Десептиконы: Альянс Огня.

Монотонный гул гипердвигателей старого шаттла «Вектор» действовал гипнотически. Вибрация корпуса пронизывала металл, напоминая о том, что они несутся сквозь пустоту, оставляя позади Землю. В личном отсеке командиров Альянса царил полумрак. Единственным источником света была тусклая полоска индикатора на стене и мягкое свечение их собственной оптики.  Эра мерила шагами небольшое пространство, её когти цокали по предплечью, выбивая нервный ритм. Аригон сидел на узкой платформе, вытянув мощные сервоприводы, и спокойно наблюдал за метаниями своей партнёрши. В его изумрудном взгляде читалось бесконечное терпение. Наконец, Дьяволица резко выдохнула пар, остановилась и, словно признав поражение в битве с собственными мыслями, опустилась рядом с ним. Она легла, устроив свой шлем на его широких бедрах, и устало прикрыла алую оптику. Аригон тут же положил ладонь на её лоб, большим пальцем оглаживая шеврон. Этот жест был простым, почти домашним, но в нём было больше близости, чем в любом бурном коннекте. — Скажи мне, Ари... — тихо начала Твист, не открывая глаз. — Мы ведь не идиоты? — Определённо нет, — его голос, низкий и ровный, вибрировал в её аудиосенсорах, успокаивая. — К чему этот вопрос? — Альянс Огня... — Эра горько усмехнулась, дёрнув уголком губ. — Я придумала это название, когда была ещё, по сути, никем. Мечтала о величии, о том, как нас будут бояться. А сейчас... Сейчас это кажется мне глупым. Несерьёзным. Словно название для банды малолеток, ворующих энергон в подворотнях Воса. Она повернула голову, уткнувшись фейслистом в его брюшную броню. — Я так долго хотела признания, Аригон. А вместо этого...  Может, мы просто переоценили себя? Бывший автобот промолчал, продолжая медленно поглаживать её шлем, пропуская пальцы между чувствительными сенсорами. Он давал ей время выпустить яд сомнений. — Мы летим на мертвую планету, чтобы разгребать мусор за Дредвингом, — продолжила трёхрежимница, и в её голосе зазвенела сталь обиды. — Какая в этом слава? Какое будущее? Мы просто... исчезнем. — Посмотри на меня, — мягко, но настойчиво произнёс Аригон. Эра неохотно открыла оптику, встретившись с его уверенным, спокойным взглядом. — Это возможность, Эра. — серо-фиолетовый мех чуть наклонился к ней. — Ты говоришь, о нас никто не знает на Кибертроне? Что наше имя там — пустой звук? — Именно, — буркнула чернокорпусная. — И это наш главный козырь, — Аригон позволил себе легкую, хищную улыбку. — Слава — это мишень на спине. Пока Дредвинг и остальные «старички» будут грызться за остатки власти и ржавые троны, мы будем тенью. Никто не знает наших методов. Никто не знает нашей силы. Мы станем не просто легендой, Эра. Мы станем кошмаром, в который они поверят только тогда, когда клинок уже войдет в их Искру. Дьяволица приподняла бровь, её интерес просыпался. Аригон знал, на какие точки давить. — А что касается Мегатрона... — офицер хмыкнул, его пальцы чуть сжались на её плечевом сегменте. — Подумай логически, моя королева стратегии. Каково расстояние от Земли до Кибертрона? — Огромное. Даже для подпространственной связи задержка будет существенной, — ответила Эра, начиная понимать, к чему он клонит. — Именно. — Аригон довольно кивнул. — Связь будет идти с задержкой в несколько циклов. Отчёты, видео-логи, запросы... Всё это будет проходить через нас. Он наклонился ещё ниже, их лица разделяли миллиметры. — Мы сможем фильтровать каждое слово, уходящее на Землю. Мы можем писать в отчётах, что героически сражаемся с ордами инсектиконов, пока на самом деле будем укреплять собственную базу. Дредвинг? Он солдат чести, твёрдолобый и прямой, как рельса. Обвести его вокруг пальца для нас будет проще, чем украсть крию у спарка. В алой оптике Эры вспыхнул тот самый огонёк азарта, который Аригон