Десептиконы: Альянс Огня.

Атмосфера на базе автоботов в этот вечер была густой, словно неочищенный энергон. Тишину нарушал лишь монотонный гул вентиляционных систем и редкое пощёлкивание клавиш терминала, за которым, ссутулившись, стоял Рэтчет. Главный медик выглядел так, словно возраст всех кибертронцев, которых он не смог спасти, разом лёг на его плечевые сегменты. Его оптика, обычно яркая и внимательная, теперь казалась тусклой, накрытой пеленой усталости. Оптимус стоял чуть поодаль, наблюдая за своим старым другом. Лидер автоботов тоже не знал покоя. Его мысли неизбежно возвращались к событиям последних трёх лет. — Мы не получаем от неё сигналов, — голос Рэтчета прозвучал глухо, словно скрежет ржавого металла. Он не обернулся, продолжая смотреть на график волновых колебаний, который не менялся уже несколько часов. — Ни единого зашифрованного байта, ни одного импульса по нашим старым частотам. Она словно... Растворилась в недрах «Немезиды». Оптимус подошёл ближе, его тяжёлые шаги эхом отдались от бетонных стен бункера. — «Немезида» сейчас экранирована лучше, чем когда-либо, — произнёс Прайм. В его глубоком голосе звучала скорбь, которую он, как лидер, не имел права показывать открыто, но которую Рэтчет чувствовал безошибочно. — Мегатрон знает, что мы попытаемся связаться с ней. Он держит её в полной изоляции. — Изоляции? — Рэтчет резко развернулся, и в его движениях проскользнула вспышка гнева. — Оптимус, мы оба знаем, что это не просто изоляция. Мегатрон считает её своей собственностью. Он не просто держит её в клетке, он... Медик осёкся, не в силах произнести то, что вертелось на его глоссе. Мысль о том, через что проходит Артайс — талантливый врач, его ученица, ставшая заложницей безумия лидера десептиконов, — заставляла его системы охлаждения работать на пределе, чтобы не перегреться от ярости. — Она сделала выбор, Рэтчет, — мягко, но твёрдо напомнил Оптимус, положив массивную ладонь на плечо друга. — Она спасла Уилджека. Она дала нам шанс перегруппироваться. Если мы сейчас поддадимся эмоциям и бросимся на штурм «Немезиды» без плана, мы погубим не только себя, но и её. Мы обесценим её жертву. — Жертву... — горько усмехнулся Рэтчет, отворачиваясь обратно к мониторам. — Иногда мне кажется, что эта война требует от нас слишком многого. Мы теряем лучших. Айронхайд... Клиффджампер... Теперь Артайс, которая жива, но для нас потеряна, возможно, навсегда. Внезапно главный терминал издал пронзительный, режущий аудиосенсоры сигнал. Экраны, до этого транслировавшие спокойные графики, вспыхнули тревожным красным светом, а затем поток данных сменился сложными, переплетающимися глифами древнекибертронского языка. Рэтчет вздрогнул, его пальцы мгновенно забегали по клавиатуре, отбрасывая меланхолию. Профессионализм взял верх над эмоциями. — Что это? — спросил Оптимус, подходя вплотную к консоли. — Это... Это шифр Альфа-Триона, — прошептал Рэтчет, и его оптика расширилась от неверия. — Вторая база данных, которую мы скачали с Иаконского архива перед отлётом с Кибертрона, я не предполагал, что на ней зашифровано местонахождение ещё одного артефакта. Она всё это время фоново дешифровалась, слой за слоем, и я думал, что там остались лишь исторические хроники, но... На экране глифы начали складываться в звёздную карту. Линии координат пересеклись, указывая на конкретную точку на планете Земля. — Клянусь Великой Искрой... — голос медика дрогнул. — Оптимус, ты должен это видеть. Энергетическая сигнатура. Она колоссальна. Она идентична той, что питала сам Кибертрон в Золотой Век. Оптимус Прайм замер. Его процессор обрабатывал полученные данные, сопоставляя их с легендами, которые он знал ещё будучи Орионом Паксом. — Всеискра, — выдохнул он, и в этом слове было столько благоговения, что, казалось, само пространство вокруг завибрировало. — Источник жизни. Альфа-Трион не просто сослал её в открытый космос, как мы думали. Он отправил её сюда вместе с другими артефактами, а мы и не надеялись... — Всеискра здесь? На Земле? — Рэтчет смотрел на лидера с ужасом и надеждой. — Но если она здесь, почему мы не чувствовали её раньше? — Потому что она скрыта. И скрыта очень хорошо, — Оптимус нахмурился, его лицевая пластина стала суровой. — Но теперь координаты открыты. И если этот сигнал получили мы... — ...