Повсюду в мире сянься удивительно

Шэнь Юаня, милейшей души человека, по выходу из заведения внезапно заглотил решительно молчавший весь ужин Чжучжи-лан, что уже должно было навести на мысли о неблагонадёжности этого змея. Только после того, как младший брат главы Цинцзин устроил невиданный по своей силе погром внутренностей генерала демонов, Чжучжи-лан соизволил выплюнуть гостя. Оглядевшись, Шэнь Юань понял, что они не сдвинулись с точки отправления ни на цунь. А невдалеке пополам сгибается со смеху Таньлан-цзюнь хохоча, приговаривая себе: «Племянник, ну что же ты так! Ах, племянник, мы же почти семья!». — Цзюнь-шан, — виновато отозвался Чжучжи-лан. — Это же была Ваша идея. Ситуация, представившаяся Шэнь Юаню, при внешней своей невинности была ужасна. Его, человека интеллектуального, не увлечённого в битве с силами его превосходящими, заманили, как он теперь понял, в самую настоящую ловушку. А если не ловушку, то в организацию, по всем признакам ненадёжную. Если говорить совсем просто — заклинателя, не учившегося ни года в какой бы то ни было школе, окружали два внезапно воскресших могущественных демона, клятва на крови с которыми заключена не была. Да и думалось ему, что попроси он — это станет последней просьбой в его жизни. Пока Шэнь Юань размышлял, с каждой секундой предаваясь всё большему отчаянию, Таньлан-цзюнь, милостиво спустившись до невзгод своего слабонервного зятя, усадил того верхом на внезапно обратившегося огромной змеей с золотым паланкином Чжучжи-лана. Такой процессией троица направилась в Цзиньлань. Император демонов с завидной педантичностью допрашивал своего нового товарища о его половой жизни. Шэнь Юань отвечал неохотно, ибо никакой половой жизни у него в помине не было, а Таньлан-цзюнь не переставая, журил его за это, уверял, что пора бы уже приступать к действиям решительным. — Племянник тоже хороший вариант. Вы не думали о гареме? — полюбопытствовал глубоко увлечённый Император демонов, искусно сделав вид, что не заметил задушенного змеиного писка под собою. — Думал, — меланхолично ответил Шэнь Юань, оглядывая быстро сменяющее окружение, лишь бы не смотреть в глаза демона, так яростно желавшего в подробностях рассмотреть его в позициях интимных и неудобных. — Только вот брат увёл у меня одного. — Вот же! — воскликнул Таньлан-цзюнь, всплеснув руками. — Как интересно! Можно поподробнее? Шэнь Юань, по сути дела, лишь догадывался о связи Шэнь Цинцю с главой школы, предполагая, что игры за закрытыми дверями бамбуковой хижины у них бывают разные, в основном, зная характер брата, насильственные. Но Юэ Цинъюань выглядел столь радостно, будто и не было внутренного кровотечения, что иногда младший брат Цинцзин думал, не ушибся ли он сам. Не может же быть глава ордена Цанцюн мазохистом! Он же выглядит так, будто только и мечтает, чтобы его ласково почесали за ушком, приговаривая, какой он хороший мальчик. В этом потоке мыслей внезапно появился Ло Бинхэ на поводке, гавкающий «Учитель! Учитель! Учитель!» и возбуждённо виляющий пушистым хвостом во все стороны. От внезапно представшей его взору картины Шэнь Юань сначала забыл, как дышать, потом расплылся в глупой улыбке, а затем встрепенулся, поняв, что он потерял своего демонёнка где-то на просторах Древнего сянься Китая, и неизвестно в каких местах чертёнок пропадает! Вдруг он, разобидевшись на наставника, решил отомстить, переспав с кем-нибудь другим! Шэнь Юань резко разозлился, рассматривая варианты, что сделает с Ло Бинхэ, которого уже успел окрестить поганым левобережником. — Мастер Шэнь, — послышался вкрадчивый голос Таньлан-цзюня. — Вы выглядите так, будто Вы сейчас кого-нибудь придушите. Вам так обидно, что брат увел у Вас члена гарема? — Что? — выпал из красочных картин Шэнь Юань. — Брат увёл у меня члена гарема? Когда? — Вы же только что об этом говорили, мастер Шэнь, — обеспокоенно произнёс Таньлан-цзюнь. — Точно-точно, — опомнился Шэнь Юань. — Шэнь Цинцю спит с главой Юэ. — Глава Юэ, — посерев лицом, повторил Таньлан-цзюнь. — Мы с ним, однако, не в лучших отношениях. Если у них будет свадьба, то мне придется породниться со своим убийцей. Кто же я ему тогда буду? — безэмоционально, в никуда спросил Таньлан-цзюнь. — Вы уже успели выдать меня замуж за Вашего сына? — недоумевал Шэнь Юань, не поспевающий обрабатывать поток такого количества родственников. — Как же иначе! Но на Вашем месте, я бы выбрал племянника, — обратно вернув себе радостную улыбку на лицо, ответил Таньлан-цзюнь. — Я даю своё благословение и очень обижусь, если вы меня не пригласите на свадьбу. А как отец мужа, я бы попросил ещё посмотреть на вашу брачную ночь. Лучше один раз увидеть, нежели сто раз услышать! — Нет, — доброжелательно улыбнувшись до боли в щеках, отрезал Шэнь Юань. — Мастер Шэнь, между родственниками не может быть тайн, — обиженно протянул Таньлан-цзюнь, откидываясь на подушки. — Демоны не особо ценят родственные связи, предпочитая поклонение силе, — продекламировал учебник с пика Цинцзин Шэнь Юань. — Вы правы, — усмехнулся Таньлан-цзюнь. — Тогда скажу