так любил. Кризис отступал, уступая место холодному расчёту. — Ты хочешь сказать... — протянула она, проводя коготком по его манипулятору. — Что мы можем врать Мегатрону прямо в лицевую пластину, и он узнает об этом только тогда, когда прилетит сам? А это будет нескоро. — А Саундвейва здесь нет, чтобы "прочитать" наши мысли или перехватить сигнал, — добавил бывший медик. — Мы свободны, Эра. Впервые за долгое время мы абсолютно свободны. Кибертрон — чистый лист. И мы напишем на нём то, что захотим мы. Твист резко села, её крылья за спиной чуть приподнялись. Она обхватила лицо Аригона ладонями и жадно, требовательно поцеловала. Это был поцелуй не просто благодарности, а скрепления нового пакта. — Ты чертов гений, изумрудик, — прошептала она, отрываясь от его губ. — Мы построим своё королевство прямо под носом у Дредвинга. И когда Мегатрон вернётся... — ...Ему придётся считаться с Альянсом Огня по-настоящему, — закончил за неё Аригон. Эра рассмеялась, и этот смех был полон предвкушения.  — Ладно. Убедил, — мурлыкнула она. — Значит, будем врать, крутиться и создавать хаос. Всё как я люблю. Положив манипулятор на её плечевой сегмент, он монотонно постучал по металлу тёмными когтистыми пальцами, раздумывая над её словами. Одно плавное, сильное движение — и Эра, будто она ничего не весила, оказалась сидящей верхом на его бедрах, лицом к нему. Аригон обвил её талию, прижимая ближе к себе, сокращая дистанцию до минимума. Он спрятал фейсплейт в изгибе её шеи, отключая оптику, чтобы полностью сосредоточиться на тактильных ощущениях и запахе. Если прислушаться, можно было уловить тихое, утробное урчание его двигателя. — Я скучал... — И не нужно было продолжать фразу, чтобы понять по чему. От этого простого, но искреннего признания Эра смутилась, прикусив щеку изнутри. Оказавшись в его власти, Дьяволица улыбнулась — такое собственническое поведение льстило ей, тем более что она сама его спровоцировала. Трёхрежимница поёрзала, устраиваясь удобнее на его широких бедрах, и обвила манипуляторами его шейные магистрали. Твист легонько, самыми кончиками когтей, провела по ободу его правого аудиосенсора. — Я тоже соскучилась... Его ладони, скользящие по её пояснице и спине, заставили её системы судорожно провентилировать. Происходящее приносило не только физическое, но и глубокое моральное удовлетворение — ощущение единства, которого им обоим так не хватало. Десептиконша расслабила спинные стойки, слегка приспустив крылья, и позволила окулярам сменить цвет на томный, глубокий малиновый. Аригон буквально вдыхал аромат её нагретого металла и полироли. Изредка поток горячего воздуха из его вентсистем обжигал её шею. Казалось, в этом замкнутом пространстве шаттла время замедлило свой ход, растворяясь в космической пустоте. Почувствовав прикосновение к аудиосенсору, мех слегка дернул шлемом — по нейросетям разбежалась приятная щекотка, которую хотелось ощущать снова и снова, до искр в процессоре. От того, как он вздрогнул на ласки аудиосенсора, фемка тепло усмехнулась. Это словно переключило тумблер. Один из его манипуляторов медленно пополз вверх, очерчивая изгиб её корпуса, и добрался до крыла. Проведя пальцем от кончика до самого основания, Аригон стал массировать чувствительный датчик, иногда надавливая и совсем безболезненно царапая когтями. Крылья Дьяволицы подрагивали от его прикосновений, по корпусу будто пронесся разряд статики, начинающийся у закрылков и заканчивающийся где-то внизу экзо-хребта. Аригон тем временем переключил внимание на её шею. Приоткрыв рот, он выпустил горячую глоссу и начал водить ею по проводкам, сначала поверхностно, а затем проталкиваясь глубже, между упругих кабелей, задевая чувствительные местечки. Он слегка прикусил один из маловажных проводков, и на том выступила капля энергона. Мех тут же слизнул её, наслаждаясь вкусом. Фем тихо охнула от укуса, но не осталась в долгу: она поерзала у него на коленях, дразня паховую пластину, а её коготки медленно спустились по его спине, вызывая у Аригона волну мурашек. Эра громко провентилировала, выгибая спину и вжимаясь в него сильнее. Контраст прохладного воздуха в отсеке и разгоряченного корпуса партнера заставлял её дрожать.  