Мёртв внутри

      Это было похоже на резкий выход из-под толщи воды. Голова гудела и готова была разорваться, в груди заболело от слишком сильного вдоха, в глаза ударил яркий свет, и пришлось проморгаться, чтобы привыкнуть к нему. Взгляд упёрся в неестественно белый потолок, и на секунду Морти показалось, что он сейчас обрушится на него, от чего он попытался сжаться, но тело не слушалось и лишь болезненно заныло, выбивая из парня слабый стон.       – Ты проснулся? Не вставай, тебе нельзя, – услышал Морти до боли знакомый голос, после чего перевёл взгляд и увидел Рика. Парню очень хотелось спросить, где они и что здесь он делает, но вместо слов выходили только хрипы. Рик встал с места и подошёл к постели. – Подожди, я позову врача, – после этих слов мужчина вышел.       Морти попробовал пошевелить пальцами, с трудом они поддались. Затем он начал ворочать головой, разминая затёкшую шею и осматривая помещение. Парень понял, что он находится в больничной палате. Вот только как он сюда попал, он совершенно не помнил, что вызывало странную тревогу, пульсирующую где-то в районе висков. В таком состоянии Морти не мог спокойно лежать и ждать, пока ему всё объяснят. Он на пробу упёрся руками в кровать и попытался приподняться, но внезапно поясницу прострелила такая сильная боль, что парень тут же рухнул обратно, из глаз брызнули слезы, а изо рта вырвался короткий вскрик. В этот момент дверь в палату открылась.       – Мистер Смит, вы в порядке? – к Морти тут же подскочил высокий худощавый врач. – Что у вас болит? – Парень лишь махнул рукой вокруг своей головы. И тут его взгляд зацепился за туго перевязанную левую руку. Он недоумевающе уставился на бинты, затем медленно перевёл взгляд на врача.       – Что со мной случилось? Почему я здесь? – тревога, до этого обитающая у виска, охватила всю голову и сдавила горло. Дышать стало тяжелее. Ощущение, что произошло нечто ужасное, ледяными пальцами прикасалось к затылку.   – Так, мистер Смит, глубоко выдохните и посмотрите на меня, – врач дождался, пока парень переведёт на него беспокойный взгляд. – Вот, хорошо. Послушайте меня. Слышите? Сейчас мы вас осмотрим, а после восстановим цепочку событий. Договорились? Отлично.   Пусть Морти и согласился, он вовсе не успокоился. Он чувствовал, что от него что-то скрывают, и от этого ощущение ледяных пальцев становилось только реальнее. Пока доктор измерял пульс, светил фонариком в глаза и спрашивал общее самочувствие, парень отчаянно пытался вспомнить, что произошло. Он помнил студию, помнил стук в дверь, сильный удар и больше ничего. Морти пытался проанализировать ситуацию. Он в больнице, значит что-то не так с его здоровьем. Судя по всему это связанно с его рукой. Гипса нет, следовательно она не сломана, получается…   – Мистер Смит, слышите меня? – вырвал парня из мыслей врач. – С осмотром мы на сегодня закончили. Хотите отдохнуть?   – Вы обещали рассказать, что произошло, – с ноткой нервозности ответил Морти, тревожно косясь на врача.   – Морти, может пока не стоит? Ты только очнулся, – несмело подал голос Рик, до этого незаметно сидевший в углу комнаты.   – Я хочу знать, что случилось! – голос Морти становился более истерическим. Его взгляд метался от Рика к доктору, пытаясь найти ответ.   – Так, тихо-тихо, – врач положил руки на плечи, чтобы тот не вскочил. В этот момент перед глазами парня вспыхнуло красным. – Снова делаем глубокий вдох и выдох. Вы молодец. Давайте не спешить. Что последнее вы помните?   – Меня выгнали с пары, и я поехал в студию. Когда я был там, кто-то постучал в дверь, после чего был сильный удар… – Морти почувствовал лёгкий приступ тошноты. Воспоминания были мутными будто видео с плохим качеством и никак не хотели выстраиваться в единную картинку.   – А вы помните, кто к вам постучал? – спокойно спросил врач.   – Это…это был, – тут мертвецки холодная фантомная рука плотно обхватила затылок, слегка разгоняя мутную пелену. Теперь на пороге его студии был не безликий человек, а Тони. Весь в синяках и ссадинах, с обезумевшими глазами и жуткой хищной улыбкой. Дальше события в голове забегали с невероятной скоростью. Вот Тони толкает его и заходит, вот он бьёт его головой об стол, вот он снимает с него штаны, и вот Морти тянется к канцелярскому ножу. – Нетнетнетнет… Это всё не может быть правдой. Я не такой! Я не мог этого сделать! – парень резким движением сбросил со своих плеч чужие руки и принялся срывать бинт. Вот только сделать он этого не успел, знакомые сильные руки схватили его за запястья и крепко держали.       – Оланзопин в третью палату! Срочно! – крикнул доктор куда-то в коридор.       – Морти, это всё закончилось. Он тебе больше ничего не сделает, – растерянно пытался успокоить парня Рик. В его глазах были страх и отчаяние. Руки едва заметно тряслись.       – Нет! Выпустите меня! Я не хочу оставаться в этом кошмаре! Этого всего не может быть! – Морти кричал, рыдал, пытался освободить руки, раскачивался вперёд-назад, даже пробовал укусить одну из крепко державших его рук. Он не мог мыслить рационально. Ему просто было жутко страшно и мерзко. Истерика накрыла его с головой, и даже ужасная боль во всём теле не останавливала его. Только в один момент он почувствовал, как в руку вонзилась тонкая игла и препарат попал в кровь. Он ещё несколько раз побрыкался, ощущая резко навалившуюся усталость, после чего растёкся лужицей по кровати. Прежде чем провалиться в густую темноту, он прошептал. – Пожалуйста, хватит, не надо…       – Ну и срань, – прошептал Рик себе под нос. Он осторожно отпустил тонкие запястья и увидел, что оставил на них синяки. Слишком сильно сжимал. Сердце болезненно сжалось, мужчина не смог сдержаться и огладил большим пальцем одну из отметин, будто пытаясь залечить.       – Вам это, скорее всего, не понравится, но будет лучше, если мы его привяжем, – осторожно начал доктор.       – Зачем? – Рику действительно не понравилась эта идея. Он почти все три дня, что Морти был без сознания, сидел у его постели и успел рассмотреть его всего. Он весь как будто уменьшился в размерах и стал полупрозрачным. Отведи взгляд хоть на секунду, и растворится в воздухе. С лица ушла вся краска, под глазами залегли пугающие тени, кожа напоминала тончайший пергамент. От такого вида что-то внутри Рика выло раненным зверем и бешено металось, желая защитить, спасти. Но всё, что он мог, это сидеть у его постели и молиться на то, что Морти проснётся       – Вы сами видели, насколько его психика сейчас нестабильна. Если это повторится, то он может травмировать не только кого-то из медперсонала, но и себя, – спокойно, но с твёрдостью в голосе ответил врач.       – Вы считаете, что он опасен? – тут же возмутился Рик. Разве его Морти мог быть опасен?       – Я считаю, что он нестабилен, – ещё твёрже продолжил мужчина.         – А если… если я буду следить за ним? – стараясь не раздражаться, спросил Рик.       – Вы и так сидите тут почти без перерывов всё это время. Ещё немного и окажетесь на соседней койке, – устало вздохнул врач. Как бы они не пытались выставить Рика за дверь, он уходил только когда требовала работа. Он с сожалением посмотрел на нахмуренное лицо Рика, сконцентрировавшего своё внимание на Морти. – Ладно, пока мы этого делать не будем. Но если это повториться, то я буду обязан. Слышите?       – Да, спасибо. Спасибо большое, – тихо прошептал Рик, не смотря на врача. Лишь услышав, как закрылась дверь, он придвинул стул к постели Морти, сел, взял его за руку и невесомо поцеловал. – Прости меня, – одними губами произнёс мужчина.       Вина, отчаяние, гнев и ненависть грызли его всё это время. Он не мог простить себе, что не обезопасил Морти раньше. Он боялся, что парню уже не выйти из этого состояния. Злость на самого себя кипела и разъедала его. Не будь он таким трусливым ослом, то рассказал бы всю правду. Ненависть горела ярче костров инквизиции. Он ненавидел Тони, которому повезло, что тот уже был мёртв. И ненавидел Норкросса за то, что тот устроил этот кошмар. Рик варился в этом коктейле эмоций, сидя у кровати Морти, но при этом продолжал пытаться убедить себя, что всё наладится, и он поможет парню выбраться. Верилось в это с трудом.       Спать Рик тоже не мог. Стоило закрыть глаза, как тут же перед ними всплывала сцена в студии. От неё холодела кровь и сдавливало грудь. Конечно, Рик видел и куда более ужасающие сцены, но тогда они не затрагивали его. Мужчина не думал, что сможет к кому-то так привязаться после Дианы. И вот он сам его и погубил. От всего этого кошмара спасала только работа. Работал Рик много.       Когда они уехали из студии, человек Джона осмотрел помещение, а затем уже и Тони. Ощупывая рану, он едва не пропустил маленькую отметину на задней стороне шеи. Мужчина ощупал её и почувствовал небольшое уплотнение. Он быстро догадался, что это был отслеживающий чип. Что ж, это может сработать им на руку. Чип из Тони извлекли, а его тело отдали “специалистам”, чтобы те от него избавились. Что ж, раз Норкроссу так нужен Морти, пусть придёт и получит его. С телефона Тони было отправлено сообщение на единственный сохранённый номер. “Всё готово, жду по этому адресу”. Указали дом Тони, куда отправилось три человека, прихватив с собой чип. Ждать пришлось недолго. Примерно через сорок минут в дом вошло двое человек, тут же оглушённых сзади. Их небрежно кинули в багажник, припаркованной за домом машины, чтобы “выяснить обстоятельства и передать привет” как обтекаемо сказал Джон. Раз уж Норкросс решил так нагло и открыто действовать, то он не может оставить это просто так. Пусть знает, что они вышли на тропу войны.       