иначе: это лишь литературный интерес. — Всё равно нет, — агрессивно подбочился Шэнь Юань, придавая себе важности. К вящему изумлению Шэнь Юаня, это сработало. Таньлан-цзюнь, махнув на него рукой, потянулся за книжкой. Не успел младший брат главы Цинцзин обрадоваться наступившему покою, как Император демонов начал зачитывать вслух, показывая актёрское мастерство, лучшее, чем у самого Шэнь Юаня, что он неохотно признал, выслушивая, как он сам стонет и всхлипывает под Ло Бинхэ в озвучке отца последнего. — Всё-таки графомания потому и читается увлечённо, что пишется увлечённо, — пробубнил Шэнь Юань, когда Таньлан-цзюнь, сделав театральную паузу, замолчал. — От этого пятьдесят оттенков серого так популярны… — Что за пятьдесят оттенков серого? — пододвинулся ближе Император демонов, выжидающе наклонив голову. — Здесь ещё не написана. В будущем издадут. По моим подсчётам, семь с половиной столетий, и эта книга будет у Вас на столе, — пожал плечами Шэнь Юань. — Жаль, что не доживу, — развёл руками Таньлан-цзюнь. — Удивительно, что Ваше провидение распространяется и на подобное, мастер Шэнь. — Почему не доживете? — Тело цветка росы луны и солнца не приспособлено к демонической энергии, так что осталось мне недолго, — объяснил Таньлан-цзюнь таким тоном, словно говорил о погоде. — А почему бы не вырастить новое тело, используя искусственный мутагенез? — задумался Шэнь Юань. — Если с пшеницей сработало, то почему сейчас не получится? Возьмём, например, некое количество демонической энергии и будем подпитывать ею росток, чтобы он приспособился. — Конечно, мастер Шэнь, это замечательно, но боюсь, что ростков цветка росы луны и солнца больше не осталось, — без явного интереса сказал Таньлан-цзюнь. — В месте их естественного обитания, конечно же, нет. Но этот мастер давно отдал их на разведение главному лекарю Цанцюн, главе пика тысячи трав, Му Цинфану. У него там грядка такая, что кажется, что он там марихуану выращивает, — усмехнулся Шэнь Юань, а потом нахмурился и добавил: — Хотя чёрт его знает, может и выращивает. За обсуждением возможного тайного положения наркобарона у лорда Цяньцао и тем, как двое демонов и один собутыльник достанут у лекаря, втайне торгующего нелегальщиной, цветок росы луны и солнца, прошло столь много времени, что на горизонте уже начал заниматься Цзиньлань. Город, как полагается одному из главных торговых узлов, был немалым, и это было видно издалека по возвышающимся башням. Сразу попасть туда внутрь не удалось — адепты храма Чжаохуа установили над городом гигантский купол, так что ни летающие мечи, ни иные создания, обладающие духовной силой, не в состоянии сквозь него проникнуть. Это всё, конечно же, было угрожающим лишь с первого взгляда. А вот почётный эскорт Шэнь Юаня, который, в свою очередь, выглядел как трепетная дандере и друг-извращенец, подначивающий к тройничку, на самом деле являлись двумя, предположительно, самыми сильными существами во всём Древнем сянься Китае. Потому уже через палочку благовоний барьер от почётных мастеров храма Чжаохуа имел в себе пробоину внушительных размеров, через которую троица и проникла внутрь. — Пока что нам неизвестно, где находится Лао Гунчжу, — сообщил Таньлан-цзюнь. — Вы можете прогуляться. Тем более! — внезапно радостно воскликнул Император демонов. — Убьём мы его самостоятельно, так что вы развлекайтесь, вылавливая сеятелей. Этим же занимаются заклинатели? — Тут как посмотреть, кто такие заклинатели, — по-философски заметил Шэнь Юань. — Я обладаю золотым ядром и духовным клинком, но заклинателем себя не считаю, — помолчав, он добавил: — Однако я всё же, пожалуй, прогуляюсь. — Будьте аккуратны, мастер Шэнь, — внезапно подал голос Чжучжи-лан, неловко помахав рукой. — Вам также мои наилучшие пожелания, — вежливо улыбнувшись, попрощался Таньлан-цзюнь, обернулся, и пошёл в другую сторону вместе с племянником, обсуждая какие-то пошлости. Оставшись один посреди зачумлённого города, Шэнь Юань старался понять, а чего ему дома не сиделось и с чего его потянуло на столь странные развлечения. Лучше бы ждал Ло Бинхэ, чтобы потом сделать выговор за измену. «Видел я такой фильм, — подумал Шэнь Юань, оглядываясь по сторонам. — Милая девочка оказалась посреди пустого города, а потом к ней подошёл незнакомец…» И вот с такими безрадостными мыслями младший брат главы Цинцзин зашагал по широким улицам Цзиньланя. По мере того, как он приближался к центру города, количество встреченных им прохожих постепенно увеличивалось, однако улицы всё равно были достаточно пустынны. Закутанные в чёрное люди торопливо пробегали мимо, не обращая ни малейшего внимания на заклинателя. — М-да уж, ничего интересного, — вздохнул Шэнь Юань. — Поесть здесь страшно, может есть где поспать? — Шэнь Цинцю? — послышался позади чей-то голос. «Ну вот, — тоскливо пронеслось в голове Шэнь Юаня, — сюжет повторяется. Зря я про поспать сказал…» С отсутствующим видом обернувшись, Шэнь Юань чуть не подпрыгнул от радости. — Лю Цингэ! — вприпрыжку подбежал он к главе Байчжань, радостно улыбаясь. — Как