Повсюду в мире сянься удивительно

Устав взрослого человека гласит: не обращайте внимания на то, с чем ничего не можешь поделать, а если и это не получается — положите что-нибудь в рот. Таким образом, Шэнь Цинцю в момент признания чуть не подавился танхулу насмерть, а весь остальной месяц близкого сожительства с Ло Бинхэ только и делал, что ел. Исключительно благодаря тому, что он был могущественным заклинателем, не подверженным неудобствам жизни обычного человека, он не разожрался, подобно свинье на убой. Злобный демон ледяных пустошей, даже не присутствуя лично, смог подложить заклинателю еще одну внезапно появившуюся в его жизни свинью и испортить блаженный отпуск, включающий в себя по большей части практически полное игнорирование своего ребёнка с его нездоровыми любовными привязанностями. Дело в том, что после того, как Мобэй-цзюнь назвал Ло Бинхэ сыном императора демонов, лорду Цинцзин пришлось изъясняться своему ученику насчёт его родственников. Он был очень раздосадован, что именно на его плечи легла столь нелёгкая ноша. На самом деле, говорить с Ло Бинхэ после факта признания в теплых и нежных чувствах еще несколько недель было сложно. И без этого некрепкое психическое равновесие Шэнь Цинцю страдало практически ежедневно во время умывания холодной водой из бочки, что уж говорить о подобном. Конечно, он изначально подозревал, и даже был практически уверен, что его собственный приёмыш относится к нему совершенно не по вписывающимся в рамки их взаимоотношений образом. Но думать так и знать — разные вещи. Поверьте, когда вы видите настолько влюблённый взгляд в свою сторону, нужно быть полнейшим идиотом, чтобы не понять намерений смотрящего. Можно было надеяться, что это всё пройдёт ещё до того, как Ло Бинхэ осознает свои чувства и даст им порочное название «любовь», чтобы, как минимум, не переживать прямых ухаживаний и горящих возбуждением взглядов, но кому было какое дело до лорда Цинцзин с его надеждами и чаяниями. Итак, по перечисленному выше, стало ясно, почему мужчина никогда и не хотел связываться с треклятыми демонами. Ему-то и людей с головой хватало. Шэнь Цинцю вернулся в Цанцюн с твёрдым желанием убивать, а потому направить свое желание он решил на одного вполне конкретного человека, обитающего на Сяньшу. Благо, его высокое положение в ордене позволяло посетить пик прелестниц без излишних проблем, хоть Ци Цинци и смотрела на него осуждающе, когда он вызвал Лю Минъянь на личную беседу, но никак не помешала. Первая ученица лишь смогла бросить ей жалобный взгляд, в котором буквально читалось: «Наставница, спасите прошу!», но Шэнь Цинцю, как самый благонадёжный человек на свете, ободряюще ей улыбнулся, отчего девушка только больше съежилась. — Если с ней что-нибудь случится — через фэнь ты уже не будешь дышать, — сквозь зубы гневно процедила Ци Цинци. — Этот мастер не думает, что от ласковой руки шимэй он умрёт настолько быстро. Я предполагал бы долгую предсмертную агонию, — кисло улыбнулся Шэнь Цинцю. — Но этот лорд ни в коем случае не посмеет трогать твою ученицу, Ци-шимэй. У него есть всего лишь небольшой разговор к ней. Затем Шэнь Цинцю повёл Лю Минъянь в сторону отдалённой части пика, такую, где густая зелёная листва не позволяла ни услышать предмет разговора, ни увидеть говорящих. Возможно от того, чтобы насадить несчастную девушку на клинок его удерживал тот факт, что она сестра его дорого младшего братишки Лю Цингэ, с которым у них только недавно наладились любострастные и пламенные отношения, где уже его — по крайней мере, лишь раз в неделю — пытаются насадить на меч. Возможно, это из-за мелочного злорадного чувства, что Шэнь Цзю там — в своём гробу, в теле нынешнего Шэнь Цинцю — переворачивается, упиваясь гневом, смотря на мракобесную писанину этой замечательной девочки, на своей дурацкой лавочке посреди милой полянки тихой