, любовь моя.       — Только вот какой ценой... Ценой двух жизней, — всхлипнул Бэк.       — Но ведь их было не спасти? – после заметной паузы уточнил Чанель.       — Так сложились обстоятельства... Ты простишь мне это, Чанель? Не будешь таить в себе эту обиду? – Бен с ожиданием и страхом поднял взгляд на возлюбленного. — Я тебе клянусь, я старался изо всех сил.       — Если я и буду таить обиду, то только на Мисо, — покачал головой Пак.       — И на нее не нужно, — тут же замотал головой Бен. — Давай, перед тем, как начнем новую жизнь, простим их всех? Ведь они тоже были нашим выбором?       — Я попробую, — немного нервно улыбнулся Пак       — Всё в порядке? — уточнил Бэкхен. — Я слишком часто вспоминаю прошлое, да?       — Нет. В конце концов, от него не скроешься. Надо жить дальше.       — Прости, — Бэк приподнялся на носочках и чмокнул альфу в губы. — Обещаю, я постараюсь больше не думать об этом. Теперь у меня не осталось вопросов. И я обещаю еще кое-что, — омега поджал губы и смущенно отвел взгляд. — У тебя будет дочка. Обязательно.       — Только такая же красотка, как ты, — улыбнулся Чанель, расцеловав омегу.

***

      Бэкхен уселся на постель и поднял к себе котенка. Ужин закончился лишь ближе к позднему вечеру, разбавляемый тихими разговорами, улыбками и поцелуями.       — Ну что? Все сытые? — омега погладил пушистый комочек на коленях, который тут же свернулся калачиком.       — Он уже любит тебя, — улыбнулся Чанель.       — А я тебя, — Бэк с нежностью посмотрел на возлюбленного. — Неужели ты рядом?       — Ещё как, — Пак в доказательство с улыбкой укусил омегу за ухо.       Бен тихонько запищал и погладил альфу по волосам.       — Я люблю тебя.       — А я тебя, радость, — Чанель поцеловал омегу в губы. — Спать?       — Да, — Бэкхен улыбнулся и, переложив котенка на угол кровати, лег и прикрыл глаза. Кажется, жизнь наладилась. Наконец-то, он счастлив.