то его получили и десептиконы, — закончил за него Рэтчет, и холодок пробежал по его спинным магистралям. * На мостике «Немезиды» царил полумрак, разбавляемый лишь фиолетовым свечением многочисленных мониторов. Саундвейв, безмолвный призрак корабля, стоял на своём посту. Его тонкие, длинные пальцы застыли над панелью управления. На его визоре, скрывающем лицо, отражалась та же самая карта, те же самые координаты, что и на базе автоботов. Связист медленно повернул голову. Его взгляд, если бы его можно было увидеть, был устремлён на трон, возвышающийся в центре зала. Мегатрон сидел там, погружённый в свои мысли. Его внимание привлёк негромкий, но настойчивый сигнал с терминала Саундвейва. — Докладывай, — голос Мегатрона прозвучал как раскат грома в ущелье. Саундвейв не произнёс ни слова. Он просто вывел изображение на главный панорамный экран мостика. Вращающийся куб, испещрённый древними символами. Координаты. Дамба Гувера. Мегатрон медленно поднялся с трона. Его алая оптика вспыхнула хищным огнём. Он сделал несколько шагов вперёд, словно не веря своим глазам. — Всеискра... — пророкотал он, и улыбка, исказившая его шрамы, была страшной. — Так вот где ты пряталась. Под носом у этих жалких органиков. Источник бесконечной власти. Из тени выступил Старскрим. Сикер выглядел нервным, его крылья подрагивали. После того как Альянс Огня был выслан на Кибертрон, он снова чувствовал себя «любимым» заместителем, но страх перед Мегатроном был сильнее амбиций. — Милорд, — вкрадчиво начал он, — если автоботы тоже перехватили этот сигнал... У Оптимуса всё ещё есть ресурсы. И эти его ручные людишки. — Пусть приходят! — рявкнул Мегатрон, сжимая кулак так, что воздух вокруг, казалось, сгустился. — Я жду этого. С силой Всеискры я не просто восстановлю Кибертрон. Я превращу эту жалкую планету в свою, созданную по моему образу и подобию. Вся техника Земли станет моей армией! Он резко развернулся к своим офицерам. — Нокаут! Готовь наземные группы. Старскрим, поднимай армаду вехиконов. Саундвейв, глуши любые сигналы людей в том секторе. Боункрашер и Броул — мне нужна грубая сила. Сегодня мы не просто заберём своё. Сегодня мы похороним Прайма и его жалкий сброд. * — Вы хотите сказать, что всё это время, все эти три года... Самый мощный артефакт нашей расы находился у людей?! — Рэтчет был в ярости. Агент Фоулер, стоявший на платформе для людей, выглядел растерянным. Он яростно жестикулировал, крича в телефонную трубку, а потом повернулся к ботам. — Прайм, клянусь флагом, я не знал! Это "Сектор 7". Теневая организация, они никому не подчиняются. Они построили дамбу Гувера вокруг какой-то "аномалии" ещё в прошлом веке! — Они скрывали Всеискру, — Оптимус был суров. — И тем самым подвергли всю вашу планету опасности. Если Мегатрон доберется до неё первым, Земля превратится в новый Кибертрон. Механический и мёртвый. На базе автоботов началась суматоха сборов: все разбирали найденные артефакты, проверяли боезапасы, полировали броню, пили энергон, разминались...  