Рик же в свою очередь делал вид, что разбирается с пожаром на складе. На самом же деле он подчищал следы и опускал концы в воду. Тут незаметно подтёртый след от ботинка, там клочок ткани себе в карман аккуратно уберёт. На место стёртых улик, клал сфабрикованные. Знал, что полиция ещё приедет. Рик понимал, что до прямого объявления войны осталось недолго, и ему придётся уйти из-под крыла своего босса, но пока он может держаться поближе к Норкроссу, он должен этим воспользоваться. Рик не может дать ему подобраться ближе к Морти. Рик обещал его защитить. Вот только срок этот обещал уменьшиться.       – Рик, в прошлый раз я забыл тебя об этом спросить, так как был слишком занят, – Норкросс медленно отпил из чашки. Рик приехал к нему сразу после осмотра сгоревшего склада. И это бесило. Бесило, что он находится в чужом дорого обставленном кабинете, вместо того, чтобы сидеть у больничной койки, где его кудрявое недоразумение борется за жизнь. Или за смерть. Рик отогнал эти мысли. – Но Тони мне сказал, что ты встречался с Морти из-за какого портрета. Это правда?       – Ну пару раз встречались. Тони иногда брал его с собой. Всё никак не мог угомониться. Ну вот мы и перебросились парой фраз. Хотел заказать свой портрет, чтобы у тебя тут повесить. А то вдруг ты меня так часто сюда гоняешь не из-за работы, а потому что хочешь меня увидеть, – беззаботно хмыкнул Рик. Он готовился к этому вопросу. Знал, что гадина Тони растреплется. А также он знал, что вряд ли кто-то из его коллег мог видеть его наедине с Морти.       – Правда? – Норкросс удивлённо приподнял брови и поставил чашку на стол. Она неприятно стукнулась о дерево, от чего головная боль, вызванная добровольной депривацией сна со стороны Рика, вспыхнула с новой силой. – А он мне говорил, что ты хочешь забрать его себе.       – А он тебе сказал это до того, как ты ему щипцами начал яйца откручивать, после или во время? – со смешком спросил Рик. Ни одна его мышца не выдавала напряжения. Как всегда безразличный ко всему кроме своих потребностей Рик. – Люди в таких обстоятельствах могут что угодно спиздануть. Да и сдался мне этот пиздюк? Бледный, тощий, зашуганный. Ты знаешь, у меня другие вкусы.       – Ну да, точно. Ты у нас любитель стройных блондинок с голубыми глазами, – с ноткой злорадства съехидничал Норкросс. Но заметив тяжёлый взгляд мужчины, поднял руки в капитуляции. – Ладно-ладно, извини. Не хотел давить на больное, – о, он определённо этого хотел. Он хотел вывести Рика на эмоции. Хотел, чтобы тот сорвался. Тогда узнать правду было бы легче.       – Если это всё, о чём ты хотел поговорить, то я съёбываю, – устало бросил Рик, поднимаясь с дивана. Ему нужно было успеть заскочить к Морти.       – Ты выглядишь каким-то помятым. Что-то случилось? – Норкросс внимательно посмотрел на Рика, стараясь разглядеть в его внешнем виде ответы. Но Рик лишь пожал плечами.       – Похмелье.       Ни одно похмелье Рик не переживал так отвратительно, как время у койки Морти. Он держал его руку, чтобы хоть как-то удержать себя в реальности и чувствовать, что в парне всё ещё теплится жизнь.       – Просыпайся поскорее, – шептал Рик, поглаживая холодную ладонь. – И забудь об этом кошмаре. Не стоит тебе этого помнить. Я буду помнить это за тебя. И буду защищать. В этот раз я не облажаюсь, честно, – мужчина осознавал, что занимается ерундой, что несёт чушь, но ничего не мог с собой поделать. Рик, столько лет убеждавший себя и всех вокруг, что единственные знакомые ему чувства – это злость, раздражение и любовь к зависимостям и беспорядочному сексу, был застигнут врасплох стремительно расцветшей любовью и нависшей над ней угрозой. Рик готов был сделать что угодно, лишь бы сохранить этот кусочек счастья.       Из лаборатории медленно пропадало всё, связанное с Риком. Все его записи, сделанные от руки, канцелярские принадлежности, посуда. Он не прикасался ни к чему без перчаток, всегда ходил в защите. Да, это было невероятно неудобно, но ничего из его ДНК не должно было остаться. Скоро это место либо станет достоянием общественности, либо будет похоронено. Рик не знал, какой вариант ему нравился больше. Кроме него и Зипа в лаборатории никого не было, так как Норкросс после поджога опасался допускать непроверенных людей к своим ресурсам. Только вот Зип почти всегда был под дозой, что давало Рику почти полную свободу действий. Зип не задавал вопросов. Просто молча, иногда хихикая себе под нос, выполнял указания Рика. Мужчина даже было отчасти жаль этого парня. Он будет растерзан в войне, начавшейся из-за того, несколько мужиков не смогли удержать член в штанах. Нелепый конец. Однако вытаскивать его Рик не собирался. Зип сам загнал себя в эту яму. Не трави он свои, безусловно умные мозги, он бы давно понял, что отсюда пора валить.       После очередной передышки, которая таковой не ощущалась, в палате Морти Рик приехал на встречу к Джону. Они договорились встретиться в ресторане. Когда Рик приехал, Джон уже ждал его за столиком в углу ресторана, отделённым от основного зала плотной шторой.       – Ты знаешь их? – вместо приветствия Джон протянул две фотографии.       – Да. Личные помощники Норкросса, – пусть люди на фото и были избиты, Рик мог узнать. Они когда-то набивались к нему в друзья.       – Что ж, это хорошо. Они рассказали нам план Норкросса. Если бы у Тони всё вышло, и он сдержал обещание, то его всё равно бы убили. Норкросс бы предстал перед Морти этаким спасителем. В случае если бы Тони угодил в полицию, пытаясь силой привести Морти, тут бы Норкросс бы снова взялся из ниоткуда, чтобы магическим образом помочь. В общем, как бы не сложилась ситуация, Тони был бы плохим, а старый мудень ангелом воплоти, – Джон злобно скрипнул зубами и потёр лицо. – Даже думать не хочу, что он собирался делать.       – Явно не что-то хорошее, – хмуро ответил Рик. – Какие дальнейшие действия?       – Пока держим их у себя. Живыми. Попытаюсь выжать из них как можно больше информации, – Джон откинулся на стуле и посмотрел прямо на Рика. – И поэтому мне нужно, чтобы ты пока побыл на стороне Норкросса. Я считаю, что мы можем друг другу помочь. Ты ведь, как и я, хочешь защитить Морти. И как я понимаю, под руководством твоего бывшего друга, ты работать не собираешься. Но уйти от него без последствий не получится. В общем, ты собираешь для меня каждую деталь, всю информацию о его действиях и перемещениях, а я делаю так, чтобы он не утащил тебя за собой.       – Я могу включить в этот план ещё трёх человек? – Рик никогда не думал, что уйдёт от Норкросса так. Он думал, что просто психанёт в один день, возьмёт поддельный паспорт и с кучей пересадок, чтобы было сложнее отследить, свалит в какую-нибудь тёплую страну наслаждаться обществом красивых женщин и вливать в себя алкоголь литрами. Он никогда себя не видел в роли крысы. Пусть и последние несколько лет он не переваривал Норкросса, Рик не собирался его сдавать. Не в его принципах это было. Однако теперь дело касалось не его самого.       – Если они будут полезны и не сдадут тебя, то да, – Джона напрягало то, что появятся люди, которым он не доверял, но спорить не стал. Если это действительно настоящие друзья Рика, то их помощь не помешает.       Во второй раз Морти проснулся уже без боли, при этом тело было тяжелым, неподъёмным. Мысли не складывались, словно акварель, которую размыли влажной кистью. Взгляд медленно блуждал по палате, пока не остановился на рыжей макушке. Морти прокашлялся, и девушка тут же оторвалась от телефона, прекратив с кем-то активно переписываться.       – Привет, – растерянно прошептала Джесс, но затем подскочила с места. – Ты, наверное, пить хочешь. Сейчас, подожди.       – Спасибо, – тихо прошептал Морти, когда девушка забрала у него стакан. Так как руки его не слушались, ей пришлось держать стакан за него. – Поможешь мне сесть?       – Тебе лучше полежать, – мягко ответила Джесс. – Мне позвать врача? Где-то болит?       – Нет, просто тело… неподъёмное. И думать тяжело, – Морти на секунду прикрыл глаза. Он попытался пошевелить рукой, и ощутил тянущую боль. Вдруг вспомнил укол и всё, что было до этого. – Это из-за успокоительного, наверное. Не зови, никого, пожалуйста. Не хочу снова засыпать.       – Хорошо, – Джесс поджала губы. Ей было страшно, но она не должна была этого показывать. Она должна быть опорой для Морти. Молчание длилось неприлично долго. Парень затравленно смотрел в потолок, хмурясь и кусая губы. Джесс вцепилась руками в сиденье стула и пыталась придумать, что сказать.       – Он ведь умер? Я его… убил? – едва слышно произнёс Морти, посмотрев Джесс в глаза.       – Морти, – сдавленно проронила девушка. Мозг отчаянно не хотел генерировать хоть какие-либо адекватные слова, чтобы успокоить и помочь другу. Да и разве могли с этим справиться слова? Она могла лишь, не отрываясь, смотреть в наполненные болью и страхом глаза и наблюдать, как катится первая слеза.       – Как всё могло сложиться так? – дрожащим голосом спрашивал Морти. Джесс не выдержала, забралась к нему на кровать с ногами и порывисто прижала парня к себе.       На мгновение Морти замер, ему захотелось вырваться и закричать, но он помнил, чем это закончилось в прошлый раз. От разочарования из него вырвался сдавленный всхлип. Затем ещё один и ещё, и ещё, и так пока это не стало полноценным плачем. Этот плач был тихим, сдавленным. Морти путался в том, что он чувствует, поэтому просто давал этому хоть какой-то выход, пока подруга молча обнимала его и гладила по голове. Легче не становилось. Внутри как будто скручивался тугой, сдавливающий лёгкие узел. И чем больше Морти плакал, тем сильнее он затягивался. Все эти чувства давили на него неподъёмной плитой и грозили раздавить. Он пытался их обуздать, хотел запихнуть свои рыдания себе же в глотку, так как боялся, что его снова погрузят в темноту. В темноте было страшно. В темноте было холодно, и её было бесконечно много. Морти прикусил язык и с силой втянул воздух, едва не подавившись. Пальцы наконец-то послушались его и сжали тонкую простынь, он шумно выдохнул и снова вдохнул. Так Морти делал пока плач не остановился.       