хорошо, что это именно ты, а не какой-нибудь маньяк! Как дела? — Шэнь Юань, — с неловким видом поправил себя Лю Цингэ, потупившись в сторону, — я в порядке. Что ты тут делаешь? — Мне бы самому знать. Нужно было дома сидеть, — расплывчато ответил Шэнь Юань. — Сколько сеятелей поймал Великий и Ужасный Бог Войны? — заведя руки за спину, кокетливо поинтересовался младший брат главы Цинцзин. — Сеятелей? — переспросил Лю Цингэ. — Ты думаешь это их вина? — Пророческие навыки, — показательно стукнув себе пальцем в лоб, Шэнь Юань выдал оправдание на все случаи жизни. — Они не врут. Можно составить тебе компанию? — Конечно, — бросил Лю Цингэ, и, моментально отвернувшись, быстрыми шагами направился ближе к центру города. Чем ближе они шли к центру, как было сказано ранее, тем больше становилось людей в округе, покуда кое-что странное не попалось под острый взгляд лорда Байчжань. Хоть и внешне то, на что обратил внимание Лю Цингэ, можно было назвать обычным, но что-то ему подсказывало неправильность происходящего. Пока глава пика ста битв рассматривал бродяг, заваривающих дурнопахнущий куриный суп, в него врезалась, как понял Шэнь Юань, старушка возраста, близкого к посмертному. А потом, поспешно извинившись, припустила трусцой, скоростью которого даже Шэнь Юань, обладатель тела заклинателя, похвастаться бы не смог. А затем этот ходячий труп одним ловким движением запрыгнул на крышу! — Я за ней! — крикнул Лю Цингэ и, вскочив на Чэнлуань, оставил и без этого одинокого и скучающего младшего брата главы Цинцзин. Шэнь Юань, осмотрев улицу, направился куда глаза глядят, тоскливо пиная камни под ногами, переживая за своего потерявшегося невесть где любимого изменщика-демонёнка. Внезапно, спустя всего палочку благовоний ковыляния по улицам пустынного города, Шэнь Юань, благодаря развитому чутью на любую угрозу для его причинных мест, уловил некую опасность. И сложив печать, пустил меч в полёт. Младший брат главы Цинцзин не понял как, но он отбил блеснувший рядом с ним клинок, уже готовый располосовать его на двух совсем маленьких братишек главы Цинцзин. — Убью к чертям собачьим! — угрожающе рявкнул Шэнь Юань, крепко вцепившись в меч. — Старейшина Шэнь? — испуганно пробормотал Гунъи Сяо, перепугавшись устрашающего вида старшего. — Я тебе в следующий раз знаешь, куда этот клинок засуну? — процедил Шэнь Юань, зачехлив меч. — И нет, я не старейшина Шэнь, а лишь мастер Шэнь. Но с тобою я знаком в качестве лорда Цинцзин, хоть им и не являюсь. Я — Шэнь Юань, младший брат Шэнь Цинцю. — Приятно познакомиться? — неловко сказал Гунъи Сяо, перепугавшись перспективы ознакомиться с местами, куда мастер Шэнь собирался засунуть ему свой клинок. — Приятно, — успокоившись, мягко ответил Шэнь Юань. — Можно ли мне составить тебе компанию? — Конечно, мастер Шэнь! — засветился Гунъи Сяо и когда они направились дальше на разведку, он рассказал: — Этот адепт был направлен, чтобы расследовать происходящее в городе, и я возглавляю наш отряд, — гордо сообщил юноша, распустив уста в сияющую улыбку. Таким образом, Шэнь Юань, пригревшись к заграничной, если можно так выразиться, версии Ло Бинхэ, с видом важной деятельности ходил по улочкам, пока Гунъи Сяо внезапно не остановился у пятиэтажного чахлого домика терпимости, не подошёл к плотно заткнутой двери и, подняв тонну пыли, не отпер её. — Позвольте познакомить Вас с нашим отрядом, — отойдя чуть поодаль, освобождая вход, предложил Гунъи Сяо. — Тем более, кое-кто думаю будет Вам знаком, — улыбнувшись, таинственно закончил юноша. Шэнь Юань совершенно не понял, кого он может знать из свиты цветочного Дворца, но уверенно кивнул, будто уже понял, о ком идёт речь. Здание изнутри выглядело так же чахло и пожито, как и снаружи. Половицы зловеще хохотали под ногами, а на свету играла тонна пыли, поднимаемая гостями заведения. На подходе к лестнице, его слуха достигли звуки, доносившиеся со второго этажа. Шэнь Юань устремился туда, по пятам следуя за Гунъи Сяо, что бросал какие-то шифруемые взгляды, смысл которых он никак не мог понять. Внезапно его слуха достигла фраза: — Никаких проблем. Эти два слова сначала заставили Шэнь Юаня встать столбом, глупо моргая, а затем галопом, пропуская по три ступеньки, запрыгнуть на лестницу. — Бинхэ! — воскликнул он не то радостно, не то рассерженно, вмиг запрыгнув на второй этаж. — Учитель? — встрепенувшись, пискнул Ло Бинхэ, обратив испуганный взгляд в сторону наставника. — Учи-и-итель! — визгливо передразнил Шэнь Юань и резко кинул в него веер. Ло Бинхэ виновато улыбнулся, что на его красивом лице выглядело непривычно отвратительно, и потупил взгляд в пол, сложив руки в поклоне. Оглядев удивлённых таким поведением девушек вокруг своего ученика, Шэнь Юань презрительно скривился и холодно сказал: — Пошли поговорим. Сейчас же. — Конечно, — тихо отозвался Ло Бинхэ и подошёл к наставнику, не поднимая взгляда. Выглядел Ло Бинхэ как нашкодивший щенок, грустно виляющий опущенным пушистым хвостом и оглядывающийся обиженным виноватым взглядом на любимого хозяина. Такое поведение только