Джек Дарби стоял возле Арси, пока она проверяла свои бластеры. Подросток выглядел напряжённым. Он понимал, что ставки никогда не были так высоки. — Джек, ты остаёшься, — безапелляционно заявила Арси, трансформируясь в изящный синий мотоцикл. — Там будет бойня. Мегатрон бросит на нас всё, что у него есть. — Нет, Арси, — Джек покачал головой, его руки сжались в кулаки. — Оптимус сказал, что Всеискра реагирует на нашу технику. Вам нужен кто-то, кто сможет пронести её там, где вы не пройдёте. — Он прав, Арси, — вмешался Оптимус. Прайм уже был в режиме тягача, его двигатель работал, наполняя ангар мощной вибрацией. — Раф и Мико останутся под защитой Рэтчета на базе. Но Джек... Его связь с тобой, Арси, и его смелость уже не раз доказывали свою ценность, а нам не помешает вся имеющаяся сила. — Но Оптимус! — попытался возразить Рэтчет. — Он всего лишь подросток! Один выстрел, один случайный осколок... — Я знаю риски, Рэтчет, — перебил его Джек, глядя прямо в оптику медику. — Но это моя планета. Если Мегатрон получит Куб, нам всем конец. Я не буду сидеть и смотреть, как мой дом уничтожают. Оптимус видел в этом мальчишке Ориона Пакса. Арси тяжело вздохнула. — Ладно, партнёр. Но ты не отходишь от меня ни на шаг. Понял? — Так точно, — Джек запрыгнул в седло, надевая шлем. Мико уже бежала к массивному зелёному внедорожнику, на ходу поправляя свои хвостики, словно и не слышала слов Оптимуса ранее. В её глазах горел тот самый огонь, который обычно предвещал беду для любого, оказавшегося поблизости. — Подвинься, Балк! — крикнула она, хватаясь за ручку двери. — Если мы едем надирать бампер Мегатрону, я хочу сидеть в первом ряду! Я даже взяла ту самую камеру, чтобы заснять, как ты расплющишь Боункрашера! Она дёрнула ручку. Дверь не поддалась. Мико нахмурилась и дёрнула сильнее. Заперто. — Эй! Твои сервоприводы заело? Открывай! — она постучала кулаком по бронированному стеклу. — Не в этот раз, Мико, — голос Балкхэда прозвучал глухо из-за толстого слоя металла, но в нём слышалась сталь, которой обычно не было, когда он разговаривал со своей подопечной. — Ты остаёшься с Рафом и Рэтчетом. — ЧТО?! — Мико от возмущения чуть не выронила свой телефон. — Ты шутишь? Это же самая крупная заварушка за всю историю! Я Рэкер или кто?! Рэкеры своих не бросают! — Именно поэтому я тебя и не беру, — зелёный гигант слегка газанул, давая понять, что разговор окончен. — Там будет мясорубка, Мико. Это не прогулка по шахте. Я не смогу драться в полную силу, если буду каждую секунду проверять, не раздавили ли тебя. Мико почувствовала, как к горлу подкатывает ком обиды. Она ткнула пальцем в сторону Арси, на которую уже запрыгивал Джек. — А Джеку можно?! — взвизгнула она, и в её голосе прорезались истеричные нотки. — Почему ему можно, а мне нет? Потому что он парень? Или потому что он «ответственный»? Это нечестно, Балкхэд! — У Джека миссия, Мико! Он несёт Куб! — рявкнул Балкхэд, и его внедорожник качнулся на рессорах. — Если бы у меня был выбор, я бы и его привязал к столбу на базе! — Я могу помочь! Я могу... Я могу кидать гранаты! Я могу отвлекать! — она ударила кулаком по его колесу, отчаяние захлестнуло её. — Не смей уезжать без меня! Ты же обещал, что мы напарники! Балкхэд помолчал секунду. Его двигатель сменил тон на более мягкий, почти виноватый. — Мы напарники, Мико. И поэтому ты должна быть в безопасности. Если с тобой что-то случится... я этого не переживу. Прости. Не дав ей ответить, Балкхэд резко сдал назад, разворачиваясь в сторону Земного Моста. — Автоботы! Трансформация и выезд! — скомандовал Оптимус, и колонна машин рванула в открывшийся Земной Мост. — Балкхэд! БАЛКХЭД!!! — Мико побежала за ним, но куда ей было тягаться с кибертронским двигателем. — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, КУСОК ЖЕЛЕЗА! СЛЫШИШЬ?! Она остановилась, тяжело дыша, и смотрела, как зелёный бампер исчезает в воронке портала. Ярость сменилась липким, холодным страхом. Она знала, что сказала неправду. Она не ненавидела его. Она до смерти боялась, что он не вернётся. Мико со всей силы пнула валяющийся рядом ящик с инструментами и, сдерживая злые слёзы, повернулась к Рэтчету. — Если он умрёт... я тебя лично на запчасти разберу, Док, — прошипела она и убежала, чтобы никто не видел, как она плачет. Дамба Гувера встретила их зловещей тишиной и суетой военных. Агент Фоулер, летевший на вертолёте сопровождения, орал в рацию, пытаясь объяснить персоналу «Сектора 7», что к ним приближаются не просто гости, а война межпланетного масштаба. Сеймур, как глава Сектора, был очень "счастлив".  