Джесс с опаской заглянула другу в глаза, и ей стало жутко от этого пустого ледяного взгляда, направленного куда-то в пустоту. Ей вдруг захотелось встряхнуть Морти, вытрясти из него этот ужас, но она остановила себя. Понимала, что сделает только хуже. Девушка осторожно встала с кровати и снова отправилась за водой. Морти, трясущимися руками принял стакан и, немного пролив на себя, сделал два больших глотка. Взгляд его всё ещё оставался пустым, словно он находился не здесь. Что-то внутри у него рвалось и трещало, ломалось и раскалывалось на множество кусочков, хотя ему казалось, что ломаться уже нечему. Морти устало прикрыл глаза и откинулся на подушку. Говорить не хотелось. Ничего не хотелось. Он вдруг запоздало понял, что за окном было темно, значит сейчас либо поздний вечер, либо ночь.       – Ты есть не хочешь? – осторожно спросила Джесс, нарушив тяжелую тишину. – Всё-таки ты последний раз ел четыре дня назад.       – Не знаю. А надо? – абсолютно бесцветно ответил Морти.       – Думаю, стоит. Я могу принести что-то из магазина рядом или заказать доставку. Что ты хочешь? – Джесс надеялась увидеть капельку жизни.       – Ничего, – Морти даже не задумался. От мысли о еде ни одна клеточка в его организме не отреагировала. Он словно лишился потребности в еде. Да и других физических потребностей, не считая воды, тоже.       – Я потом уточню у врача, что тебе пока стоит есть, – неловко обронила Джесс. Врач говорил, что разрывы у Морти довольно сильные, так что, когда он очнётся, ему нужно будет есть мягкую, в идеале жидкую пищу.       Морти не отвечал. Было плевать, что назначит врач, что скажут терапевт, родные, одногруппники или преподаватели. Его волновал только этот сдавливающий узел. Его хотелось выдрать вместе с внутренними огранами, выломав себе рёбра и разорвав кожу в клочья. От мысли, что этот узел останется с ним на всю жизнь, становилось жутко. Вдруг Морти ощутил сильный, навязчивый зуд. Он перевёл взгляд на левую руку и долго разглядывал бинт.       – Хочу снять его, – пробормотал Морти, потянувшись к маленькому узелку у запястья.       – Пообещай, что ничего не сделаешь, – со страхом ответила Джесс. Она не знала, можно ли снимать бинт, но запретить не могла, смотря на этот отсутствующий взгляд.       – Обещаю, – Морти потянул и принялся разматывать. Он делал это с такой сосредоточенностью, будто пытался разобраться в сложном механизме. Он судорожно вздохнул, выпуская из рук бинт, тихо соскользнувший на пол. От запястья и почти до локтя шла слегка кривоватая линия шва. Она была красноватая, а края немного припухшими. Морти, затаив дыхание, провёл по ней пальцами, ощущая покалывание. Шов был тёплый и отвратительный на ощупь. Он словно жил и был отдельной от парня частью. На секунду даже показалось, что он сейчас откроется как огромная зубастая пасть и проглотит его. Морти нервно сглотнул. – Уродливый.       – Я могу узнать, можно ли будет потом избавиться от него лазерной шлифовкой, – Джесс потёрла неприятно вспотевшими ладонями колени. Боже, она знала так много всего, но она не знала, как помочь своему другу. Она понятия не имела, где взять волшебное средство, чтобы унять его боль. Она даже не знала, как ей вести себя, чтобы лишний раз не тревожить его.       Морти снова замолчал, поднеся руку к лицу. Этот шрам отличался от всех остальных. Длинный и гладкий. Прямо как лезвие того самого канцелярского ножа. Морти вздрогнул и спрятал руку под одеяло. Он спустился на кровати и снова уставился в потолок. Отвратительно белый потолок. Морти не любил белый. В природе нет такого белого. Повисла тишина. Тяжелая, душащая тишина. У Джесс сдавали нервы. Она чувствовала, что вот-вот разревётся, поэтому, пообещав, что скоро вернётся, вышла из палаты и бежала в туалет, где её сначала стошнило, а затем скрутило тихим плачем. Она села на холодный кафельный пол и обхватила руками колени.       Девушка чувствовала, как почва уходит из под ног. Она несколько ночей не спала нормально, питалась чем попало и пыталась разобраться с делами в университете. Все эти конкурсы, выставки сводили её с ума. Все требовали присутствия Морти, ждали от него картин, даже не догадываясь, в каком он состоянии. Она смогла отодвинуть сроки сдачи из-за нахождения Морти в больнице, но не более. Никто не собирался его ждать. Все бежали вперёд, оставляя её наедине со всем этим. Джесс утёрла слезы и позвонила маме. Она знала, что произошло с Морти, поэтому скоро должна была приехать из заграницы, уладив последние дела.       После разговора стало чуточку легче. Она знала, что она не одна. Её родители также сильно переживают за Морти и сделают для него всё возможное. Вернувшись в палату, она застала Морти в том же положении. Он медленно повернул голову в её сторону.       – Ты плакала, – заметил парень. От вида разбитой подруги грудь сдавило ещё сильнее. – Тебе лучше поехать домой и поспать.       – Не обращай внимания, – Джесс постаралась улыбнуться, но вышло криво. Больше походило на мышечный спазм. – Как я могу оставить тебя тут одного? Тебе же наверняка будет скучно.       – Наверное, – парень снова отвернулся. Скучно ему не было. Было тяжело. Тяжесть давила на каждую клеточку тела. Он прикрыл глаза и увидел красные всполохи. Это было хуже темноты. Морти ощутил приступ тошноты. Он снова открыл глаза и постарался выровнять дыхание. Перед глазами снова белый. Белый, красный и чёрный. Вот что его теперь окружало. В голову пришла странная мысль. Пугающая. – Как думаешь, он попал в ад?       – Не знаю, – Джесс растерялась и напряглась от такого вопроса. Морти никогда не был религиозным человеком, и темы смерти его не часто интересовали. Он всегда любил жизнь. – Не думай об этом. Лучше отдыхай.       – Ага. Человек закончился… умер по моей вине, а я должен отдыхать. Интересно, – ничего интересного в этом не было. Были лишь смерть и кровь. Морти сильнее замутило, и закружилась голова.       – Но ведь это произошло не по твоей вине, – несмело пробормотала Джесс. Ей казалось, что если они зайдут дальше в этом диалоге, случится катастрофа.       – Я всадил ему нож в горло, так что по моей, – сухо ответил Морти. Он понял, что ответов на свои несформированные вопросы от подруги не добьётся. Нечего ей здесь было делать. Парень внимательно посмотрел на неё. Белая кожа, красные глаза и чёрные круги под ними. Чем дольше она находилась рядом с ним, тем сильнее погружалась и запутывалась в узле Морти. Он этого не хотел. Он уже утащил одного человека. – Ладно, забудь. И не мучай себя. Пожалуйста. Иди домой, поешь, поспи.       – Но… – Джесс хотела возразить.       – Со мной всё будет хорошо, – Морти попытался звучать убедительно, но его тон всё ещё оставался безэмоциональным. – Я же в больнице. И я не буду с собой ничего делать. Обещаю.       – Мне так жаль, – прошептала Джесс. Это она должна беспокоиться о нём. Это его сломали. Но её нервы были на пределе. Ещё немного и её голова расколется. Морти не ответил и лишь взял её за руку и сжал. Рука подруги была тёплой. Не отталкивающе тёплой, как шрам, а по-человечески приятной. Морти отдалённо чувствовал беспокойство за неё. Но его было слишком тяжело уловить. – Хорошо, я сделаю, как ты сказал. Но завтра приду снова. Можно? – Морти кивнул.       Оставшись один в палате, Морти с трудом перевернулся на бок. Поясница на это действие отозвалась неприятной ноющей болью, но его это несильно беспокоило. Смотреть на этот потолок было уже невозможно. Ещё немного, и у него радужка глаз побелеет. Он не знал, сколько он пролежал без движения. Время для него утратило всякое значение. Он его не чувствовал. Морти чувствовал лишь сдавленность в груди. В какой-то момент показалось, что эта сдавленность стала такой сильной, что сердце перестало биться. Морти приложил дрожащую руку к груди и замер. Он не почувствовал ничего. С ноткой волнения парень слегка стукнул себя кулаком по груди, но ничего не изменилось. Он попробовал ещё раз, ещё, ещё и ещё. Каждый новый удар был сильнее предыдущего, а тревога только росла. Морти становилось труднее дышать, а перед глазами появилась мутная пелена из слез. Он закусил подушку, чтобы не закричать, и продолжал бить. Слезы текли водопадом, тело била крупная дрожь, дыхание было рванным, но Морти не останавливался пока не услышал заветный стук. Этот стук отдался эхом голове и заставил разжать челюсть, выпуская обслюнявленную подушку. Постепенно дыхание Морти выровнялось, слезы прекратились. Он держал руку у сердца и считал удары. Тело постепенно расслаблялось, и убаюканный своим же сердцебиением парень погрузился в сон.       – Вы точно уверены, что готовы на это пойти? – Рик оглядел своих друзей и нахмурился. Он не хотел вот так вырывать их из комфортной жизни и подвергать риску.       – Рик, мы тебе уже не один раз сказали, что готовы. Никто из нас никогда не питал особой любви к Норкроссу, – Птич положил руку на плечо друга. Он видел, как ему тяжело. Мужчина держался только на собственном упрямстве и гневе. Когда он возвращался от Морти, то на него было жалко смотреть. Раздавленный виной и отчаянием он больше не создавал ощущение самоуверенного ублюдка.       – Согласна. Старый пидарас давно перешёл черту. К тому же мы, как всегда, должны держаться вместе, – включилась Юнити.       – Я перед тобой виноват, так что я точно в деле, – Сквончи неловко потёр шею. Пусть и самую малость, но он чувствовал себя причастным к тому, что случилось.       – Тогда поступим следующим образом, – Рику стало немного легче. Он даже подумал, что немного ошибался насчёт бесполезности социальных связей.       Юнити должна была следить за звонками, сообщениями, электронными письмами, факсами Норкросса и прочим. Когда она только начинала работать, то была секретаршей Норкросса, так что она успела обеспечить себе доступ к его виртуальной экосистеме. Птич же всегда занимался “социальными” делами, так что в этот раз он должен был незаметно курировать полицию. Направлять их, давать нужные улики, стопорить, если те слишком быстро приблизятся. Сквончи досталось его любимое занятие – саботаж. Он должен был срывать поставки, сделки, нападения на вражеские организации. Это должно было отвлечь Норкросса. Рик же будет играть роль спасителя, который будет разруливать проблемы, но на самом деле будет подводить Норкросса к краю. Если всё пройдёт гладко, то через пару месяцев их боссу придёт конец.       Сон у Морти был беспокойный. Он постоянно ворочался, то скидывал одеяло, то наоборот заворачивался с головой, бормотал что-то, несколько раз вскрикивал и вздрагивал. Он проснулся ужасно разбитый со скомканным между ногами одеялом, волосы спутались и больше напоминали гнездо, лицо опухло, и на нём остался след от подушки, насквозь промокшей от пота и слёз. Тело болезненно ныло, голова была тяжёлая. Морти яростно потёр глаза и попытался проморгаться. Палата была пуста, от чего парню стало немного легче. Когда он просыпался до этого, его заваливали вопросами или заботой, на которые он не хотел отвечать. Он напоминал себе шатающийся зуб. Не трогайте его, и он будет на месте. Но если вы растеребите его своим неугомонным языком, то он выпадет и развалится. Морти не знал, разваливаются ли выпавшие зубы, но он чувствовал, что именно это с ним и произойдёт. Из мыслей вырвал неприятный спазм в желудке. Пусть психологически Морти не интересовали физические потребности, физически его тело всё ещё функционировало и просило ресурсов. Морти было плевать. Он перевернулся на другой бок и застыл в одной позе. Мыслей в голове было так много, что они просто превратились в единый надоедливый гул. Справиться с ними было невозможно, поэтому Морти просто позволил этому гулу распространиться по всему телу и сковать его. Парень бы пролежал так весь день, пока окончательно бы не сошёл с ума, но тут дверь в палату открылась.       – Простите, Мистер Смит, не хотел вас пугать, – растерянно улыбнулся врач после того, как Морти испуганно повернулся и накрылся одеялом. – Я пришёл проверить ваше состояние. Вы не против?       – Делайте, что нужно, – безразлично ответил Морти. У него не было никакого желания отвечать на вопросы и как-то контактировать, но он был слишком вымотан для спора. Тело после резкого переворота заныло и запротестовало, призывая упасть обратно на подушку. Парень заметил, как взгляд доктора обратился к лежащему на полу бинту. – Не переживайте, истерить не буду.       Врач неловко промолчал и приступил к осмотру. Морти сухо отвечал на вопросы, смотря в пустоту. Голос врача не мог перебить назойливый рой мыслей в его голове, так что парень не задумывался над ответами. А когда вопросы кончились, он и вовсе затих, смотря в пустоту безразличным вглядом. Прикосновения доктора были скорее раздражающими, нежели неприятными. Места, где Морти трогали, начинали чесаться и ощущаться чужими, неестественными. Словно деформировалось от осторожных касаний.       – Мистер Смит, мне нужно осмотреть вас снизу, – осторожно произнёс врач. Пока всё было спокойно, хоть врача и напрягал безжизненный взгляд, это было лучше, чем истерика. Но кто знает, как он мог повести себя сейчас. Жертвы сексуального насилия часто начинают агрессировать при осмотре интимной зоны.       – Это обязательно? – тихо спросил Морти. Он весь сжался и снова натянул одеяло повыше, со страхом глядя на мужчину.       – К сожалению, да.       – Хорошо, – после минутного молчания, тяжело вздохнув, ответил Морти. Ему не хотелось этого. Он вообще хотел, чтобы эта часть его тела пропала, будто её никогда и не было. Но от одних только мыслей она не могла, и доктору нужно было осмотреть её. Сжав зубы, Морти откинул одеяло. Он зажмурился и постарался мысленно перенестись куда-то далеко. Туда, где не было людей, и никто бы не смог доставать его вопросами, прикосновениями, обеспокоенными взглядами. Всё это душило. Стоило пальцами, обтянутым латексом, коснуться его ануса, как Морти дёрнулся, пытаясь уйти от этого, но чужая рука легла ему на бедро, останавливая. Паника подступила к горлу и готова была вырваться криком, поэтому он поднёс руку ко рту и судорожно прикусил её. Морти думал, что выплакал всё, что мог, но слезы снова полились. Он плакал беззвучно, чтобы не мешать доктору и тот поскорее закончил. Парень чувствовал, что у него снова отбирают контроль над его телом. Всё это было отвратительно, мерзко, ненормально. Гул в голове только усиливался каждым прикосновением, и Морти чувствовал, что его голова вот-вот лопнет.       – Так, заживление идёт намного лучше, чем я предполагал, – закончив, проговорил доктор. Он поднял голову и увидел плачущего Морти. На секунду он растерялся и отошёл от кровати на несколько шагов, подняв руки. – Мистер Смит, я закончил, я больше вас не трогаю. Видите? Осмотр закончен.       Морти осторожно открыл глаза и смотрел на мужчину. Он свёл ноги вместе и тихо всхлипнул, выпустив руку, на которой остался заметный след, изо рта. Он отрешённо опустил голову и через пару минут лёг на бок.       – Уйдите, пожалуйста. Обещаю, я ничего с собой не сделаю, только оставьте меня в покое. Прошу вас, – совсем тихо умолял Морти. У него случилась перегрузка. – Отдыхайте, мистер Смит, – как можно спокойнее произнёс доктор перед тем как выйти. На душе у него было тяжело.       Морти обхватил себя за плечи, натянув одеяло, и поджал колени к груди. У него вдруг обострились органы чувств. Он ощутил резкий запах антисептика, влажная простынь неприятно холодила кожу, свет был слишком яркий, во рту чувствовался металлический привкус. Видимо, прокусил губу. И только окружающие его звуки были заглушены собственными мыслями. Тошнота снова подступила к горлу и довела своё дело до конца. Почувствовав позыв, Морти схватился за подлокотник, свесился с кровати, и его вырвало. Блевал он только желчью. Когда по ощущениям желудок был настолько пуст, что его стенки слиплись, спазм отпустил замученное горло, и Морти повис головой вниз. Не было никаких сил, чтобы затащить своё тело обратно, не то чтобы убрать за собой беспорядок.       – Гадство, – выругался Морти, когда тело неприятно заныло от неудобной позы. Дрожащими руками он упёрся в край кровати и резким рывком поднял тело, после чего грузно упал на подушку. От этого движения перед глазами вспыхнули огни и заболела голова. Ещё немного и парень совсем развалится и станет грудой хлама. – Ну и славно, хоть койку занимать не буду, – пробормотал он себе под нос.       Морти закрыл глаза и с силой надавил на веки пальцами, чтобы разогнать темноту. Было больно, но это было лучше, чем пустота. Когда давление стало слишком сильным, он убрал руки и открыл глаза. Теперь на белом потолке прыгали цветные пятна и от этого становилось спокойно. Морти наблюдал за ними, и мысли затихали по мере того, как рассеивались пятна. Наконец-то голова стала блаженно пустой. Парень не знал, сколько он пролежал в одной позе без движения. Тело словно перестало ощущать что-либо, готовое слиться с кроватью, но дверь снова открылась.       – Привет, сп… – в палату зашёл Рик, он запнулся, когда увидел на полу рвоту. Мужчина тут же подскочил к кровати, обеспокоенно смотря на парня. – Что случилось? Тебе плохо?       – Нет, просто тошнило немного, – лениво ответил Морти, наблюдая за мужчиной краем глаза. Ему не нравилось, что к нему пришли. Из-за этого снова могла загудеть голова.       – Я попрошу кого-нибудь убрать, – Рик поджал губы и заставил себя выйти из палаты. Он тяжело вздохнул и опустил взгляд. Букет сортовых гвоздик в его руке теперь казался таким нелепым и неуместным, что захотелось с силой врезать себе. Но когда утром Рик пытался убраться в квартире, то он то и дело натыкался на вещи Морти. Он вспоминал их шутливые споры и мягкую улыбку парня. От этого захотелось хоть немного порадовать парня. Теперь это казалось глупостью.       Когда Рик вместе с санитаром вернулся в палату, Морти лежал всё в той же позе, смотря в потолок. Мужчине было тяжело смотреть на мёртвый взгляд, но он не мог заставить себя отвезти взгляд. Когда рвоту убрали, Рик неловко поставил на тумбочку вазу с водой. Он выпросил её у постовой медсестры.       – Это тебе, – тихо произнёс Рик, пуская цветы в воду.       Морти наконец-то перестал лизать взглядом потолок и повернул голову. Его глаза уставились на букет, на секунду на его лице появилось удивление, но быстро сменилось безразличием.       – Зачем? – он задал вопрос без каких-либо подтекстов и интонаций, но Рик почувствовал в нём упрёк.       – Хотел немного поднять тебе настроение, – мужчина и сам понимал, какую чушь он сказал, но другого ответа у него не было.       – Понятно, – после долгого молчания протянул Морти. В его голове наконец-то смогла появиться первая законченная мысль. Она ощущалась так, будто кто-то воткнул ему в голову огромный штырь. Штырь надо было вытащить. – А когда ты пришёл ко мне на выставку с цветами, ты тоже хотел поднять мне настроения или это было для того, чтобы поймать Тони и трахнуть меня? – голос парня был тихим безэмоциональным и бесцветным. Люди не говорят таким голосом. Не о таких вещах. Рику хотелось бы, чтобы Морти кричал на него и бил. Лучше так, чем этот стеклянный взгляд и бездвижное тело. Стало тяжело дышать.       – Морти, всё не так, как ты думаешь. Знаю, что это звучит как жалкое оправдание, но это так. Я не отношусь к тебе как к инструменту, ты правда мне дорог, – Рик старался звучать убедительно, но выходило из рук вон плохо. Как вообще можно было оправдаться после такого?       – Вот как, понятно, – всё также тихо ответил Морти. Слова Рика прошли мимо него, как фоновый шум. Они ничего не задели и не всколыхнули. Он снова посмотрел на букет. – Тебе не стоило их приносить. Им тут не место, – парень с трудом перевернулся на другой бок, решив, что если игнорировать Рика и его букет, то они просто растворятся как дым.       Рик не знал куда себя деть. Хотелось взять этот букет и надавать им себе по роже или закричать. Но он просто сидел и сверлил взглядом спину парня. Он был так близко, достаточно протянуть руку. Но так далеко. Его сознания, его личности здесь не было. И Рика пугала мысль о том, что Морти никогда не вернётся. Потому что тогда всё потеряет смысл.       – Пёс, – ставшее родным прозвище сейчас ощущалось непривычно, но дарило иллюзию покоя. – Цветы – это просто цветы. Я принёс их, потому что мне не плевать на тебя. Я переживаю за тебя. Я хочу помочь тебе. Я никогда не отвернусь от тебя и буду из кожи вон лезть ради твоего благополучия. Если попросишь остаться, я буду рядом. Если выставишь, уйду и не буду действовать на нервы. Я не совсем понимаю, что мне сейчас делать и говорить, но я обязательно разберусь, – мужчина не особо задумывался над тем, что он говорил. Слова просто шли из него, просачиваясь сквозь щели в стене напряжения.       Морти повернул к нему и голову, и Рик мог наблюдать как меняется его лицо из усталого и безразличного сначала в нахмуренное, а затем в растерянное. Глаза забегали по палате, губа была закушена, а ноздри подрагивали от сбившегося дыхания. Он снова перевернулся, сжался и скомкал в руках одеяло.       – Я хочу, чтобы всё это закончилось, – произнёс Морти едва слышным дрожащим шёпотом. Он поднял на Рика измученный запуганный взгляд. – Ну… как-нибудь само… пожалуйста? – последнюю фразу он сказал совсем тихо и неуверенно.       – Конечно, конечно, это всё закончится, – Рик не мог спокойно выдержать такой вид, поэтому поддался порыву, вскочил со стула и упал перед парнем на колени так, что их лица оказались на одном уровне. Морти от такого резкого движения вздрогнул и отодвинулся как можно дальше, прикусив губу. Рик тут же отпрянул, но с колен не поднялся. – Прости, я не хотел тебя напугать… Я обещаю тебе, это всё закончится. Всё будет хорошо. Ты мне веришь?       – Не знаю, – Морти затравленно смотрел в пол и комкал в руках одеяло. – Я ничего не знаю и не понимаю. Мне просто… плохо. – Я понимаю, пёс, – Рику очень хотелось снова зарыться рукой в непослушные кудри, как он делал раньше, чтобы успокоить. Но в данный момент это только больше бы напугало. – Я не знаю, что сказать или сделать, чтобы ты мне поверил, но всё наладится. Правда.       Морти ничего не ответил. Он лишь сильнее сжал в руках одеяло и снова перевёл взгляд на цветы. Они были приятного фиолетового цвета с сочными зелёными стеблями. На них глаза отдыхали, поэтому парень несколько минут ласкал их взглядом, нежно обводя каждый лепесток. На цветы смотреть было приятнее, чем на безжизненный потолок и такие же стены. Они были живы и их не волновал он, его проблемы. У этого букета не было отвратительно обеспокоенного лица, он не задавал вопросов, не сорил пустыми обещаниями, но оставался живым и просто был. Внезапно, словно острый нож, в Морти вонзилось осознание, что это ненадолго. Скоро цветы завянут и будут упрекать его своими поникшими лепестками. От этой мысли он вздрогнул, резко поднялся на локтях и протянул руки к букету.       – Подай, -- тихо прошептал парень. Удивлённый неожиданной просьбой Рик достал цветы и передал капающий букет Морти.       Какое-то время в палате была душащая тишина. Точнее, душила она только Рика, в то время как Морти был всецело поглощён цветами. Казалось, что он хочет впитать каждый их сантиметр, поглотить и слиться с ними воедино. Взгляд его всё ещё ничего не выражал, ни одна мышца не исказилась от эмоций, однако общий его вид уже перестал быть таким неосязаемым и отсутствующим. От этого Рику становилось немного легче. И он бы просидел так ещё долго, пока Морти его не выгонит, но его планам помешала вошедшая медсестра.       – Мистер Смит, я принесла вам обед, – с радушной улыбкой сообщила женщина, вкатывая небольшой столик на колёсиках. Рик увидел на нём тарелку с супом пюре и стакан сока. Он настороженно посмотрел на Морти.       – Это обязательно? – парень кинул вымученный взгляд на еду. Он не чувствовал аппетита, да и в принципе желания есть. Но и припираться сил не было.       – Конечно. Люди так устроены, что чтобы выздоравливать и в целом жить, нам нужно есть. Вы же хотите выздороветь? – снова улыбнулась медсестра, устанавливая на кровати парня небольшой столик на подставка и расставляя на нём посуду.       – Вы же не отстанете? – вздохнул Морти, без энтузиазма смотря на еду. Ему не хотелось выздоравливать. Он хотел то ли навсегда застыть с цветами в руках, то ли впитать их в себя и раствориться вместе с ними. Когда медсестра согласилась, он отдал букет Рику и неуверенно взял ложку. Металл неприятно холодил кожу. – Не стойте над душой.       Медсестра обеспокоенно глянула на Рика и, лишь получив от него утвердительный кивок, вышла из палаты. Мужчина медленно пододвинул стул ближе, чтобы была возможность помочь, если вдруг у парня дрогнет рука. Морти скучающе смотрел на тарелку. Оранжево-коричневая жижа не вдохновляла, и парень поморщился, когда она с мерзким звуком упала с ложки обратно.       – Морти, тебе нужно есть, – осторожно произнёс Рик.       – Как вы мне все надоели, – устало вздохнул Морти и отправил в рот первую ложку. Вкуса он не чувствовал, только теплую бесформенную массу, неприятно обволакивающую рот и горло. Парень больше ничего не сказал и лишь, пересиливая себя, черпал ложку за ложкой. В какой-то момент Морти ощутил вновь подступающую к горлу тошноту, однако решил её игнорировать. Чем быстрее он закончит, тем быстрее он останется один.       По этому принципу прошла неделя. Сколько бы Рик и Джессика не навещали Морти, он оставался таким же отсутствующим, и из него едва ли можно было выдавить хоть пару слов. Чаще всего он либо неподвижно лежал, уперев взгляд в цветы, либо сворачиваясь калачиком и накрываясь одеялом с головой. С врачами он тоже не спорил, тяжело вздыхал и молча выполнял, что скажут. Единственная проблема произошла с походом в душ. Сначала медсестра долго уговаривала Морти, который и сам понимал, что от него мягко говоря попахивает, но ему было плевать. Запахи для него были лишь фоном, ненужным и забивающим и так переполненную голову. Только запах цветов очищал его и давал забыться. Но спорить было бессмысленно, так что он напряженно глянул на медсестру и попытался встать с кровати, однако отвыкшие от нагрузки ноги подкосились, и Морти чуть не рухнул на пол, если бы медсестра не подхватила его. От её крепкой хватки парень запаниковал и попытался отстраниться, но женщина лишь слегка ослабила руку и приветливо улыбнулась.       – Мистер Смит, вам нечего бояться, я всего лишь помогу вам дойти до душевой, – спокойно произнесла медсестра, слегка отступая. Морти это не успокоило ни на йоту, но он всё ещё слишком хорошо помнил о последствиях его первой истерики, поэтому сцепил зубы и попытался выровняться. От чужих рук на своих плечах всё внутри холодело и сжималось, угрожая вырваться неконтролируемым потоком. Дыхание его постепенно становилось сбивчивым и рванным, глаза бегали по палате, ища место, где можно было бы спрятаться, но ноги упрямо вели его к душевой, где медсестра ему медленно объяснила, как и чем пользоваться. Затем она вышла, попросив не запирать дверь. С одной стороны, это были такие знакомые вещи, выведенные до автоматизма. С другой, всё казалось непривычным и нереальным. Метал включателя и кафель на полу неприятно обжигали кожу холодом, слишком яркий свет ослеплял и резал глаза.       Тут взгляд Морти зацепился за зеркало. Было непривычно видеть своё отражение таким. Лицо осунулось и стало бледным, как лист бумаги, на лоб падали отросшие волосы, кости, обтянутые кожей, торчали и казались слишком непропорциональными. Следы почти прошедших синяков неприятными кляксами расползлись по телу, круги под глазами, несмотря на обилие пусть и беспокойного сна, казались уродливым черным пятном. Морти завис на несколько минут, разглядывая себя. Даже в худшие периоды своей жизни, он не выглядел так плохо. Сейчас на него из зеркала смотрела пародия на него обычного. Жалкая и отвратительная копия. Чем дольше Морти смотрел на себя, тем больше паника накрывала его. Он чувствовал себя так, будто его поместили в чужое, небрежно созданное тело и заставили функционировать, случайным образом выставив настройки чувств и ощущений. Хотелось то ли закричать и сбежать, то ли разбить чертово зеркало.       – Мистер Смит, у вас всё хорошо? Вам нужна моя помощь? – прервал поток сумбурных мыслей голос медсестры.       – Всё нормально, – выдавил из себя парень неожиданно охрипшим голосом. Он медленно выдохнул, выкрутил кран и встал под горячую воду. Температура была слишком высокой, но Морти терпел, желая смыть с себя этого незнакомца из зеркала, а заодно и чужие наглые прикосновения. Горячие капли выжигали старую, испорченную кожу, оставляя после себя красное, обожжённое поле. Только когда голова стала кружиться, Морти схватил мочалку нанёс на неё довольное большое количество геля и стал неистово тереть и так нежную кожу. Мышцы ныли от слишком резких и активных движений, но парню было плевать. Ему нужно было избавиться от последних месяцев жизни. Но у него не получалось. Всё это было словно жирный след от карандаша на бумаге. Сколько не три его ластиком, что-то да всё равно останется.       