укрепляло младшего брата главы Цинцзин в мыслях, что Ло Бинхэ присматривает себе альтернативу! — Надеюсь твои… — Шэнь Юань запнулся, не зная как обозвать тех, с кем ему изменяет его демонёнок, — друзья разберутся сами, — и бросил на всех них ледяной взгляд с тонной презрения. Даже бедняга Гунъи Сяо получил, и с виноватым видом попятился назад. По лестнице двое шли молча. И как только они свернули в тёмный одинокий переулок, где не было ни души, и который по совместимости являлся прекрасным местом для убийства, Шэнь Юань угрожающе заговорил: — Изменяешь мне, да? — Что? — Ло Бинхэ аж подпрыгнул от удивления. — Вот так ты, да, — скорбно помотал головой Шэнь Юань, облокотившись на одну из стен. — Поначалу весь такой под светом фейерверка: «Учитель, я Вас люблю», а затем, получив своё, сбегаешь к первым попавшимся женщинам! — Учитель! — возмущённо воскликнул Ло Бинхэ и, приложив руку к сердцу, продолжил уже спокойно: — Я бы никогда, — и внезапно шагнув вплотную к наставнику, обнял руки Шэнь Юаня своими и, наклонив голову, твёрдо произнес, смотря прямо в глаза: — Я люблю только Вас! Тьфу ты! Какие слащавые фразы! Но в противовес своим же словам Шэнь Юань почувствовал, как лицо заливает предательский румянец, плескаясь по всему телу, что уши горят, как в печке, а дыхание становится подозрительно громким. Кажется, что даже кроме него ничего нет в округе. Услышав от Учителя «получив своё», Ло Бинхэ как молнией прошило, прокатившись мурашками по всему, ударяясь прямо в грудь. Это придало демонёнку небывалой решимости. И он, осмотрев очаровательно покрасневшего наставника, притянул его для поцелуя, неумело ударяясь зубами, прижимая схваченные руки Шэнь Юаня к своему бешено стучащемуся сердцу. Шэнь Юань не понял, как такое произошло, но уже через несколько секунд он отвечал, вымещая накрученную себе обиду, абсолютно растеряв все мысли в этой нахлынувшей волне эмоций, и высвободившимися руками впился в чужие густые волосы, мстительно царапаясь. На Ло Бинхэ это произвело ровно противоположный от ожидаемого эффект, и он возбуждённо зарычал, наклонил голову, углубляя поцелуй. Если всё начиналось с невинного соприкосновения губами, в какой-то мере даже испуганного, то уже спустя фэнь, младшего брата главы Цинцзин Ло Бинхэ прижал к стене, одной рукой нежно прикоснувшись к щеке, а второй жадно обхватив талию. — За жопу хватать надо, — немного отстранившись, тихо посоветовал в чужие губы Шэнь Юань. — Как скажет Учитель, — ласково произнёс Ло Бинхэ, лукаво улыбаясь. Забываясь от счастья, Ло Бинхэ пытался грамотно сделать всё, как указывал наставник, недовольно постанывая, когда юноша хватался неправильно или слишком сильно. И в тот момент, когда Ло Бинхэ наконец-то понял, под каким углом нравится наставнику, раздался громогласный рёв сигнальных сирен. — Что это? — просипел Ло Бинхэ, очнувшись первым, и оглядываясь в сторону звуков. — Наверное убили старого главу Дворца, — приглаживая волосы, ответил Шэнь Юань. — Ну туда ему и дорога. — Я Вас не понимаю, Учитель, — нахмурившись, сказал Ло Бинхэ. — Глава Дворца многое сделал для этого ученика. — Да уже понял, что этот тебя сюда приволок. Старый мудак, — фыркнул Шэнь Юань. — Бинхэ, ты просто не знаешь, что он возжелал твою мать несколько десятков лет назад, но она, как ты знаешь, мертва. Затем, увидев тебя, столь похожего на Су Сиянь, он испытал к тебе схожие чувства. Жаль, что убил его не я. Хотя может это лишь тревога об угрозе, и я смогу вырвать ему сердце? — мечтательно добавил Шэнь Юань. — Учитель… — растерялся Ло Бинхэ. — Откуда это Вам может быть известно? — Если я говорю что-то непонятое, то ответ всегда один — провидческие навыки, — начал обмахивать ладонью шею Шэнь Юань. Как жаль, что веер полетел в Бинхэ! — Ну что же, посмотрим, что произошло. «Выглядит мерзко, — подумал Шэнь Юань, оказавшись посреди площади, где раздувшимся от змеиного яда валялся труп старого главы Дворца, вокруг которого сновали бесконечные адепты Хуаньхуа. — Как-то всё слишком просто, конечно. Где драма?» Однако на главной улице Цзиньланя были не только адепты Хуаньхуа. Площадь вмещала в себя всех собравшихся, услышавших гром сирен. Оглядевшись, можно было заметить и заклинателей всех Четырёх Великих Орденов, включая группу горных лордов Цанцюн. Шэнь Юань попытался развернуться и уйти отсюда, покуда боевые товарищи не заметили человека, которого здесь априори быть не должно. Однако, когда он, крепко сжав ладонь Бинхэ, развернулся, послышался рассерженный голос Шэнь Цинцю: — А-Юань! — лорд Цинцзин, краем глаза заметив гостя, широкими шагами направился ближе к брату, угрожающе блистая глазами. — Немедленно иди к остальным горным лордам и своего скулёжника тащи сюда. И почему у вас обоих такой отвратный вид? — Красота в глазах смотрящего, Цзю-гэ, — продекламировал Шэнь Юань, за что получил фирменный уничижительный взгляд от лорда Цинцзин. После того, как от них внезапно отлучился глава Цинцзин, остальные горные лорды тоже заметили незваного гостя. — Шэнь Юань! — поочерёдно обеспокоено воскликнули