Когда автоботы проникли внутрь колоссального сооружения, даже Оптимус на секунду замер. В огромном подземном ангаре, удерживаемая гигантскими криогенными захватами, висела Она. Всеискра. Это был не просто объект. Это был массивный куб, размером с многоэтажный дом, поверхность которого постоянно менялась, покрытая тысячами светящихся, перетекающих глифов. От неё исходил низкий гул, от которого ныла Искра. Энергия была настолько плотной, что воздух вокруг казался наэлектризованным. — Невероятно... — прошептал Бамблби, издавая серию восхищённых трелей. — Времени нет! — рявкнул Балкхэд.  — Десептиконы уже на подходе! Я чувствую дрожь земли! — Мы должны уменьшить её, — быстро сказал Рэтчет, подключаясь к панели управления человеческих систем, которые, как оказалось, были построены на основе реверс-инжиниринга какого-то бота, который был на Земле ещё до того, как туда прибыли две враждующие фракции. — Если снять криогенную блокировку и направить пучок сжатой энергии... Снаружи раздался оглушительный взрыв. Бетонный свод ангара пошёл трещинами. — Они здесь! — крикнула Арси. — Боункрашер прорвал периметр! — голос Фоулера в динамиках был полон паники. — Он сносит наши танки как картонные коробки! — Балкхэд, Уилджек — держите вход! — скомандовал Прайм. — Бамблби, помоги Рэтчету! Арси, Джек — будьте готовы принять Куб! Стены дрогнули, и в ангар ворвался Боункрашер. Этот десептикон был воплощением ненависти. Его альт-форма минного тральщика трансформировалась в чудовищного бота на колесах с огромными клешнями за спиной. — ОПТИМУС!!! — взревел он, бросаясь на лидера автоботов. Прайм не дрогнул. Он активировал свои клинки и встретил врага лобовым ударом. Искры брызнули фонтаном, когда клинок Оптимуса скрестился с клешнёй десептикона. Бой был жестоким и скоротечным. Оптимус, используя инерцию врага, поднырнул под его удар и одним точным, хирургическим движением снёс Боункрашеру голову. Массивное тело рухнуло, сотрясая пол. В этот момент Куб, под воздействием манипуляций Рэтчета и Бамблби, начал сжиматься. Глифы засияли ярче, материя сворачивалась сама в себя, пока огромный монолит не превратился в объект размером с большой ящик, который вполне мог удержать человек. — Джек! — пиликнул Бамблби, подхватывая Куб и передавая его парню. Куб был тёплым, почти горячим. Джек почувствовал, как по его венам пробежала странная волна. Артефакт словно пел у него в руках. — Уводите Куб! — скомандовал Оптимус. — В город! Там мы сможем затеряться среди сигнатур и дать бой на наших условиях. Здесь мы в ловушке! Агент Фоулер, дайте приказ о эвакуации Мишн-Сити! — По коням! — крикнул Джек, запрыгивая на Арси. Куб он прижал к груди, чувствуя его пульсацию сквозь куртку. Автоботы рванули к выходу, прорываясь сквозь оцепление военных, которые в панике не знали, в кого стрелять. Шоссе превратилось в поле битвы. «Немезида», зависшая высоко в облаках, выпускала рои вехиконов. Наземные силы десептиконов преследовали автоботов. Уилджек, виртуозно управляя своим спорткаром, подрезал Броула, заставляя танк врезаться в отбойник. Но самым страшным было небо. Мегатрон, в форме своего кибертронского истребителя, пикировал на них, поливая дорогу фиолетовыми выстрелами своей пушки. — Отдайте мне мою Искру! — его голос, усиленный динамиками, звучал как приговор. — Арси, маневрируй! — кричал Джек, пригибаясь к рулю, когда очередной взрыв разнёс асфальт в метре от них. — Держись, Джек! Они влетели в город. Мишн-сити встретил их хаосом. Люди бежали, бросая машины. Сирены выли. Оптимус трансформировался на ходу, проскользил по асфальту и встал во весь рост, преграждая путь Мегатрону, который приземлился с грохотом, разрушив фасад исторического здания. — Всё кончено, Прайм! — прорычал