обители Цинцзин. Определиться точно было сложно. — Лю-шичжи, думаю ты понимаешь, почему этот мастер здесь, — смерил девушку ледяным взглядом Шэнь Цинцю, доставая ту злосчастную книжку, из-за которой у него по дороге чуть не случился инфаркт. Девушка, увидев то, что достал глава пика учёных, пугливо вздрогнула. — Простите, пожалуйста, Шэнь-шибо, — тихо проговорила Лю Минъянь, даже не пытаясь оправдаться. Видимо, та уже приняла свою смерть в столь юном возрасте, лишь надеясь, что брат за неё отомстит. — Знаешь, — тяжко начал мужчина, приложив пальцы виску, — можешь заходить к этому мастеру на пик получать уроки основ писательского искусства. В последствии, этот мастер попросит Му-шиди, чтобы он дал тебе пару книг из библиотеки пика Цяньцао. Это ведь всё совершенная научная неточность! Какой кошмар, дожили! — в сердцах стукнул веером по ладони заклинатель. — Ну кто берёт мужчину без подготовки?! Так же и порвать кишку можно! Девушка подняла кроличий взгляд на Шэнь Цинцю и неверяще проговорила: — Что? «Меня что не убьют?» — недоумевала первая ученица, рассматривая на подозрение густую рощу. — Говорю тебе, Лю-шичжи, хуйня это всё. Переписывай, — раздраженно взмахнул веером Шэнь Цинцю, раскрывая его. — Да и почему это я снизу? Это ведь очевидно, что я сверху! Нет, ну ты Бинхэ видела вообще? Он еле сдерживается, чтобы не заплакать мое ханьфу, — неиствовал лорд Цинцзин, забыв обо всех приличиях, как только написанное всплыло в его памяти. Лю Минъянь всё ещё не могла понять, что только что услышала. В одно мгновение у девушки появилось множество вопросов ко второму лорду: начиная от того, почему возвышенный глава пика искусств ругается, не разбирая выражений, заканчивая тем, почему тот решил, что сверху, ведь всё очевидно не так! — Эта ученица отвечает Шэнь-шибо. Эта считает, что если Шэнь-шибо будет находиться сверху, то в таком случае, это он должен был склонить шисюна Ло к интимной близости. Очевидно, что возвышенный, — теперь Лю Минъянь уже не была в этом уверена, — лорд Цинцзин не может поступить так! Падение прекрасного небожителя в пучину человеческого греха, в грязь разврата — подобный сюжет будет в разы лучше! Глава Цинцзин нахмурился. Он определённо не хотел принимать тот факт, что его переспорила мелкая извращенка. — Этот мастер предлагает обсудить детали за чашкой чая, заодно тебе предоставится возможность лично познакомиться с Ло Бинхэ, — предложил Шэнь Цинцю. — Прошу также объяснить твоё отсутствие шимэй Ци корректно. — Поняла! Ждите меня! — быстро поклонилась Лю Минъянь и, вскочив на меч, направилась к владычице пика. Тяжко повздыхав над тенденциями молодого поколения, лорд Цинцзин достал Сюя и вернулся в бамбуковую хижину ожидать гостью и морально подготовить Ло Бинхэ к встрече. Опустившись на полянке около дома, Шэнь Цинцю сразу встретил обрадованного Ло Бинхэ, выбегающего из дверей бамбукового домика, что сияя счастьем, сразу подскочил вплотную к наставнику. — Учитель! — воскликнул юноша. — Я так рад, что вы вернулись! Полдник уже готов! — Вот, Бинхэ, скажи честно — опустим тот факт, что по-другому ты не можешь, — но вот как ты, вот ты, кто только и может заунывно поскуливать «Учитель», можешь поиметь меня? МЕНЯ! — раздражённо ударил по ладони веером Шэнь Цинцю. Негромкий хлопок веером произвёл по-настоящему удивительный эффект на Ло Бинхэ, который опять затерялся где-то между жизнью и смертью, судорожно пытаясь осознать только что выданную ему информацию, и перебрать в голове все установки на дальнейшие действия. — Мне кажется, что он просто потерял дар речи, шибо Шэнь, — послышался позади вкрадчивый голос Лю Минъянь. — Это и неудивительно, — горько вздохнул лорд Цинцзин. — Недоразвитые центры эмоций Бинхэ находятся в примитивной части его мозга, так называемом амигдале. В то время как разговорные центры находятся в развившемся относительно