Распаренную и травмированную мочалкой кожу неприятно касалась сменная одежда. Теперь на нём висела не больничная рубашка, а длинная футболка и спортивные штаны. После нескольких дней в легком куске ткани, этот наряд казался слишком громоздким и тяжелым, зато дарил ощущение закрытости и защищенности. Морти Вышел из душевой и тут же наткнулся на участливый взгляд медсестры. Дойдя до кровати он лёг на свежее бельё и дрожащим голосом попросил оставить его. Благодаря нескольким дням спокойствия персонал с меньшей опаской уходил из его палаты.       И в такие моменты Морти накрывало. Пусть при других людях он уходил в себя и больше походил на манекен, то в одиночестве он давал себе волю. Не до конца, понимая, какие последствия будут, но кое-что из него вырывалось. Вот и сейчас он ослабил контроль. Прижав колени к груди он до скрипа закусил одеяло и разрыдался. У него снова случилась перегрузка. Собственный внешний вид напугал настолько, что время в душе казалось болезненным кошмаром. Вот только слишком чувствительная после агрессивного воздействия кожа упрямо возвращала в реальность, чем создавала невыносимый диссонанс в голове. Морти путался, где его искалеченная фантазия, а где болезненная правда. Он смотрел на свои шрамы, и они расплывались, чтобы собраться в пугающий узор. Этот калейдоскоп эмоций и чувств останавливался только когда у Морти совсем кончались силы, и мозг буквально отключался.       Настоящий взрыв произошёл, когда приехала Миранда. Не теряя времени, женщина сразу из аэропорта отправилась в больницу. Там она времени не теряла, не обращая внимания на персонал, она быстрыми широкими шагами направилась в палату Морти. Кто-то из медсестёр попытался остановить её со словами о том, что его лучше не беспокоить, но безуспешно. Дойдя до палаты, Миранда на несколько минут остановилась и глубоко дышала, чтобы немного успокоиться. Всё это время она морально готовила себя, но слушать рассказы и увидеть собственными глазами – разные вещи. Миранда осторожно открыла дверь, и её взгляд врезался в тощую спину, наполовину прикрытую одеялом.       – Морти, – тихо прошептала она и сделала несколько неуверенных шагов. Всё внутри неё перевернулось, когда парень перевернулся и посмотрел на неё своими холодными глазами. Его лицо измученное истощённое лицо выражало недоумение и растерянность. В одно мгновение Миранда оказалась рядом с постелью парня и порывисто обняла его. – Что же с тобой случилось, милый. Сыночек, сколько ты всего натерпелся, господи. Ничего я рядом, я не дам тебя в обиду, – бормотала женщина, с особой нежностью поглаживая парня по голове и спине.       Первым желанием Морти было вырваться и забиться в угол. Такие резкие и неожиданные прикосновения напугали так сильно, что сердце грозило остановиться. Чужое дыхания на макушке воскрешало в голове самые отвратительные сцены, а голос бил по мозгам. Вот только Морти так и застыл, не понимая, что ему делать, пока в один момент не понял кто это. Что-то родное и давно забытое зашевелилось, плотная стена стала трескаться и сыпаться. Морти вдруг ощутил себя бесконечно маленьким и слабым. Эта безусловная любовь и защита накрывали его с головой, мягко обволакивая. Чужое тепло казалось таким желанным и родным, но при этом давно потерянным и заново обретённым. Морти словно посадили у камина после нескольких дней на холодном крыльце. Больше не было сил. Всё, что так долго отравляло его, выходило наружу.       – Мама… мамочка, – прерывисто прошептал Морти и несмело обхватил руками Миранду. Его затрясло, глаза и нос защипало, а горло отказывалось выдавать что-то помимо хрипов и всхлипов. Слезы потекли обжигающим ручьём, вынося из него карусель черного, красного и белого. Все узлы внутри парня рвались с оглушающим звоном, стены и блоки рушились с диким грохотом, пустота сменилась заботливым шёпотом, проникающим в самые тёмные уголки его сознания. Вся эта какофония выходила из него громкими рыданиями, тряской и невнятными словами, прерывающимися всхлипами. – Это… это было та-а-ак у-у-ужасно… Словно не-не со мнооой. Я-я-я…       – Я тут, всё кончилось, плачь, мышонок, плачь. Отпусти себя, – успокаивающе говорила Миранда. Она заметила, как в палату зашли обеспокоенные и готовые применить силу доктор и санитары. Женщина бросила на них грозный взгляд. – Дайте мальчику поплакать спокойно, изверги. Всё нормально будет.       Морти ревел белугой. Он хватался руками за Миранду, кашлял, пытался что-то говорить, но снова прерывался на рыдания. Казалось, что этой волной сносит эту мучительную неделю. С каждым всхлипом и рваным вздохом он чувствовал себя свободнее и безопаснее. Тиски слегка разжались, давая вдохнуть кислорода, чтобы вымыть слезами весь этот яд.       – Морти, милый посмотри на меня, – Миранда ласково обхватила лицо парня и приподняла. – Хочешь, мы сегодня же поедем домой? Ко мне и Джону. Там твоя комната, твои картины. Хочешь?       На несколько секунд Морти застыл, округлив глаза. За эту неделю он уже успел подумать, что навсегда останется в этой больнице и будет безвольно следовать чужим указам. Это предложение звучало как спасение. Он тут же быстро закивал не в силах дать четкое согласие словами.       Уже через два часа совершенно обескураженный Морти выходил из больницы, держась за Миранду, так как ноги всё ещё плохо его слушались. Видеть впервые за долгое время солнечный свет не из окна палаты было странно, поэтому парень постоянно жмурился и оглядывался. Улица казалась слишком беспокойной и шумной, от чего голова начинала болеть. Но в этом был и свой плюс. Никто его не замечал, никому не было до него дела. Только Миранда была рядом, ненавязчиво поддерживая за локоть. Эта невысокая женщина с мягкими чертами лица мягко окутывала поддержкой и заботой, а запах её духов с нотками базилика странно успокаивал. В такси Морти облегченно выдохнул. Гул улицы перестал давить на уши, а солнечный свет уже не резал глаза. Вымотанный большим всплеском эмоций и обилием переживаний, Морти уснул через пару минут поездки.       Первая неделя дома была отчасти спокойной. Морти старались поменьше беспокоить, давая ему время прийти хотя бы к подобию спокойствия. В доме родителей Джесс парень снова закрылся. Пусть дом и был безопасным местом, парень всё равно не мог чувствовать себя спокойно. Стена была разрушена и воспоминания накатили с удвоенной силой. Если в больнице во снах к нему приходили мутные образы и запах антисептика размывал их ещё сильнее, то сейчас всё разом навалилось. Каждый шорох за дверью казался угрожающим и враждебным. Во всех углах ему мерещилось чужое присутствие, а фантомные прикосновения становились всё более реальными. Они хватали, давили, небрежно проходились по коже, вызывая мурашки. Это могло произойти в самый неожиданный момент.       А ещё Морти мучали кошмары. В первую же ночь к нему во сне пришёл Тони. Его кровавая рана извергала кровь, бешенные глаза уставились прямо на него, из рта вырывались отвратительные хрипы. Морти чувствовал на руках горячую кровь. С каждой секундой её становилось всё больше и больше. Она проникала в нос, рот, уши и глаза, заливала собой всё, позволяя увидеть только чужой разочарованный взгляд. Самое отвратительное было то, что Морти не мог сдвинуться даже на миллиметр. Он не мог даже закричать. Паника накрывала его столь же ощутимой волной, что и кровь. Сердце Морти бешено билось, его трясло и накрывало. Казалось ещё минута, и он умрёт. В какой-то момент Тони перестал хрипеть и замер. Он долго смотрел на Морти, после чего протянул к нему руки, чтобы потом сомкнуть их у него на шее. Морти стал задыхаться, ощущая, как холодные пальцы сдавливают кости и хрящи в его горле. Он всё ещё не мог двигаться, его мозг кричал об опасности, но не мог заставить себя сдвинуться с места. Когда уже Морти начал терять сознание, он проснулся.       Вместо нормального вдоха Морти подавился и стал надрывно кашлять. Кашель разрывал горло, сотрясал тело и заставил голову снова разболеться. Обессиленный Морти упал обратно на подушку. Он пытался выровнять дыхание и прийти в себя. Парень всё ещё чувствовал дрожь в теле, ему было очень жарко и душно. Морти провёл рукой по лицу, чтобы убедиться, что никакой крови на нём нет, и это всего лишь сон. Отдышавшись, он с трудом поднялся к кровати. Несмотря на осознание кошмара, во рту всё ещё ощущался слишком чёткий вкус крови. От него тошнило. Морти не мог этого терпеть, и вдруг его взгляд зацепился за оставленную в прошлый визит пачку сигарет. Не особо задумываясь над тем, что он делает, парень схватил пачку, зажигалку и вышел из комнаты. В соседней гостевой комнате находился балкон. Туда Морти и направлялся.       Дверь пустующей комнаты неприятно скрипнула, резанув слух. Морти надеялся, что он никого не разбудил. Ему не хотелось компании в его небольшой ночной вылазке. Парень не стал включать свет, надеясь, что не споткнётся и не создаст лишнего шума. Выйдя на балкон он шумно втянул ночной воздух. Было прохладно, и лёгкий ветер трепал кудри на макушке. В последнее время на голове было гнездо, а не нормальная причёска. Морти опёрся об перила и прислушался к ощущениям. Тревога всё ещё пульсировала где-то в глубине, от чего все мышцы были напряжены, готовые то ли убежать, то ли попытаться дать отпор. Такое состояние было обычным для него в последнее время, из-за чего усталость была его верным другом.       