Мегатрон. Его броня была покрыта тёмными прожилками, а из оптики сочился фиолетовый свет. — Люди не заслуживают этой силы. Они слабы! — Слабость не в плоти, Мегатрон, — ответил Оптимус, активируя боевую маску. — Слабость в том, чтобы предавать тех, кого ты поклялся защищать. Они столкнулись. Это была битва титанов. Каждый удар Мегатрона мог снести небоскрёб. Оптимус дрался не просто за победу, он дрался за выживание целого вида. Мегатрон использовал свою пушку, Оптимус — ионный бластер. Они крушили всё вокруг, превращая улицу в руины. Город, символ человеческой власти и истории, превратился в арену для существ, чья война длилась дольше, чем существовала человеческая цивилизация. Оптимус Прайм врезался в асфальт, пропахав собой глубокую борозду и смяв несколько припаркованных автомобилей в плоские лепешки. Его броня дымилась, на грудной пластине зияла глубокая вмятина от выстрела плазменной пушки. — Вставай, Прайм! — голос Мегатрона звучал не как речь, а как скрежет тектонических плит. — Покажи мне ту силу, которой ты так гордился в Иаконе! Лорд десептиконов возвышался посреди проспекта. Тёмный Энергон, циркулирующий в его магистралях, делал его не просто сильным — он делал его чудовищным. Фиолетовое свечение пробивалось сквозь стыки его серебристой брони, окуляры горели безумным огнем. Он не чувствовал боли, не чувствовал усталости. Оптимус с трудом поднялся на сервоприводы, активируя боевую маску. Его ионный бластер трансформировался, и лидер автоботов открыл огонь. Голубые сгустки энергии ударили в Мегатрона, но тот лишь выставил руку, принимая удары на броню, и расхохотался. — Щекотно, Оптимус. Мегатрон рванул вперед, сокращая дистанцию. Его скорость для таких габаритов была неестественной. Он врезался в Прайма плечом, отбрасывая того в фасад исторического музея. Колонны рухнули, поднимая облака пыли. Прайм не остался в долгу. Когда Мегатрон замахнулся для добивающего удара, Оптимус активировал свой энергон-клинок. Раскаленное лезвие со свистом рассекло воздух, оставив глубокий порез на бедре десептикона. Из раны брызнул не голубой, а темно-фиолетовый, почти черный энергон. — Ты отравил себя кровью Юникрона, Мегатрон, — прохрипел Оптимус, блокируя следующий удар. — Ты больше не кибертронец. Ты — монстр. — Я — будущее! — взревел Мегатрон, хватая Прайма за горло и швыряя его через всю улицу. Пока титаны сотрясали землю, внизу, среди хаоса и обломков, разворачивалась другая драма. Арси подбили и её напарник, еле успев сгруппироваться, упал на Землю вместе с Кубом, он поднялся на ноги а потом им двигал только адреналин. Джек Дарби бежал. Его легкие горели огнем, ноги налились свинцом, но он не останавливался. Всеискра хоть и сжалась до размеров небольшого ящика, но весила она как целая вселенная. Джек чувствовал, как энергия артефакта покалывает кончики его пальцев, словно Куб пытался общаться с ним, умоляя о спасении. — Джек! На крышу! — голос Арси в коммуникаторе был полон помех и звуков выстрелов. Она и Бамблби сдерживали натиск вехиконов в двух кварталах отсюда, давая ему коридор. — Фоулер вызвал эвакуацию! Вертолет ждет тебя на крыше белого здания с колоннами! Джек поднял голову. Сквозь дым он увидел "Черный ястреб", зависший над зданием бывшего банка. Пилот махал ему рукой, сбрасывая трос. — Вижу! — крикнул Джек. Он рванул к пожарной лестнице. Каждый шаг давался с трудом. Куб словно становился тяжелее с каждой секундой, притягивая к себе внимание всех десептиконов в радиусе мили. Джек вскарабкался на крышу. Лопасти вертолета поднимали вихри пыли. Солдаты в грузовом отсеке уже тянули к нему руки. — Давай, парень! Сюда! Джек побежал к краю крыши, готовясь передать Куб... Внезапно небо потемнело. Пронзительный визг турбин перекрыл шум боя. — Никуда ты не полетишь, насекомое! Старскрим. Серебристый истребитель F-22 вышел из пике прямо над крышей, трансформируясь в полете. Ударная волна