недавно неокортексе. Первое частенько берет вверх над вторым, что и даёт научное обоснование произошедшему передо мной… Ну или он просто не понял вопроса, — прикинул Шэнь Цинцю. — Наверное, я и вправду не понял вопроса, — с видимым опустошением в голосе пробормотал Ло Бинхэ. — Ну вот, — всплеснул веером в руке лорд Цинцзин, обернувшись к первой ученице Сяньшу, он продолжил: — И как такая недотепа может быть сверху? — Шибо Шэнь, возможно, факты на вашей стороне, но вы же не хотите предстать пред обществом грязным извращенцем, соблазняющим собственных учеников? — почти что наставительно поинтересовалась Лю Минъянь. — Единственный кто здесь кого-то соблазняет так это мой милый ребёнок! — оскорблено воскликнул Шэнь Цинцю. — Учитель, я не ребёнок, мне уже семнад— — Тебя спрашивали?! — гневно рявкнул на него лорд Цинцзин. — Нет, — жалобно шмыгнул носом Ло Бинхэ. — Тогда заткнись! — в раздражении стукнул закрытым веером по голове своего ученика Шэнь Цинцю, на что юноша поднял на него исподлобья горящий возбуждением взгляд, за что повторно получил аксессуаром по голове уже не горизонтально — почти безболезненно, — а с большим гневом, вертикально, прямо корешком, по голове. Ло Бинхэ болезненно ойкнул, когда нефритовая подвеска веера чуть не пробила дыру в его макушке. — Не похоже на здоровые отношения, — задумчиво протянула себе под нос Лю Минъянь. — Почему все так говорят? — возмутился Шэнь Цинцю. Немного погодя он оповестил: — Этот мастер будет ждать вас в бамбуковой хижине, — взмахнув рукавами, горный лорд оставил подростков одних. Первая ученица подошла к Ло Бинхэ и ободряюще похлопала его по плечу. Вздохнув, она сочувственно произнесла: — Соболезну…ю — девушка осеклась, когда юноша обернулся к ней с струящейся довольством широчайшей улыбкой и задымленным вожделением взглядом. Лю Минъянь моментально переменила свои взгляды на все их взаимоотношения. Очевидно Ло Бинхэ сверху! Как она могла хоть на секунду подумать иначе? — Учитель, — сглотнул юноша, возвращая себе обычное расслабленное лицо, — бывает иногда жесток, но… — Ло Бинхэ быстро облизнул губы, — в остальное время мой Учитель очень добр к этому ученику. — К-конечно, — дрогнувшим голосом согласилась Лю Минъянь. — А ещё, шимэй, — предупреждающе блеснул глазами Ло Бинхэ, — мой Учитель не грязный извращенец, соблазняющий собственных учеников. Прошу тебя об этом помнить, — добродетельно улыбаясь, раздраженно процедил он. Лю Минъянь внезапно поняла, что не будь она гостьей Шэнь Цинцю, то Ло Бинхэ бы уже закапывал её прямо вот на этой замечательной полянке перед домом горного лорда, а затем бы принёс своему Учителю её голову как трофей. Настолько полнящимся искренней ненависти и гнева выглядел его взгляд. Первая ученица судорожно кивнула и широкими шагами, граничащими с бегом, не оглядываясь, направилась прямо в сторону бамбуковой хижины. Шэнь Цинцю перелистывал страницы той самой книжки, подчёркивая то, что ему, как главе пика искусств, не приходилось по вкусу — по большей части всё. Заметив вошедших, он отложил кисть и рукой пригласил гостью сесть. — Бинхэ, приготовь нам чаю, пожалуйста, — попросил лорд Цинцзин. — Конечно, Учитель! — в момент на лице Ло Бинхэ разошлись тучи, и он радостно направился к чайнику, мурлыкая что-то себе под нос. «Вот какой у меня милый ребёнок, не то что окружающие», — растрогался Шэнь Цинцю. «Вот какой сразу милый стал», — фыркнула Лю Минъянь. «Надеюсь, Учитель меня всё-таки отымеет», — замечтался Ло Бинхэ. Юноша подал им чай, а затем направился на дневную тренировку. Первая ученица серьёзно призадумалась, как бы ей Ло Бинхэ в чай не плюнул, потому отодвинула его в сторону и так за всю встречу с лордом Цинцзин к нему и не притронулась. Со стороны могло показаться, что действия Шэнь Цинцю были нелогичны и противоречили сами себе, ведь определённо только недавно он