Стоило сделать первую затяжку, как Морти тут же закашлялся. в больнице он не курил, и слегка отвык от этого, но останавливаться сейчас не собирался. Откашлявшись, парень выпрямился и сделал вторую затяжку, пошедшую значительно легче. удивительно, но вместе с дымом Морти выпускал и свой ночной кошмар, и тревогу, и усталость. Сигаретный дым легко выжигал всё ненужное, оставляя лишь приятную горечь. Он прижигал воспалённые раны и не давал им гноиться.       – Да, лучше гореть, чем гнить, – тихо сказал сам себе Морти.       – Морти? Ты чего тут? – послышался сзади голос Джона, отчего парень вздрогнул и обернулся. Было не очень приятно, что его уединение нарушили. Мужчина посильнее запахнул халат и переступил порог. – Холод какой! Ты не замёрз?       – Нет, – безразлично пожал плечами Морти. На самом деле его пальцы уже с трудом разгибались от холода. Однако тут он чувствовал себя лучше, чем в комнате.       – Тебе снова приснился кошмар? – мужчина заметил сигарету, но ничего сказал, лишь пододвинул к парню пепельницу.       – Они всегда снятся, – Морти вернулся к своему занятию. Несмотря на незваного гостя, он планировал довести дело до конца, наконец избавившись от тянущего чувства внутри. – Каждый раз, перед тем как заснуть, я знаю, что снова увижу его. Так что ничего удивительного.       – Я тут списывался с твоим психотерапевтом. Мы могли бы завтра съездить к ней. Она очень хочет встретиться с тобой, – Джон и Миранда спали по очереди, чтобы в случае чего быть готовыми. Это выматывало, но ради своего названного сына они готовы были на что угодно.       – Что, ей тоже не терпится поковыряться в этом дерьме? – едко усмехнулся парень.       – Мы все хотим тебе помочь, – повторил уже набившую оскомину фразу мужчина.       – Не уверен, что игра стоит свеч, – хмыкнул Морти. Он потушил сигарету и вышел. Для него диалог себя исчерпал.       К мисс Вонг Морти всё-таки поехал. Раньше она не вызывала у него каких-то негативных чувств, поэтому он наделся, что и сейчас не будем.       – Добрый день, Морти! Рада, что вы нашли в себе силы, чтобы приехать ко мне. Присаживайтесь, – женщина жестом указала на диван. – Как вы себя сейчас чувствуете? – В данный момент меня тошнит от этого вопроса. Знаете, как я устал его слышать? – кажется, Морти всё же ошибся. Раздражали его все. Без исключения. – И не говорите о том, что все за меня переживают и хотят помочь. Это я тоже уже слышал.       – Простите. Понимаю, когда все вокруг стремятся причинить добро и нанеси счастье, это может утомить, – без толики обиды ответила мисс Вонг. – Тогда может поговорим о том, что хочется обсудить вам?       – Я устал от разговоров, – Морти без стеснения прижал колени к груди и устало положил на них голову. – Да и от всех в целом. Всем от меня что-то нужно. То накормить, то помыть, то поднять мне настроение, то успокоить.       – И вам ничего из этого не хочется? – Нет. Мне вообще ничего не хочется, – скучающе ответил Морти. Раздражение всё ещё присутствовало, но возможность донести хоть до кого-то свои ощущения не стоило упускать. – Разве что курить тянет, и против душа я ничего не имею. После него я быстро засыпаю. Хотя вряд ли это можно назвать плюсом.       – У вас проблемы со сном? Вам снятся кошмары? – женщина что-то черканула в своём блокноте и подняла голову.       – А вы как думаете, мне снятся кошмары после того, как я убил человека, с которым несколько лет был в отношениях? – Морти буквально выплюнул эту фразу. Ему начинало казаться, что все вокруг него идиоты.       – Я так понимаю, вы вините себя за это? – прямо в лоб спросила мисс Вонг.       – Конечно, виню, я же не ёбанное животное! – Морти сам не ожидал, что повысит голос. Он стыдливо опустил голову, боясь новой истерики. Не хотелось быть уязвимым.       – Не стесняйтесь своих эмоций, – миролюбиво сказала женщина. – Ваше чувство вины нормально. Как и остальные ваши эмоции. Осмелюсь предположить, что сейчас вам трудно выделить какую-то из них. И это тоже нормально. Независимо от того, что произошло и как на это смотрят ваши близкие, ваши чувства уместны. И ваше нежелание с кем-либо контактировать имеет место быть. Раз вы говорите, что устали от разговоров, то предлагаю следующий вариант. Я задаю вопрос, вы отвечаете да или нет. Всё-таки вы же не просто так сюда приехали.       – Хорошо, – кивнул Морти. От него хотя бы перестали требовать реакцию и не пытались убедить в его святости.       Последующий их диалог занял почти сорок минут. Мисс Вонг спрашивала про отдельные моменты его самочувствия, уточняла обстановку в доме, аккуратно затрагивала тему кошмаров. На последнее Морти отвечал с трудом, а некоторые вопросы и вовсе игнорировал. У него складывалось чувство, будто его пытаются раздеть догола. Ведь их не было с ним в тот момент, и в кошмары они не заявлялись, но сейчас почему-то рьяно рвались к нему, желая разделить то, что произошло.              Морти сидел в саду. Не беспокоясь о чистоте одежды, он уселся прямо на траву рядом с георгинами. Сначала он просто разглядывал крупные цветки. Нежно-розовые по краям и яркие в центре. Они напоминали небольшие тлеющие угольки, только согревали не тело, а взгляд. Морти мягко скользил по каждому лепестку взглядом, наклоняя голову то вправо, то влево. Плавный градиент без пятен и скачков успокаивал и размывал мечущиеся образы в голове. Парень наклонился к цветам и осторожно вдохнул. Его нос с большим трудом уловил ускользающий травянистый запах. Морти вдохнул ещё раз, но аромат был также едва уловим. Это расстроило его. Хотелось, чтобы запах осел в носу и лёгких. От разочарования он осторожно коснулся лепестков. Мягкие и нежные они словно приглашали огладить их и пропустить сквозь пальцы. Морти уже хотел поддаться желанию. Но стоило чуть сильнее нажать на лепесток, как ему показалось, что кто-то касается волос. Парень вздрогнул и обернулся. Конечно, никого рядом не было. Однако смутная тревога запульсировала у виска. Морти снова повернулся к цветам, стараясь игнорировать это чувство. Он знал, что если будет слишком «буйным», то его посадят на таблетки. Он слабо представлял, как будет себя на них чувствовать, но почему-то ему казалось, что не очень приятно. Сцепив зубы, Морти снова коснулся цветка, на этот раз настойчивее, грубее и опять почувствовал чью-то руку на волосах. В этот раз она была более осязаема.       Парень шумно сглотнул и непроизвольно сжал ладонь. Нежный цветок тут же смялся, несколько лепестков упали на траву. Морти испуганно отдёрнул руку и почувствовал дрожь в теле. Он смотрел на смятый цветок и видел абсолютно другую картину. Он видел, как Тони хватает его за волосы в студии и ударяет об стол, затем как он снова хватает его уже дома и таскает по всей комнате, как хулиганы в школе держат его и опускают его в голову в унитаз, как мать трясёт его детское тельце, отчитывая за какую-то шалость. Воспоминания носились бешенной каруселью, заставляя рвано дышать и трястись. Парень прикоснулся к волосам, чтобы скинуть иллюзорную руку, но его как будто обожгло. Так больше не могло продолжать. Резко поднявшись на ватных ногах и чуть не свалившись обратно, быстрыми широкими шагами отправился к себе. Когда он пытался открыть дверь в комнату, когда рылся в комоде, когда выкидывал оттуда вещи, его руки тряслись, но Морти не останавливался. Он должен был это сделать, чтобы больше ни одна сволочь не имела возможность получить такой контроль над его телом.       – Давай же, я знаю, что ты где-то тут, – бормотал Морти, отчаянно переворачивая содержимое ящика. И вот в углу показалась коробка. С победоносным видом парень вытащил из неё машинку для стрижки. Он уже хотел было включить её, но понял, что с такой копной она вряд ли справится. Быстро пробежавшись по комнате глазами, Морти увидел ножницы. Его удивило, что их у него не конфисковали. Сейчас это было ему только на руку.       Встав напротив небольшого, зеркала Морти резким движением срезал первую прядь. Та беззвучно упала на пол как те самые лепестки георгина. Морти не было жаль, абсолютно. С ещё большим рвением он принялся остригать остальные волосы. Во время этого процесса он ни о чём не думал. Его руки действовали сами по себе, а глаза с изумлением наблюдали за тем, как голова превращалась из одуванчика в репейник. Как только последняя прядь упала на пол, Морти, забывший о необходимости в кислороде, выдохнул. Он завороженно провёл рукой по голове. Впервые за много лет он видел очертания собственной. Теперь, когда волосы не мешали, он мог рассмотреть свои виски, темечко и, насколько позволяло зеркало, затылок. Это было странно и непривычно. Где-то волосы торчали, где-то нет, и теперь вид у Морти был скорее безумный, нежели измученный. На этом можно было остановиться, но разная длина раздражала парня. Он взял машинку, выбрал самую короткую насадку и принялся избавляться от остатков. Короткие волоски сыпались и неприятно кололи кожу, чтобы побрить затылок, приходилось принимать неудобное положение и выворачиваться, но Морти было плевать. Его голова становилось лёгкой и пустой. Впервые за долгое время в ней не было ни неразборчивого гула, ни постоянного потока мыслей и воспоминаний. Только обострившиеся тактильные ощущения на голове. Было странно, но приятно ощущать кожей прохладу и легкие движения воздуха. Словно кто-то исправил настройки.       – Так намного лучше, – прошептал Морти и впервые за долгое время слабо улыбнулся. Он нацепил на нос очки и ещё раз глянул в зеркало, рассматривая себя со всех ракурсов. С одной стороны, это был всё тот же Морти со шрамами, веснушками и кругами под глазами, С другой, он уже не глядел волком на всё, что движется, напряжение в лице ушло.       – Морти, у тебя всё хорошо? Мы не нашли тебя в саду и забеспокоились, – послышался за дверью голос Миранды. Не получив ответа, она осторожно открыла дверь и заглянула в комнату. – У тебя всё… Морти… Твои волосы…       – Они мне мешали, – спокойно ответил парень, а затем задумчиво посмотрел на пол. – Надо это всё убрать, наверное. Извините, не стоило наводить беспорядок.       – Нет, ничего страшного, – растерянно пробормотала Миранда. Она была в полном шоке и не понимала, как реагировать. Вроде бы, ничего страшного не произошло, а вроде бы, Морти, который редко даже укладку менял, вдруг принял вот такое решение. – Тебе нравится?       – Да, чувствую себя лучше, – Морти сморщился. – Только теперь чешусь весь. Вы не против, если я сначала схожу в душ, а потом уберусь?       – Конечно, Солнце, конечно, не беспокойся, – кивнула женщина, рассматривая Морти.       – Спасибо, – парень вытащил из шкафа первую попавшуюся одежду и отправился в душ. Ошарашенная Миранда так и осталась стоять и с тоской смотреть на лежащие на полу локоны.       Но спокойствие продлилось недолго. Буквально на следующий вечер его охватила тревога. Сумерки в его комнате слишком гротескно рисовали тени, включенный впервые за долгое время телефон разрывался от сообщений, малейший шорох бил по ушам. А ещё парню было холодно, ужасно холодно. От этого холода зубы стучали и пальцы скручивались, пытаясь хоть как-то удержать тепло. Морти одновременно и хотел пойти к Миранде, чтобы почувствовать то же, что и в больнице, и боялся, что после будет чувствовать себя ещё хуже. Его давило разочарование. Вчера ему было так спокойно, а теперь он дрожал на кровати и не знал, куда себя деть. Морти не хотел плакать, не хотел кричать, он чувствовал себя потерянным и раздавленным. Казалось ещё немного и его действительно раздавит.       Спасительная пачка сигарет уже давно кончилась и теперь упрекала его своей пустотой. Морти снова и снова чиркал зажигалкой, но только больше изводил себя. Пересилив себя, он встал и уже в который раз начал переворачивать вещи в поисках заначки. Морти осмотрел все сумки, все полки и ящики, даже в зимние вещи залез, но так ничего и не нашёл. Разочарованный он лёг на пол и устало простонал. Сигареты нужно было купить. Для этого надо выйти из дома, а его вряд ли выпустят. Морти пристально уставился на окно. Второй этаж, можно выпрыгнуть даже без последствий. Если сделает всё тихо, то к его возвращению его даже не хватятся. Долго он над этим не думал. Быстро накинул на себя джинсовую куртку, натянул старые затёртые кеды и открыл окно. Немного поколебавшись, оценивая высоту, затем забрался на подоконник и, оттолкнувшись, прыгнул. Мягкого приземления не случилось, Морти подвернул ногу и едва смог подавить болезненный стон. Около минуты он лежал на земле и ждал, пока пульсирующая боль утихнет. С тяжёлым вздохом он поднялся и похромал в сторону автобусной остановки.       Когда Морти сел в автобус, и нога перестала так сильно беспокоить, он позволил себе прислушаться к другим ощущениям. Тревога сменилась лёгким волнением, он чувствовал себя школьником, который в тайне от родителей пошёл на вечеринку. Это его позабавило. А ещё появилась некоторая нервозность. Он крутился на своём сидении, дергал ногой, стучал пальцами по сидению, постоянно озирался и кусал губы. Со стороны он был похож на наркомана, но Морти это не волновало. У него возникло чувство, будто ему нужно сделать что-то чертовски важное, что-то от чего зависела его жизнь. Парень пытался понять, что же от него требуется, но ответов нигде не было. Из-за своих дрыганий и озираний он чуть не пропустил свою остановку и вылетел оттуда слишком быстро, неудачно наступив на пострадавшую ногу. Та снова отозвалась болью, но Морти проигнорировал её. Не до этого было.       Морти всегда удивляло, что в этом непримечательном магазинчике он мог купить что угодно, начиная бутылкой воды и заканчивая надувной куклой. Вот и сейчас он бродил среди полок, рассматривая витрины, товары и этикетки и пытаясь найти ответ. Названия и ценники молчали, словно устроили бойкот, на что Морти рассерженно хмурил брови. Но один товар всё же дал ему ответ. На глаза попалась жидкость для розжига, и в голове тут же прозвучала собственная фраза «Лучше гореть, чем гнить». Утвердительно хмыкнув, Морти взял несколько бутылок и направился к кассе. Теперь он знал, что делать.       – И пачку харвеста белого, пожалуйста, – пробормотал он девице за кассой, складывая бутылки в пакет.       – Что, самостоятельно уже не подкуривается? – съязвила девушка, кивнув на бутылки.        – Можно и так сказать, - усмехнулся Морти, расплачиваясь.       Морти мог дойти до их с Тони дома пешком с закрытыми глазами из любой точки города. За несколько лет все эти маршруты въелись в его кожу, мышцы и кости. Это не вытравить ни одним химическим веществом. Однако сейчас у парня было ощущения, что в этом автобусе он едет в первый раз. Теперь все знакомые и любимые домики, все магазинчики и лавки выглядели иначе, словно кто-то наложил фильтр. И он с интересом рассматривал через автобусное стекло эту старую-новую обстановку, ощущая, как пакет с бутылками обжигает бедра и колени. Его больше не трясло и дёргало, он был абсолютно уверен в том, что собирается делать.       Стоило подойди к месту, когда-то бывшем ему домом, как Морти почувствовал будто кто-то влил жидкость в него. Он смотрел на этот идеальный с виду домик и вспоминал всю ложь, что была между ним и Тони. Вспоминал все бинты и пластыри, все извинительные букеты, все разбитые тарелки и завтраки в постель. Морти жил в этом театре абсурда, чтобы в конце стать сломанной куклой? Раз так, то ломать нужно всё. Парень решительно направился к гаражу. Он точно помнил, где Тони хранил свою «счастливую» биту. Что ж, не такая уж она и счастливая, раз Морти сейчас здесь, А Тони нет.       Первым делом Морти включил везде свет. Дом встретил его темнотой, холодом и спёртым воздухом. Это следовало исправить. Всё здесь было точно также, как и в их последнюю встречу. Даже кружка из-под кофе не сдвинулась ни на миллиметр. Парень взял её в руки и повертел. Он знал на ней каждую трещинку и скол и помнил, как они появились. Что ж, больше это не имело значения. Поддавшись порыву Морти с силой швырнул её в стену. Осколки разлетелись по кухне, звон оглушал, но парень почувствовал эйфорию. Это определенно ему нравилось. Также он поступил и с остальной посудой в раковине. Она летела в стены, сопровождаемая громким криком, билась, падала на пол, усеивая осколками, и приводила Морти в восторг. Дисструктивность, ненависть и боль наконец-то перестали быть направленными на него и вырвались наружу. Морти остановился, чтобы перевести дыхание и выбрать новую жертву. Из гостиной на него призывно смотрел музыкальный центр. К нему парень и направился, но лишь для того, чтобы включить подходящее музыкальное сопровождение.       Следующий удар пришёл по кофейному столику. От одного удара битой тот раскололся на четыре части и упал на мягкий ковёр, который поглотил почти весь звук. Это не понравилось Морти. Здесь всё должно издавать звук. Всё должно кричать вместе с ним. Морти стал без разбору бить битой по всему, что попадалось на глаза. Музыка орала, дерево трещало, ломаясь, керамика билась, сам Морти хохотал и подпевал, абсолютно не попадая в ноты. Вот теперь он действительно чувствовал себя свободным. Вместе с цветочными горшками разбивалась его вина, с треском дерева трещала тревога.       – Давай разрушим всё! Просто потому что можем! – кричал Морти, направляясь в их общую спальню и сбивая фотографии со стен. Он намеревался и так всё превратить в хлам, но остановился, когда на глаза попался старый светильник в виде полицейской будки. Это был подарок Джессики. Парень огляделся и понял, как много здесь было вещей, не связанных с его больными отношениями. Это не заслуживало быть хламом. Морти достал из шкафа большую сумку и стал быстро скидывать в неё все подарки от друзей, преподавателей и клиентов. Во время этого что-то в его сердце болезненно ныло. Всё хорошее за эти годы смогло уместиться в дорожную сумку, в то время как всё плохое заполнило целый дом. Это было несправедливо. Сильнее разозлившись, он быстро выставил сумку на порог дома и вернулся к своему занятию.       Постепенно от красивого, уютного дома не оставалось и намёка. Морти даже обои сдирал, как сдирал осточертевшие пластыри со своих порезов. Каким-то образом он умудрился даже подоконник выдрать и несколько дверных ручек сломать. Остановившись посреди разрухи и беспорядка, Морти счастливо улыбался и восстанавливал дыхание. Голова слегка кружилась, но это было приятно. Словно он выпил пару коктейлей и долго танцевал. А теперь пора было переходить к основной части шоу.       У горючего был неприятный резкий запах, но Морти это подстегивало. Он предвкушал этот момент, его глаза блестели от восторга, жидкость расплёскивалась, пропитывала мебель, ковры и шторы, осколки на полу блестели и переливались. Закончив, парень вышел на улицу. Он посмотрел на выбитые стекла и выкинутые из окна вещи и, довольный собой, расслабленно рассмеялся. Всё, наконец-то конец. Все ночные кошмары, все прикосновения и удары уйдут вместе с этим домом. Морти достал из кармана спички для камина. Поджёг одну и, дав ей разгореться, кинул в разбитое окно. С минуту парень озадаченно стоял, боясь, что спичка потухла, но как только пламя слегка разгорелось и показалось, он радостно хлопнул в ладоши и отбежал. Сам он сгорать не хотел.       – Гори! Гори! Гори! – выкрикнул радостно Морти, с блаженной улыбкой наблюдая, как исчезает целый пласт его жизни.