от его приземления сдула вертолет, как сухой лист. "Черный ястреб" закрутило, его хвостовой винт задел край здания, и машина с грохотом рухнула вниз, на улицу. Джек замер, прижимая Куб к груди. Путь к отступлению был отрезан. Перед ним возвышался Старскрим. Сикер выглядел потрепанным, его крылья были иссечены осколками, но ухмылка была торжествующей. — Эвакуация отменяется, — прокаркал он, наводя на Джека свои ракетные установки. — Мегатрон был бы рад получить Куб... Но знаешь, я решил, что он будет лучше смотреться в моих манипуляторах. Старскрим сделал шаг вперед, и крыша под его весом заскрипела. — Отдай его мне, и я, так и быть, позволю тебе спрыгнуть самому. Джек попятился к краю. Внизу, на улице, Оптимус пытался подняться, но Мегатрон вбивал его в асфальт ударами своей термоядерной пушки. — ОПТИМУС! — закричал Джек в отчаянии. Прайм услышал. Даже сквозь грохот взрывов и сбои аудиосенсоров он услышал голос своего юного друга. Лидер автоботов повернул голову и увидел Старскрима, нависающего над мальчишкой. В Оптимусе что-то щелкнуло. Он проигнорировал замах Мегатрона, приняв удар в плечо. С рыком, полным боли и решимости, Прайм взмыл в воздух, используя обломки здания как трамплин, чтобы забраться на крышу. Он врезался в Старскрима в тот момент, когда сикер уже тянул когти к Джеку. Два трансформера с грохотом рухнули с крыши на соседнюю улицу, проломив собой эстакаду. — Беги, Джек! Спрячь Куб! — прохрипел Оптимус, удерживая Старскрима. Но тут на сцену вернулся Мегатрон. Лидер десептиконов приземлился рядом, от вибрации его шагов в соседних зданиях лопнули стекла. — Как трогательно, — прорычал он. — Ты бросил бой со мной ради спасения своего питомца? Теперь Оптимус оказался в ловушке. С одной стороны — разъяренный Старскрим, который вырвался из захвата и активировал циркулярную пилу. С другой — Мегатрон, чья пушка уже гудела, заряжаясь фиолетовой смертью. Это был неравный бой. Оптимус блокировал удар пилы Старскрима, но тут же получил мощнейший выстрел в спину от Мегатрона. Прайм упал на колено, его броня плавилась. — Ты слаб, Прайм! — кричал Старскрим, нанося удары ногами. — Ты защищаешь слабых, и это делает тебя никчемным! — Приструни его, Старскрим! — приказал Мегатрон, наслаждаясь моментом. — А я займусь Кубом. Джек, стоявший на краю разрушенной эстакады, смотрел вниз. Он видел, как Оптимус из последних сил держит оборону. Лидер автоботов истекал энергоном. Его движения замедлились. Он отбивался от двух самых опасных десептиконов одновременно, но силы были на исходе. — Джек... — голос Оптимуса в наушнике был едва слышен. — Если ты не можешь спасти Куб... Вставь его в мою Искру. Джек замер. Вставить в Искру. Это убьет Оптимуса. Это уничтожит их лидера, их надежду, их друга. Мегатрон уже шагал к эстакаде, протягивая руку. — Иди сюда, маленький белковый... Джек посмотрел на Куб. Он пульсировал так сильно, что казалось, сейчас взорвется сам по себе. Потом он посмотрел на Оптимуса, которого Старскрим прижал к земле, готовясь нанести добивающий удар в голову. — Нет... — прошептал Джек. — Не сегодня. В его глазах исчез страх. Осталась только холодная, безумная решимость. — Эй! Ржавое ведро! — крикнул Джек, обращаясь не к Мегатрону, а к Старскриму, но отреагировали оба десептикона. Сикер на секунду отвлекся от Оптимуса, подняв голову. — Ты хочешь власти, Старскрим? Ты ведь всегда хотел быть главным? — Что ты несешь?! — взвизгнул сикер. — Ты хотел Куб? ТАК ПОЛУЧИ ЕГО! Джек побежал. Он прыгнул.  Это было безумие. Самоубийство. Старскрим взревел. Дарби со всей силы, вложив в этот удар всю свою ярость и страх за друзей, вонзил Всеискру прямо в пульсирующую грудную пластину Старскрима. Прямо в его Искру. — НЕТ!!! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — вопль Старскрима перешел в ультразвук. Контакт Всеискры и порочной искры десептикона вызвал цепную реакцию. Куб начал стремительно расширяться, теряя стабильность. Чистая энергия созидания столкнулась с жаждой разрушения. Джека отбросило взрывной волной. Он покатился по асфальту, но Оптимус, даже будучи израненным, успел прикрыть его своей ладонью от огня. Старскрим бился в агонии. Свет бил из его рта, из глаз, разрывал его броню изнутри. — Я... СТАРСКРИМ... Я БЕССМЕРТЕН!!! — хрипел он, пока его системы плавились заживо. Раздался ослепительный, беззвучный взрыв. Волна энергии прошла сквозь город, выжигая электронику на мили вокруг. Когда свет померк, Старскрим рухнул. Его корпус дымился, почернел, многие системы выгорели дотла.  Мегатрон стоял, ошеломленный. Он только что потерял заместителя и, что важнее, Всеискру. Артефакт рассыпался в пыль из-за того, что он отвлёкся на белкового так рано. Но Оптимус... Оптимус использовал этот момент замешательства. Вид Джека, рискующего жизнью, вид уничтоженной надежды Кибертрона — всё это придало Прайму сил, которых у него не должно было остаться. Второе дыхание. Ярость, холодная и расчетливая. Прайм взревел, поднимаясь с колен. Он активировал свой раскаленный клинок. Мегатрон поздно среагировал. Он вскинул свою пушку, но Оптимус был быстрее. — За Кибертрон! За Землю! Удар был молниеносным. Энергон-клинок Оптимуса прошел сквозь металл, как сквозь масло. С жутким скрежетом правая рука Мегатрона — та самая, на которой крепилась его знаменитая пушка — отделилась от тела и с грохотом упала на асфальт. — ААРГХ!!! — Мегатрон пошатнулся, хватаясь за обрубок плеча. Из раны хлестал Тёмный Энергон, шипя на асфальте. Он посмотрел на Оптимуса. В голубой оптике Прайма больше не было жалости. Только готовность убить. Мегатрон понял, что проиграл. Не войну, но эту битву. Без пушки, истекая энергоном, против разъяренного Прайма... Его взгляд упал на тело Старскрима. Из развороченной груди сикера, среди пепла, слабо светился маленький, острый кристалл. Осколок. Мегатрон не колебался. Здоровой рукой он оттолкнул Оптимуса почти схватив его за шкирку, рванул к телу Старскрима и вырвал осколок из его груди. — Это еще не конец, Прайм! — прорычал он, сжимая кристалл. Над городом нависла тень. Корабль десептиконов, «Немезида», спустился ниже, открывая шлюзы и поливая автоботов подавляющим огнем, прикрывая отход своего лидера. Мегатрон трансформировался и, теряя высоту и дымясь, влетел в ангар корабля. — Отступаем! — раздался приказ по всем частотам. «Немезида» включила маскировочные поля и, оставив за собой инверсионный след, ушла в стратосферу. На улице воцарилась тишина. Оптимус Прайм деактивировал клинок и тяжело опустился на одно колено. Он был сильно поврежден, но его взгляд искал только одно. — Джек... — позвал он. Парень вылез из-под обломков бетонной плиты. Он был весь в саже, с ссадинами на лице, но живой. Оптимус протянул к нему руку. Джек подошел и увидел, что в огромной металлической ладони лидера лежит еще один маленький светящийся кристалл. Второй Осколок, который отлетел в сторону Прайма при взрыве. — Ты спас меня, Джек, — тихо сказал Оптимус. — Ты спас нас всех. Джек коснулся теплого металла руки Прайма. — Я просто сделал то, что должен был. Оптимус сжал кулак, пряча Осколок. — Всеискра уничтожена. Наш шанс возродить Кибертрон потерян, возможно, навсегда. Теперь у нас и у Мегатрона по одному осколку былого величия. Баланс сил сохранился, но цена... Он посмотрел на небо, туда, где скрылась «Немезида». Подошедший Рэтчет начал сканировать повреждения Оптимуса, ворча что-то про безрассудство. Арси, хромая, подошла к Джеку и, вопреки всем протоколам, осторожно обняла его, присев на одно колено. — Ты сумасшедший, Дарби, — прошептала она. — Абсолютно сумасшедший. — Я знаю, — улыбнулся Джек. — У меня хорошие учителя. Война за Всеискру закончилась. Но война за выживание продолжалась. Оптимус громко провентилировал системы, глядя на горизонт, где садилось солнце, окрашивая облака в цвет крови и ржавчины.