хотел зарубить девушку, но у него было много времени обдумать произошедшее. Он пришёл к мысли, что, во-первых, убивать девчушку стоит разве что только за плохие сюжеты. Во-вторых, написание личных историй победить практически невозможно, а цензуру, к великому сожалению, здесь пока ещё не придумали. Потому он сошёлся на мнении: раз не можешь победить — возглавь. — Восемьдесят процентов прибыли, — твердо сказал лорд Цинцзин. — На части этого мастера стоит обговорить это с несколькими горными владыками, предоставить тебе ознакомительные материалы и распространить тобою написанное. А также мое честное имя! — Вот уж нет, шибо Шэнь. Сорок процентов и точка, — парировала Лю Минъянь. Шэнь Цинцю призадумался. — Шестьдесят. — Пополам. И это моё последнее слово, — отрезала первая ученица. Лорд Цинцзин нахмурился и приложил веер ко лбу, кивнув своим мыслям, он коротко бросил: — Хорошо. Дальше шло напряжённое обсуждение деталей. Шэнь Цинцю, конечно же, от обсуждений самого себя в постельных сценах на протяжении двух шичэней радостно душе явно не было, но с другой стороны — разбираться с этим оригинальному лорду Цинцзин. Нынешний же Шэнь Цинцю просто умирал со скуки в ордене. Его распорядок дня выглядел примерно так: утром поесть, днём посмотреть, что делают дети, а потом поесть, вечером заглянуть в павильон мудрости, а затем поесть, ночью, не желательно, но тоже поесть. А вся эта затея хоть как-нибудь разгоняла тучи над серым небом его жизни. На самом деле, деньги-то ему были нужны не сильно. Ведь всегда можно просто выклянчить у кого-нибудь, особенно, когда тот же глава ордена с радостью их даст. В мире, где не было интернета и никакой стоящей внимания литературы, разве что освобождение демонического наследия Ло Бинхэ было событием увлекательным. Однако с Шэнь Цинцю обычно подобного не случалось, и жизнь его была тосклива. — Ты знакома с первой ученицей Цяньцао? — детально расспрашивал обо всём лорд Цинцзин. Лю Минъянь немного помялась, но ответила достаточно твердо: — Да, мы с ней много общаемся. Она консультировала меня по некоторым вопросам. — Если она консультировала тебя по некоторым вопросам о том, кто как кого имеет, то этот мастер попросит Му-шиди назначить новую первую ученицу, — истолковал это по-своему Шэнь Цинцю. — Нет-нет, шибо Шэнь, — замахала руками Лю Минъянь, — она рассказала мне, что у вас с шисюном Ло достаточно близкие взаимоотношения, и вы уже чуть больше года живете вместе. — Определённо это было моим лучшим вложением, — довольно протянул Шэнь Цинцю. — А что шичжи Жоу сказала про ошибки в твоём тексте по части двойного совершенствования? — Это моя первая работа, и вышла она недавно, — неловко проговорила Лю Минъянь. — Шицзе ещё не успела её прочитать из-за высокой загруженности пика Цяньцао. — Хорошо, что не успела, — хмыкнул лорд Цинцзин. — Кстати, кому из учениц пика Цинцзин досталась эта, — Шэнь Цинцю покрутил сборник в руках, не смея называть это книгой, — работа? Лю Минъянь отвела взгляд в сторону и промолчала. — Я их не убью, — добавил Шэнь Цинцю. — Нин Инъин очень помогала с портретом персонажей, и ей книга досталась одной из первых, — всё-таки рассказала Лю Минъянь, даже не подозревая на что только что подписала подругу. — Понятно, — безразлично ответил лорд Цинцзин, чтобы не выдать то, сколько вариантов мучительных способов убийства в мгновение пронеслись красочной вереницей в его памяти. Дальше они обсудили языковую составляющую и Шэнь Цинцю любезно выдал первой ученице Сяньшу приглашение на посещение любых занятий его пика, покуда та хотя бы не перестанет путаться, чья рука куда полезла. Лорд Цинцзин также написал краткое прошение на руководство по двойному совершенствованию между мужчинами пику Цяньцао, чтобы Лю Минъянь без проблем могла его забрать, предоставив записку от горного владыки. Кто бы знал, чем это ему аукнется.