Она приподняла его голову. Эр покрывала мелкими, нежными поцелуями его едва видный шрам, а затем накрыла его губы своими, сразу же проходясь глоссой по верхнему ряду дент. Все разногласия исчезли, осталось только чистое, незамутненное желание. Аригон ответил на поцелуй незамедлительно, жадно, сплетаясь глоссами в жарком танце. Системы охлаждения уже работали на пределе, пытаясь справиться с перегревом. Аригон первым разорвал поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, и оглядел её замутненной оптикой. — Мне продолжить? — хрипло шепнул он ей в аудиосенсор. — Мог бы и не спрашивать... — ответила она таким же томным шепотом, её губы припухли, а взгляд стал влажным. В темноте космоса за иллюминатором не было видно смены дня и ночи, лишь бесконечная звездная бездна, но внутри шаттла разгоралась своя сверхновая. Эра наклонилась, целуя его под аудиосенсором, а затем принялась мучить его шейные магистрали, повторяя его же действия. Аригон приглушенно зарычал, когда она надавила своим весом на его пах. Не выдержав, он протиснул манипулятор между их корпусами, слегка царапнув её защитную пластину когтем. Напряжение достигло пика. Механоид подал команду системам, и его паховая пластина с тихим щелчком ушла в пазы. Эра, почувствовав это, довольно улыбнулась. Она тоже открыла свои пазы, но начинать не спешила. Её манипулятор скользнул по его грудной пластине, спускаясь ниже, дразняще проводя по всей длине его активированного коннектора, но не давая желаемого. Аригон наблюдал за этой пыткой со стеклянным взглядом, его губы скривились в подобии улыбки. Когда Эра наконец перестала играть и плавно опустилась на него до самого основания, он выпустил пар изо рта, откидывая голову назад. Коннектор погрузился во влажную, горячую пучину, и напряжение сменилось блаженством. Его манипуляторы сжались на её бампере, задавая ритм. Эра стонала, задыхаясь от ощущений, её крылья крупно дрожали. Она наклонилась, прижимаясь грудной пластиной к его груди, чтобы чувствовать биение его Искры. Манипуляторами она скользила по его плечам, царапая краску в порыве страсти. В замкнутом пространстве звуки шлепков металла о металл, скрежет и шум вентиляции сливались в единую симфонию. Аригон, потерявший контроль, двигался резко, глубоко, кусая её за шею, оставляя метки. Эра отвечала ему тем же, впиваясь когтями в его спину. В какой-то момент, желая сменить позу, Аригон резко поднялся вместе с ней, подхватил под бедра и усадил на стол, смахнув стопку датападов. Звук падающих планшетов потонул в их стонах. Он повалил её на спину, прижимая крылья к поверхности, и продолжил двигаться под новым углом. Эра прикусила кулак, чтобы заглушить крик. Ощущения были на грани перегрузки. Она нащупала чувствительный датчик сверху его спины и царапнула коготком. Аригон зарычал, его денты клацнули у её шеи, и он ускорил темп, вбиваясь в неё с животной силой. Разрядка накрыла их одновременно. Эра выгнулась дугой, её стон перешел в скулёж, а системы Аригона выдали мощный импульс. Он сделал последние, судорожные толчки и замер, уткнувшись лбом в её плечо, тяжело и громко вентилируя. Его корпус сотрясала мелкая дрожь. Когда первая волна эйфории схлынула, Аригон, пошатываясь, отстранился и рухнул в кресло, стоявшее позади, пытаясь восстановить работу систем. Эра, всё ещё лежащая на столе, медленно приходила в себя. Она чувствовала приятную