главы Цюндин, Байчжань и Цяньцяо, вкладывая в это свой собственный смысл. Соотвественно: «Сяо Юань, ты же знаешь, что если что-нибудь с тобой случится, то мне придется отменять свадьбу с сяо Цзю», «Шэнь Юань, я думал, тебя съел демон», «Шэнь Юань, у тебя есть что выпить?». Заметив Ло Бинхэ, припорошенного лёгким румянцем, в толк младшему брату главы Цинцзин и с распушёнными в облако волосами, мысли горных лордов моментально совпали по своему содержанию, если, естественно, не включать разнообразие непечатной лексики: «Они что, переспали?». Невинный и собранный вид Шэнь Юаня, лишь слегка зарумяненного, указывал на обратное. Но вот дёрганый и неловкий вид его ученика указывал в пользу того, о чём подумали горные лорды. Таким образом, все владыки, за исключением Лю Цингэ, не имевшего достаточного уровня познания в философии, чтобы понять значение словосочетания когнитивный диссонанс — впали в когнитивный диссонанс. — Он помер? — недовольно поинтересовался у внезапно отупевших взглядом боевых товарищей Шэнь Юань. — Да, — первым отмер Юэ Цинъюань, вежливо улыбнувшись. — Надеюсь загрянет на последний круг Диюй. Старый мудак, — фыркнул Шэнь Юань, бросая короткий взгляд на мерзотнейшую тушку главы Дворца. — Шэнь Юань, — обратился к нему Му Цинфан, — знаешь, о мёртвых либо хорошо, либо никак. — Как хорошо, что он умер, — ядовито произнёс Шэнь Юань, а затем, приподняв брови, поинтересовался: — Какие планы у ордена Цанцюн? — В скорейшем времени Четырьмя Великими Орденами будет проведено расследование случившегося, — сообщил Юэ Цинъюань. — Однако что ты тут делаешь? — Знаешь, Ци-гэ, куда только нелёгкая занести может? — флегматично отозвался Шэнь Юань, воздев очи к небу. — Ты можешь отвечать по делу, а не нести отвлечённый бред? — процедил Шэнь Цинцю, обозлившись на фамильярность младшего брата в адрес главы школы. Пересчитав верных союзников и должников среди своих знакомых, Шэнь Юань решил действовать решительно, надеясь, что его успеют спасти. — Да так, — помялся он, вернув взгляд к земле, — проник зайцем вместе с демонами, убившими главу Дворца, — и нервически усмехнулся. — Ты что? — прошипел лорд Цинцзин. — Как ты умудрился выйти на секунду из ордена и оказаться в заговоре с демонами? — Цзю-гэ, ты недооценивай силу случайности, — развел руками Шэнь Юань. — В тюрьму не поеду — лучше пущусь в бега. — Тебе никто не даст, — отрезал Шэнь Цинцю. — Верно, сяо Юань, мы никому не выдадим тебя, но тебе стоит рассказать обо всём последовательно, не утаивая, — предложил неслыханное Юэ Цинъюань, на что Шэнь Юань аж крякнул, уже готовый к заключению. Театрально вытерев не потёкшую слезу несуществующим платком, младший глава Цинцзин начал рассказывать всё, что некогда выпытал у Шан Цинхуа во время их милой командировки. Но этого оказалось мало, и пришлось рассказывать всё, включая свою связь с собственным демоническим учеником до того, какие сны ему бывают снятся. Если он и мог юлить и умалчивать перед другими горными лордами, но перед Шэнь Цинцю, тщательно выясняющим каждую деталь, это не представлялось сделать возможным. Ло Бинхэ старался слиться с окружающей его обстановкой, сделавшись невидимым. Сделать этого у него, конечно, не получалось, но и без этого горные лорды его не замечали, увлеченные тем, что рассказывал младший брат главы Цинцзин. Всего за палочку благовоний Шэнь Юань наговорил на пожизненное в этом сянься мире, доведя своих любимых братьев до состояния полнейшего шока. Каждый из них был до глубины души потрясён тем, что столь масштабная диверсия против всего заклинательского мира совершалась человеком «А» с заклинательством даже незнакомым, а «Б» прямо под носом у самых могущественных людей этого мира. Под конец его душещипательного признания в излишне буквальной любви к демоническому роду, по своей велеречивости сравнимой лишь с предсмертным монологом Фауста, все горные лорды открывали и закрывали рот, пытаясь вытащить из себя уточняющий вопрос, но одновременно опасаясь этого сделать, не зная, что они могут услышать. Даже прежде дотошный Шэнь Цинцю замер и перестал обмахиваться веером, обдумывая различные пренеприятные вещи. Особенно главе Цинцзин было обидно за то, что за всеми действиями Шэнь Юаня он мог наблюдать непосредственно. Но кроме того, что он проглядел весеннюю литературу про себя, он пропустил почти всё рассказанное. Это оскорбляло стратегический талант второго горного лорда, выражаясь в нервном тике. Одураченные миллениалом могущественные заклинатели решили пока что разойтись для размышления над услышанным и для разработки лекарств от чумы в Цзиньлане. Сам хитроумный миллениал, взяв за руку Ло Бинхэ, пошёл в какой-то гостиничный двор, снял самый дорогой номер и, не раздеваясь, запрыгнул на кровать. Ло Бинхэ обиженно шмыгнул носом, надеясь на продолжение недавно случившегося, но, поняв, что его не будет, улёгся рядом, крепко обнял наставника, положив свой подбородок тому на макушку. Шэнь Юань, повертевшись, уткнулся носом в плечо своему ученику, незаметно для себя расплываясь в счастливой улыбке.