***

На следующей же встрече Му Цинфан устроил Шэнь Цинцю мучительно долгий допрос почём его дражайшему другу понадобилась подобная литература, и не окажется ли он сам внезапно прижатым к постели вторым лордом, потому, как изъяснился лекарь, к таким переменам в его мирной жизни он готов не будет. — Му-шиди, успокойся никто тебя никуда не завалит, — пытался успокоить раздосадованного подобными открытиями лекаря лорд Цинцзин. — Прощанье с девственностью я представлял себе несколько иначе, — угрюмо повторял себе Му Цинфан, абсолютно не впечатлённый увещеваниями старшего. — Понимаешь, я хочу по любви, а не так… — Ты за кого меня принимаешь вообще? — возмутился Шэнь Цинцю. Лорд Цяньцао вперился в собеседника взглядом и изогнул бровь, выражая недоверие словам говорящего. — За обрезанного рукава, что питает нездоровую привязанность к своему собственному ученику, — пожал плечами лекарь. — Ты меня даже чуть не убил из-за него! — обиженно воскликнул лекарь. Му Цинфан кристально ясно помнил тот день: Ло Бинхэ приковылял на Цяньцао после тренировки с Лю Цингэ, а сам он, пребывая в сладком неведении будущего, невинно потягивал чай и совершенно не ожидал угрозы жизни со стороны своего любимого шисюна, что за мальчика был готов его зарезать. Шэнь Цинцю откровенно опешил. Он ещё долго не мог найтись с ответом, покуда обиженно не пробубнил: — Вообще-то это Ло Бинхэ ко мне лезет.

***

С того дня Лю Минъянь ещё множество раз бывала в бамбуковой хижине. В одну из таких встреч к ним вломился Лю Цингэ с какой-то глыбой в руках, открыв дверь ногой и заходя с таким видом, будто это был его дом. Когда мужчина увидел двоих сидящих за столом, что в момент огрели его хищными взглядами, будто звери, у которых вырвали добычу из-под носа, булыжник из его рук упал и с громким стуком проломил пол домика горного лорда Цинцзин. Шэнь Цинцю почти слёзно прошептал что-то вроде: «Ах, гравитация, бессердечная ты сука», но Лю Цингэ, будто его и не заметив, нахмурившись, обратился к сестре: — Яньянь? Что ты здесь делаешь? — Братец, — плотоядно прищурилась Лю Минъянь. — Горный лорд Шэнь даёт мне наставления. — Бедный пол, — продолжал тоскливо стенать себе под нос Шэнь Цинцю, размышляя стоит ли кинуть веером в лорда Байчжань, или тот всё-таки в ответ кинет ему эту глыбу в нос. Лю Цингэ все ещё игнорировал страдальческие причитания горного лорда Цинцзин об интерьере собственного дома и продолжал расспрашивать сестру: — Какие наставление? — потемнел лицом Лю Цингэ. — Лорд Шэнь владыка пика искусств, — вздохнула Лю Минъянь, — он, конечно же, дает мне наставления в писательском искусстве. — Мгм, ясно, — недоверчиво ответил Лю Цингэ. — Шиди, прости, что вмешиваюсь, но что это, — расхрабрившись, Шэнь Цинцю указал веером на почивший пол и причину этого веером, — такое? — Плита истины натуры. Она загорается алым, если рядом находится демон, — горестно посмотрел на булыжник Лю Цингэ. — Видимо, сломалась. — Очень жаль, — закатил глаза Шэнь Цинцю. — Ты можешь забрать её и покинуть мою скромную обитель, оставив в ней хоть камень на камне? У нас с твоей сестрой важный разговор. Сложив руки на груди, Лю Цингэ раздражённо фыркнул и обратил взгляд на Лю Минъянь, спрашивая ее. Та лишь пожала плечами и развела руками, примирительно улыбаясь. Лорд Байчжань недовольно что-то буркнул на своём хмуро-шидийском языке, взял глыбу в руки и, хлопнув дверью, вышел из бамбуковой хижины, проклиная Шэнь Цинцю на чём свет стоит. Сразу, как послышался стук двери, Лю Минъянь многозначительно взглянула на своего собеседника. Тот мог увидеть, как черти Диюй начинали парад в её глазах. — Он же твой брат, — отвёл взгляд вслед уходящему глава Цинцзин. — Лорд Шэнь, это совершенно неважно, — отмахнулась от его упрека Лю Минъянь. — Лучше расскажите, какие у вас с моим братом взаимоотношения. Шэнь Цинцю поднапрягся, пытаясь вспомнить что-нибудь предосудительное между ним и его драгоценным шиди. Перерыв закоулки своей памяти, он задумчиво пробормотал: — Ну… я ему в любви признавался. — А он что? — сразу воодушевилась Лю Минъянь, будто даже не удивившись подобному ответу. — Промолчал, — угрюмо буркнул Шэнь Цинцю. — Значит вопрос остаётся открытым? — заинтригованно улыбнулась первая ученица Сяньшу. Лорд Цинцзин ахнул, а затем губы его предвкушающе разъехались, и он в красках вообразил себе новую главу с очаровательным младшим братишкой. — Пещеры Единства Душ; это было почти три года назад…