усталость, но её неугомонный процессор уже генерировал новую идею. Усмехнувшись, она кое-как сползла со стола, закрыла паховую пластину. — Сейчас вернусь. Сиди тут, — бросила она, подмигнув. Аригон лишь проводил её мутным взглядом, не в силах даже спросить, куда она направилась. Дьяволица проскользнула в коридор шаттла. Свет был приглушен — режим энергосбережения. Она добралась до пищевого блока и достала из холодильной камеры несколько кубиков замороженного энергона, которые обычно использовали для охлаждения напитков. Вернувшись в отсек и заперев дверь, она увидела, что Аригон так и сидит в кресле, откинув голову, но опрометчиво закрыв паховую пластину. — Советую расслабиться, — промурлыкала она, подходя ближе. Эра поцеловала его, ловко проталкивая ледяной кубик ему в рот. Аригон распахнул оптику от неожиданности. Холод обжег глоссу, контрастируя с жаром внутри. — Тебе понравится, — пообещала она. Взяв ещё один кубик, она провела им по его шее, наслаждаясь тем, как его корпус реагирует на резкий перепад температур. Капли холодного топлива стекали по его разгоряченной броне. Эра опустилась на колени перед ним, её взгляд горел озорным огнем. Коготки постучали по его закрытой паховой пластине. Аригон, тяжело дыша, понял намёк. Пластина снова отъехала в сторону. Эра провела рукой по его бедру, дразня, а затем закинула в рот пару кубиков льда. Когда она коснулась прохладной глоссой его горячего коннектора, Аригон вздрогнул всем телом, вцепившись в подлокотники кресла так, что металл жалобно скрипнул. Ощущения были непередаваемыми — смесь обжигающего жара его систем и ледяного прикосновения её рта. Эра работала старательно, с энтузиазмом. Лёд быстро таял, превращаясь в прохладную смазку. Она ускоряла темп, чувствуя, как мех снова подходит к пределу. Аригон закусил палец, чтобы не закричать на весь шаттл, его оптика то вспыхивала, то гасла. Финал был взрывным. Аригон простонал, выгибаясь в кресле, и его системы перезагрузились во второй раз за вечер. Эра проглотила всё без остатка, довольная своей работой. Она поднялась, вытирая губы, и чмокнула его в щеку. Аригон ещё несколько минут сидел неподвижно, глядя в потолок и слушая, как успокаивается гул его кулеров. Наконец, собрав остатки сил, он встал, закрыл паховую пластину и, пошатываясь, добрался до платформы вместе с партнёршой. Аригон просто притянул её к себе, обнимая мощным манипулятором. Сил на разговоры не осталось. Изумрудная оптика погасла, и они оба провалились в глубокий оффлайн, оставив все тревоги и планы до следующего цикла. * Элэйн сидела в углу своей крохотной каюты — узкого пенала, выделенного ей на время полёта. Дверь была надежно заблокирована. Снаружи, в общих коридорах, суетилась парочка Файры и Демалиона вместе с Дэш-Клоу, но здесь царил полумрак. Это было её убежище. И они были единственными, кого она впустила. Щёлк-щёлк. Щёлк-щёлк. Звук затвора в тишине маленького отсека бил по аудиосенсорам как молот. Элэйн механически, раз за разом, проводили ветошью по дулу снайперской винтовки, пытаясь заглушить присутствие двух других корпусов в её личном пространстве. — Если ты ещё раз это сделаешь, Эрон, я запихну этот бластер тебе в выхлопную трубу, — голос Баррикейда был похож на скрежет гравия. Офицер сидел напротив, ссутулившись на единственном свободном ящике. Ему было тесно. Его массивные плечи задевали стены каюты, а колени почти упирались в койку, на которой устроилась Элэйн. Он не смотрел на Эрона, сверля взглядом переборку, но его пальцы с такой силой сжимали край ящика, что металл побелел от напряжения. — Оу, Барри... Ты такой напряжённый, что от тебя фонит, как от неисправного реактора, — Эрон оккупировал верхнюю полку для снаряжения, свесив одну ногу вниз и раскачивая ею перед носом офицера. Он снова подбросил плазменный кинжал, и лезвие хищно сверкнуло в тусклом освещении её отсека. — Мы летим домой, детка! Расслабь шарниры.  