***

Спустя несколько дней после начала чумы в Цзиньлане, Му Цинфану удалось создать вакцину и, раздав её всем нуждающимся, собравшиеся заклинатели направились по орденам, готовясь к предстоящему судебному разбирательству, которое планировалось провести в храме Чжаохуа. Однако никаких зацепок не нашлось: злоумышленники будто появились из ниоткуда и растаяли в воздухе. Поэтому дело спустили на тормоза, оставив до лучших времен. Которые, скажу тебе, дорогой читатель, никогда не наступят. Конечно, четверо горных лордов и один демонёнок знали о случившемся все подробности, но, будучи уверенными в благонадёжности своих кровных врагов, решили повременить с тем, чтобы выдавать младшего брата Шэнь Цинцю правосудию. Хотя сам Шэнь Цинцю настойчиво уверял окружающих, что того лучше немедленно убить и желательно мучительно. Но Шэнь Юаня, обладателя собственного гарема, хоть теперь без Юэ Цинъюаня, любимчика лордов и негласного талисмана школы Цанцюн, сдавать никто не хотел. Лю Цингэ уверял, что он обязан тому жизнью. Му Цинфан, подготовив подробный доклад с картинками, доказывал, что без Шэнь Юаня он сопьётся окончательно. Юэ Цинъюань хоть и свою позицию не выражал, предпочитая оставаться в нейтралитете, но каждый раз старался успокоить буйного Шэнь Цинцю, объясняющего, как правильно отрезать своему младшему брату ноги. А Ло Бинхэ, миролюбиво улыбаясь, ластился к Шэнь Юаню, уверяя, что слово того, и лорд Цинцзин наутро проснётся человеком-свиньёй. Сам талисман школы Цанцюн в честь несостоявшегося суда решил устроить на свои деньги небывалых размеров чаепитие, чай в себя не включающее. Подобная инициатива была встречена окружающими если не аплодисментами, то неприкрытым восхищением. Окружающими это, дорогой читатель, Му Цинфаном, обрадованным внеплановым выходным днём. Организационный вопрос сего мероприятия заставил немало помучиться Шэнь Юаня. Ему даже иногда казалось, что, обсуждая поставки продовольствия, он заработал себе мигрень. Столь дотошная подготовка, требующая переворошить каждый из двенадцати пиков, была нужна потому, что официальной причиной, которая заявлялась организаторами, была свадьба младшего брата главы Цинцзин и Ло Бинхэ, которая вызывала невероятный ажиотаж среди женской половины горного хребта Тяньгун. Шэнь Юань, удивляясь самому себе, несмотря на загруженность, смог смастерить новое тело для отца своего мужа. К месту будет сказано: слово «муж» новоявленный жених использовал с непередаваемым смущением, каждый раз покрываясь очаровательным румянцем. Но потом, обозлившись, Шэнь Юань выдавал какую-нибудь гадость и рассерженно запирался у себя. Когда настал день свадьбы, в самом большом павильоне собрались все адепты ордена Цанцюн, а также несколько приглашённых особых гостей, с которыми Шэнь Юаню удалось познакомиться со своего перерождения: Гунъи Сяо, новый глава Дворца Хуаньхуа, сияя, от души поздравлял мастера Шэня и Ло Бинхэ и был настолько искренне рад за них, что складывалось впечатление, будто это у него свадьба; Таньлан-цзюнь, не потерявший надежды посетить покои новобрачных, и Чжучжи-лан, которого дядя старательно пытался пристроить в гарем Шэнь Юаня, чтобы хотя бы так посмотреть на своего любимого литературного персонажа в кровати. Празднество было полно всего: от дорогого вина и водки, старательно сделанной Шэнь Юанем из картофеля. А вот предложение пригласить поваров дворца Хуаньхуа, что готовили десерты к Собранию Союза Бессмертных, Ло Бинхэ решительно отклонил, уверяя, что и сам сделает не хуже. В главной зале играла звучная музыка, на ветру играли красные фонари, а гости тянули руки к яствам, от которых столы буквально трещали по швам. Опробовав фирменное алкогольное варево от жениха, даже Му Цинфан не выдержал, завалившись на пол после двенадцати шотов. Такое количество должно удивить читателя. Даже поминая, что наш любимый лекарь — могущественный заклинатель, которому хоть в огонь, хоть в воду! Ведь назвать то, что сделал Шэнь Юань, водкой, было бы оскорбительно по отношению к уважаемому Дмитрию Ивановичу Менделееву, изобрётшему этот напиток в далёкие нам времена. На самом деле многие присваивают авторство неизвестным гениальным жителям Руси XIV века. Другие же утверждают, что водку изобрели в стране, известной нам по пирамиде Хеопса, а если точнее, то в Александрии, нынешнем Египте. В общем, мнения расходятся, однако мы сойдёмся на Менделееве. Но, дорогой читатель, это не важно! Важно то, что Шэнь Юань наварил того, что и водкой назвать будет стыдно, потому что наш переселенец, не обладая необходимым набором инструментов, подал ничего не подозревающим заклинателям практически восьмидесяти градусный спирт. К чему же это отступление? Несмотря на весь свой видимый вред для здоровья, напиток был очень, очень популярен на празднестве. Даже готовка Ло Бинхэ таким интересом общественности не пользовалась. Потому каждый, испив живительной влаги в восемьдесят градусов, заваливался в усмерть пьяный. А поставленный главой пика лекарей рекорд казался каждому, испытывающему белочку, вещью невиданной, даже если сравнивать с наступившими галлюцинациями. Большинство, ковыляя, пошли кто куда. Но о судьбах некоторых известно доподлинно: Таньлан-цзюнь, которого, как и было обещано, Шэнь Юань познакомил с Лю Минъянь, разложился на пике Сяньшу, обсуждая вещи настолько неприличные, кои, позвольте, я умолчу. Но вот Чжучжи-лан детали разговора слышал, отчего спустя полчаса у него началась истерика, и он, рыдая навзрыд, уверял, что его змей использовать подобным образом не стоит. Гунъи Сяо, изрядно напившись, строчил любовные письма Молодой Хозяйке Дворца, причем заместо «Дорогой Сяо Гунчжу» почему-то писал «Дорогому мастеру Шэню». А Лю Цингэ, сердито причитая, нёс на руках бессознательного Му Цинфана на пик Цяньцао. Вместе с этим, под крышей главного павильона, на ногах и в сознании оставалось четверо человек: оба жениха, брат жениха и будущий муж брата жениха. Если говорить проще: Оба брата Шэнь, пребывающие в алкогольном раздрае, и Ло Бинхэ с Юэ Цинъюанем, которые к спиртному за это время ни разу не притронулись. Как дорогому читателю известно, ничем неинтересным подобная ситуация не кончается. И в нашем случае не кончилась. — Цзю-гэ, — облокотившись на стол, икнул Шэнь Юань, — не хочешь выпить на брудершафт? Я так давно хочу попробовать! — Бруде… что? — переспросил Шэнь Цинцю, непонимающе нахмурившись. — Брудершафт. От немецкого «братство», — воздал палец к нему Шэнь Юань, придавая важности неизвестному слову. — И что надо делать? — заинтриговавшись иностранным словом, спросил Шэнь Цинцю. — Мы выпиваем содержимое своих чарок с переплетёнными в локтях руками. После чего, поцелуемся, — покрутил пиалой в ладони Шэнь Юань. Шэнь Цинцю недоверчиво посмотрел на брата, осоловело моргая, стараясь понять смысл услышанного. Он оглянулся на трезвых Юэ Цинъюаня и Ло Бинхэ, и ему стало противно от их шокированных лиц, и, стукнув по столу, Шэнь Цинцю решительно произнёс: — Ладно! Давай твой будетшарф. На лице Шэнь Юаня расцвела довольная улыбка. И, налив своего фирменного варева, он передал одну чарку брату, а другую взял себе и одним, излишне ловким для состояния, в котором он пребывал, выпил всё. А затем впился своими губами в плотно смеженные губы лорда Цинцзин, что даже в таком состоянии казались холодными, под стать владыке второго пика и шляясь руками по всему телу старшего. Шэнь Цинцю, поняв, что в этой ситуации оказывается в пассивном положении, возмущённо застонал и перенял инициативу, мстительно кусая Шэнь Юаня в губы, а потом с гулким грохотом повалил его на пол и, навалившись всем своим весом, начал жадно того целовать, ухватившись ладонями за горячие щеки младшего. Двое брошенных мужей сидели рядом и даже боялись дышать, чтобы не спугнуть занятых. — Глава школы, я ничего подобного с вами делать не буду, — заворожённо, не отрывая своего внимания от братьев Шэнь, прошептал Ло Бинхэ. — Ты мне тоже не нравишься, — махнул на него Юэ Цинъюань, не оборачивая головы. — Не мешайся лучше. Я занят, — а занят глава был тем, что не моргал и пытался запомнить в деталях им наблюдаемое, чтобы потом заставить какого-нибудь художника зарисовать это на память. В это время к ним, покачиваясь, ввалился Шан Цинхуа и звонко заорал на весь зал: — Братец, хотел спросить. А у тебя тоже Система больше не работает? Моя ещё сто лет назад сказала, что подобного не выдерживает и отключилась. Вопль лорда Аньдин не отвлёк братьев Шэнь, но отвлёк остальных в зале. В Шан Цинхуа вперились две разъярённые пары глаз самых могущественных людей в мире. Их взгляды подернулись желанием пролить крови Богам, чтобы продлить момент, ими наблюдаемый. Здесь Шан Цинхуа, обладавший сверхъестественным чутьём на любую ситуацию, представляющую для его жизни угрозу, понял, что сейчас лучше бежать, иначе бегать будет больше некому. Когда две дикие пары глаз вернулись к наблюдению, разгорячённые братья Шэнь уже начали блуждать ладонями под чужими ханьфу, не прекращая ненасытно целоваться, рыча и впиваясь зубами в раскрасневшиеся губы друг друга. И в этот момент, когда брошенные мужья насильственно сдерживали порыв дышать, Шэнь Юань внезапно отстранился и, крепко обняв, прижал Шэнь Цинцю к себе и уснул! А тот, проморгавшись, завалился на него сверху и тоже уснул, свернувшись клубочком, недовольно ворча что-то неразборчивое. Ух, чёртова общая физиология одного тела! Сейчас дорогой читатель, знакомый с советским мультпроизводством, должно быть, вспомнил известную фразу из мультика про попугая Кешу: «Вот так всегда! На самом интересном месте!». Конечно же, ни Ло Бинхэ, ни Юэ Цинъюань не то что не смотрели эту ленту, но даже не знали, кто такой попугай. Но они всё равно подумали точь-в-точь то же самое, что некогда было сказано в мультике про умудрённого жизнью попугая. Из солидарности к пьяным любовникам, Ло Бинхэ и Юэ Цинъюань попробовали отнести своих мужей по мягким постелькам в их уютные домики, но оба братья Шэнь сонно отбивались, бросая неразборчивые ругательства, не желая расставаться. Потому двоим пришлось оставить свои попытки и идти обратно в одиночестве. Проснувшись наутро, братья Шэнь, как ошпаренные отскочили друг от друга, окатив оскорблениями такими, что дорогому читателю и не снились. После этого в семье Шэнь наступил разлад, и они целый месяц не разговаривали, и лишь после начали бросать гневные взгляды. И только спустя ещё один месяц они начали общаться как прежде, придя к консенсусу, случившееся не обсуждать. И, конечно же, взять клятв с обоих свидетелей увиденного. Юэ Цинъюань, увидев количество бумаги, поданной ему на подписание, сначала побледнел, потом позеленел, потом поголубел от недостатка воздуха и, тяжко вздохнув, сел читать такой большой длины стопку макулатуры, что была выше даже него самого. А Ло Бинхэ, уже наученный жизнью, даже читать не стал. Он знал, что все его поправки безапелляционно отклонят, потому через секунду расправился с тем, что глава школы изучал часами, жалобно всхлипывая. К слову о второй по важности паре. Свадьба первого и второго лордов так и не была объявлена общественности. Те сошлись, поклонившись трижды, в узком семейном кругу за чашкой настоящего чая, не помешанного ни с каким алкоголем. Хоть Шэнь Юань и тоскливо пил обычный чай на их свадьбе, но Шэнь Цинцю до последнего не хотел его приглашать. Однако с уговоров Юэ Цинъюаня, питающего слабость к обоим братьям Шэнь, взял с младшего клятву о молчании, поуспокоился и всё-таки за сутки отправил короткое приглашение, в котором значились лишь время и место и ни единого лишнего слова. Совершенно иным образом прошла женитьба Мин Фаня с Нин Инъин. На неё пригласили всех, кроме Шэнь Юаня. Вернее, приглашение было отправлено, но написано оно было столь боязливо, что сам Шэнь Юань понял, что видеть его там не хотят. Письмо было написано Нин Инъин после того, как она проиграла в маджонг Мин Фаню, тоже боявшемуся написать младшему брату наставника письмо. Страх этот был вполне обусловлен. Мин Фань, получивший по шапке не один раз за кашу, что подал не то пять, не то шесть лет назад, опасался этого человека не меньше гнева Богов. А корнем этого страха была неизвестность. Юноша всегда спокойно ел еду пика и никогда подумать не мог, что та почти станет его погибелью, хоть и не совсем прямым образом.