Элэйн замерла. Тряпка в её руках сжалась в комок. Гул в голове смешался с их голосами, превращаясь в невыносимую какофонию. Вибрация пола, теснота, их поля, трущиеся друг о друга в замкнутом пространстве, куда она сама же их и пустила... — Эрон, слезь оттуда. Баррикейд, перестань скрипеть дентами. Вы сбиваете мне настройки, — её голос прозвучал тихо, но температура в каюте словно упала на пару градусов. — Я не скриплю, я вентилирую, — огрызнулся Баррикейд, наконец поворачивая голову. Его алая оптика горела мрачным огнем. — И я не понимаю, почему мне приходится лететь, утыкаясь носом в пятку этого шута. В шаттле полно места, но мы сидим друг у друга на головах. — Здесь лучший вид на Снежинку, — Эрон ловко спрыгнул вниз, приземлившись почти бесшумно, слишком близко к ногам Элэйн. — И здесь... уютнее. Потому что это её отсек. Он ухмыльнулся, но в его поле скользнуло что-то острое, тягучее. Он искал реакции. Элэйн с громким лязгом ударила прикладом винтовки об пол. Звук эхом разлетелся по тесной каюте. Она медленно подняла взгляд. Зелёно-черная оптика не мигала. — Хватит. Она указала пальцем на металлический пол перед собой. — Садитесь. — Эм... Зачем? — ухмылка Эрона дрогнула. — Я сказала, сесть. Оба. Баррикейд открыл было рот, чтобы возразить, но наткнулся на её взгляд — пустой и тяжёлый, как вакуум за бортом. Он шумно выдохнул пар через носовые магистрали и, громыхая броней, сполз с ящика на пол. — И что теперь? Будем играть в карты? — фыркнул он, с трудом скрещивая мощные ноги в тесноте. — Закройте оптику, — приказала Элэйн, опускаясь рядом. Теперь они сидели так близко, что их колени почти соприкасались. Треугольник в центре хаоса, скрытый от чужих глаз запертой дверью. — И заткнитесь. Мы будем медитировать. — Меди... что? — Баррикейд недоверчиво приоткрыл один окуляр. — Эл, я не монах, я... — Ты — бомба с часовым механизмом. А ты, — она перевела взгляд на Эрона, — искра в пороховом складе. Мы заперты в этой консервной банке ещё на десять циклов. Либо вы сейчас успокоите свои поля, либо я выставлю вас обоих за дверь и заварю их. Эрон тихо присвистнул, но послушно зажмурился. Баррикейд проворчал что-то неразборчивое, но последовал его примеру. Мысль о том, чтобы покинуть её личное пространство, ему явно не нравилась. Тишина. Только гул «Вектора» и три дыхания, не попадающих в такт. Элэйн закрыла глаза, пытаясь найти внутри ту ледяную стену, за которой всегда пряталась. Но стена не строилась. Вместо холода она чувствовал тепло, идущее от Баррикейда справа — тяжёлое, густое, с привкусом вины и подавленной заботы. И электрическое покалывание слева — Эрон, чьё поле касалось её границ, дразня, проверяя на прочность. Воздух между ними сгустился, стал почти осязаемым. — У меня нос чешется, — шёпот Эрона прозвучал как гром. — У тебя нет носа, — прошипел Баррикейд, не открывая глаз. Его плечо напряглось, задев плечо Элэйн. — Ты такой душный, Барри. Но когда ты злишься, твои магистрали на шее так бешено пульсируют... Хочется перегрызть. — Эрон! — Элэйн не повысила голос, но в нём зазвенела сталь. — Вдох... Выдох... Ещё минута пытки тишиной. Элэйн чувствовала, как дрожит пол под ними, как меняется гравитация при маневре. И как дрожит что-то внутри неё самой. — Это бред, — Баррикейд резко открыл оптику. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня, уставшим. — Мы не можем просто сидеть тут, касаясь друг друга коленями, и делать вид, что ничего не происходит. — А что происходит? — Эрон тоже распахнул глаза. В них не было привычного веселья — только тёмный, голодный интерес. — Мы сидим. Мы касаемся. Я вот не против касаться ещё больше. В конце концов, ты сама нас впустила, Эл. Баррикейд дернулся, словно его ударили током, но не отодвинулся. Места не было. — Почему вы не оставите меня? — вопрос сорвался с губ Элэйн прежде, чем она успела его обдумать. Она всё ещё сидела с закрытыми глазами, боясь увидеть ответ. — На корабле есть... Дэш-Клоу, например! Свободная. Целая. Почему вы ломитесь именно в мою дверь? — Потому что ты настоящая, — голос Эрона стал ниже, потеряв свою наигранность. Он пошевелился, и Элэйн почувствовала тепло его ладони, накрывшей её колено. Нагло. Собственнически. — Под этой броней, под маской, под всей этой вечной мерзлотой... Ты горишь ярче нас всех, Снежинка. И ты пустила нас. Только нас. — Потому что я не могу иначе, — глухо отозвался на её вопрос Баррикейд. Элэйн открыла глаза. Офицер смотрел на руку Эрона на её ноге. В его взгляде не было злости — только мрачное, тяжёлое принятие. — Я пытался, Эл. Пытался держаться подальше. Но гравитация... она тянет. К тебе. В этот твой тесный угол. И, как ни странно... к этому идиоту тоже. Элэйн перевела взгляд на Эрона. Тот не улыбался. Он смотрел на неё, потом на Баррикейда, и в этом треугольнике взглядов замкнулась цепь. — Это геометрия, Эл, — тихо сказал наёмник, чуть сжимая пальцы на её колене. — Самая устойчивая фигура. Треугольник. Один угол острый, другой тупой, а третий... третий всех уравновешивает. Слова застряли в горле. Элэйн чувствовала, как рушатся щиты. Не от ударов, а от этого невыносимого тепла в её собственном, запертом от всего мира отсеке. — Ты предлагаешь... — она запнулась. Само слово казалось чужеродным здесь, на пути к мертвой планете. — Я предлагаю перестать врать, — просто сказал Эрон. — Завтра нас могут разобрать на запчасти. К чему условности? Я не против делить. Особенно с Барри. Он большой, тёплый... за ним не страшно. — Я тебе не щит, Эрон, — проворчал Баррикейд, но его голос дрогнул. Он поднял взгляд на Элэйн. — Но он прав. Если это единственный способ быть здесь, рядом с тобой... Я согласен. Воздух в отсеке стал горячим. Элэйн чувствовала, как бешено колотится её Искра, отдаваясь ударами в висках. — Мы... мы медитировали, — её голос предательски сел. — Закрыли... оптику... — К Юникрону медитацию, — выдохнул Эрон. Он подался вперёд. Медленно, давая ей шанс отстраниться, выгнать их из её убежища. Но она не двинулась. Его губы коснулись её щеки — осторожно, почти невесомо, на грани чувствительности сенсоров. Горячее дыхание обожгло аудиосенсор. Элэйн судорожно втянула воздух. Баррикейд издал низкий, утробный рык. Видя, что она не отталкивает, он больше не ждал. Его большая ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в проводке. Он притянул её к себе — резко, властно, присваивая. Его поцелуй был похож на столкновение астероидов — жёсткий, требовательный, со вкусом стали и отчаяния. Он целовал так, словно хотел забрать её дыхание себе. Элэйн вцепилась в его предплечье, чувствуя, как под пальцами напрягается металл. Когда он отстранился, тяжело вентилируя, она была дезориентирована. Мир плыл. — Моя очередь, — шёпот Эрона прямо в губы. Он целовал иначе — мягко, дразняще, кусая нижнюю губу, смазывая тот шторм, что поднял Баррикейд, своим игривым хаосом. Элэйн сидела между ними, зажатая в тиски двух абсолютно разных, но теперь неразделимых стихий. Шаттл вибрировал, неся их в неизвестность, но здесь, в этом тесном углу, который она сама выбрала для них троих, впервые за ворны войны, она почувствовала не холод пустоты, а обжигающее, живое тепло. — Вы невыносимы... — выдохнула она, когда Эрон наконец отстранился, но сама прижалась плечом к плечу Баррикейда. — Мы знаем, — отозвались они одновременно. И в полумраке каюты три пары окуляров вспыхнули, отражая друг друга. Эл наконец позволила себе расслабится в объятиях сразу двоих механоидов: черно-белый и черно-зеленый держали её карамельно-голубую фигурку со всей осторожностью. Они молчали, обдумывая всё произошедшее, смиряясь с тем, что им нужно изучить куда больше про отношения в их треугольнике. Чтобы мысли не доставали, Элэйн прикрыла оптику и сама не заметила, как погрузилась в офф. Им было не привыкать спать на твердом полу, но тепло эмполей вокруг было чем-то новым.  * В кабине пилотов «Вектора» атмосфера была куда более прозаичной и шумной, чем в остальных отсеках. Автопилот вёл шаттл сквозь звёздную пыль, а троица десептиконов решила скрасить долгий перелёт запасами сверхзаряженного, которые Стив (их любимый вехикон) любезно «забыл» на борту перед их вылетом. Дэш-Клоу сидела в кресле второго пилота, бесцеремонно закинув мощные сервоприводы прямо на приборную панель, едва не задевая навигационные сенсоры. Она покрутила в руках наполовину пустой куб и с усмешкой прислушалась к гулу корабля. — Ну и экипаж у нас подобрался, — фыркнула она, делая большой глоток. — Просто цирк на выезде. Она махнула рукой в сторону коридора, ведущего к жилым отсекам. — Слышали? У Эры с Аригоном стены ходуном ходят. Стоны такие, что я удивляюсь, как мы ещё с курса не сбились от вибрации.  Дэш перевела взгляд на потолок, словно пытаясь просверлить его взглядом. — А у нашей Снежинки с её двумя кавалерами — полная, мёртвая тишина. И вот это, честно говоря, пугает меня даже больше. Либо они там друг друга всё-таки переубивали в порыве страсти, либо... заняты чем-то таким, что требует полной концентрации. Серебристая фемка перевела насмешливый взгляд на угол кабины. Там, в командирском кресле, устроился Дэмалион. Файра сидела у него на коленях, уютно устроившись спиной на его массивной грудной пластине, пока бывший гладиатор по-хозяйски обнимал её за талию. — И только вы двое, — Дэш закатила глаза, салютуя им кубом, — сидите тут, как старые ворчуны на пенсии, и бухаете со мной под гул двигателя. Скукотища. Вы хоть иногда отлипаете друг от друга? Или у вас магниты в обшивку встроены? Дэмалион лениво приоткрыл один алый окуляр, блеснув в полумраке острыми, как у акулы, дентами. — Зависть плохо влияет на топливную систему, Дэш, — пророкотал он, крепче прижимая к себе связистку. — Найди себе кого-нибудь и перестань пускать яд в нас всех. Файра, которая до этого молча водила пальцем по краю своего куба, тихо рассмеялась. Звук был мягким, приглушённым маской. Она запрокинула голову, встречаясь взглядом своими золотыми окулярами с жёлтыми - подруги. — О, Дэш, не трать энергию на подсчёты, кто и как развлекается, — её голос звучал спокойно, с ноткой пьяной, но глубокой мудрости. — Ты не понимаешь. Это не просто привычка. Она погладила огромную ладонь Дэмалиона, лежащую у неё на животе. — Мы с Дэмом вместе дольше, чем я вообще живу на этом свете. Дэш поперхнулась энергоном, закашлявшись. — Чего? — она вытерла рот тыльной стороной ладони. — Это как? Ты хочешь сказать, что он нянчил тебя, когда ты была спарком? Звучит жутковато, подруга. — Метафорически, бестолочь, — хмыкнул Дэмалион, но в его взгляде на партнёршу читалась безграничная нежность, которая совершенно не вязалась с его внешностью убийцы. — Она имеет в виду, что мы прошли через столько переплавок, смен корпусов и дерьма, что всё, что было «до» встречи, уже не считается жизнью. Файра кивнула, прикрывая оптику и удобнее устраиваясь в объятиях своего гиганта. — Именно. Мой актив начался тогда, когда этот идиот впервые прикрыл меня щитом на арене. Так что смирись, Дэш. Мы вечные. Как ржавчина. Дэш-Клоу посмотрела на них, на то, как гармонично смотрятся хрупкая фиолетовая фем и огромный серебристо-синий гладиатор, и лишь махнула манипулятором, пряча улыбку в кубе. — Ладно уж, «вечные». Только чур, если начнёте опять ссорится, я ставлю на Файру. У неё удар ниже пояса поставлен лучше.