***

Так как мы говорим о свадьбах, то дорогому читателю должно быть интересно, что же происходит в половой жизни наших главных героев. После первой же ночи, Шэнь Юань, будучи человеком нежным и трогательным, пережив опыт абсолютно отвратительных постельных навыков Ло Бинхэ, чуть ли не пинками заставил того переехать под своего Учителя. Так переселенец забрал у Ло Бинхэ лидирующую позицию, присудив её себе, человеку наименее похожему на актива. Однако это, наоборот, обрадовало демона так, что тот своим сиянием освещал ночной пик Цинцзин. Иногда Шэнь Юаню казалось, Ло Бинхэ и не был протагонистом гаремника, смотря на то, что он вытворял, находясь в принимающем положении. Он так похабно выстанывал имя Шэнь Юаня на тот самый манер, что использовал Шэнь Цзю, «а-Юань», что ни одна проститутка самого элитного борделя не могла сравниться с ним. Выкручивался Ло Бинхэ и восьмёркой, и дугой, и фигурами такими, какие читателю неизвестны, ровно как и цифры, в которые юный демон изворачивался, сладострастно постанывая, учёными ещё открыты не были. Одним словом, ночью творился разврат, сопровождаемый громкими всхлипами Ло Бинхэ, что слышал каждый житель Цинцзин, даже если старательно не хотел этого: «Да, Учитель! Да! Сильнее! Ах! Учитель, а-Юань, муж! Жёстче! Впечатай меня в кровать! Да! Ещё! Ах!». В одну из таких развратных ночей Ло Бинхэ даже попросил наставника надеть кошачьи ушки, старательно сделанные им самим в перерыве между царствованием в землях демонов, за что остался без постельных утех на месяц. И больше, как может догадаться милый читатель, Ло Бинхэ у Учителя подобного не просил. И жили они долго и счастливо. Покуда однажды к Шэнь Юаню в гостиный домик не заявился чиновник небесной канцелярии, заявляющий, что одной душе нельзя заключать более пятисот двадцати шести клятв на крови одновременно. Шэнь Юань не успел даже удивиться гостю, сразу же несказанно возмутившись, и даже попытался выкинуть этого афериста взашей, но, не возымев успеха, начал ожесточённо спорить с тем, отстаивая то дорогое, что осталось в его жизни. Он долго допытывался, кто тот идиот, поставивший это ограничение, но небесный чиновник лишь развёл руками и сказал, что идиота, заключившего такого количество клятв на крови одновременно, ещё не рождалось, и потому всеми это не воспринималось более чем за юридический атавизм. После рекомендации разорвать ненужные клятвы на крови след небесного чиновника простыл, будто никогда его и не было в гостиной Шэнь Юаня.

***Где-то на Цанцюн***

ЛМЯ: Сегодня в повестке дня младший брат лорда Цинцзин, Шэнь Юань. Кто что может о нём сказать? ТЛНЦ: Хороший человек: милый, покладистый. ЧЖЧЛ: Немного злой, но очень добрый. ЖЖХЛ: Часто бывает на Цяньцао, чтобы выпить. Подозреваю, что изменяет ЛБХ с моим Учителем. ЛБХ: Учитель самый лучший! И точно мне не изменяет! ШЦ: ШЮ самый ужасный. И точно изменяет ЛБХ. ЛЦГ: Демон. МЦФ: Мой дорогой собутыльник. Если отдаваться, то только ему. ЮЦЮ: Очень похож на сяо Цзю. ШЦ и ШЮ: НЕ ПОХОЖ! ШЦХ: Не захотел становиться подружкой невесты на свадьбе с моим Королём. Одним словом — сука. МБЦ: Сука. ЛБГ: Почему вырезали экстру со мной? Она была бы лучше самой истории! ЦЦЦ: Минъянь, почему ты говоришь о нём? Он до тебя домогался? ВЦВ: Согласен с шиди Лю. ШЮ точно демон. Мэнмо: Мне не выделили экранного времени. Лао Гунчжу: А на мою смерть не выделили бюджета. ГИС: Мастер Шэнь человек с самым добрым сердцем, который когда-либо мне встречался. МФ: Брат Учителя пугает меня не меньше, чем сам Учитель. НИИ: Брат Учителя пугает меня больше самого Учителя. ШЮ: Вы чё там ахуели? ЛМЯ: Спасибо всем за уделенное время. ШЮ: ШЦ мне не брат. ШЦ: Тебе обязательно, чтобы последнее слово было за тобой? ШЮ: Да. Это к тому, что когда мы поцеловались, это был не инцест. Прошу ЛБХ и главу школы не заблуждаться! … ШЦХ: Это был селфцест.