Повсюду в мире сянься удивительно

— Поздравляю. Поздравляю. Поздравляю. Важные вещи должны повторяться трижды. Так ты говорил? — интонацией отделял каждое слово, словно смакуя его, Шэнь Цинцю, всё ещё глядящий на младшего брата с нескрываемой насмешкой. — Да, — невесело отозвался Шэнь Юань. — Я вообще много чего говорил, если ты не заметил. Шэнь Цинцю тихо фыркнул и, раскрыв веер, поднялся с лавочки. Лорд Цинцзин, как хищник, готовый накинуться на жертву, медленно, от пятки до носка, наступал на нежно-зелёную траву пика учёных, кровожадно сверкая глазами. — Что тебе надо? — полюбопытствовал Шэнь Юань, не впечатлённо оглядывая эту угрозу. — Может мне тебе дать табличку «Я горный лорд Цинцзин, мастер Сюя, Шэнь Цинцю хочу прибить своего брата»? — Она бы очень чётко отображала мои желания, — согласился Шэнь Цинцю, обмахнувшись веером. — Однако стоит добавить: «но не могу этого сделать, потому что мой брат потратил шесть шичэней на заключение клятвы на крови, запрещающей мне это сделать». Шэнь Юань расплылся в горделивой улыбке и, отвернувшись от брата, стал рассматривать бамбуковую рощу. По всей округе очаровательно играли белые лунные зайчики, позволяя видеть каждый листик невероятно чётко. Молчаливое наблюдение успокаивало Шэнь Юаня, чувствующего странную смесь эмоций после случившегося. — Знаешь, — подняв взгляд на чистое звёздное небо, Шэнь Юань с тоской внезапно произнёс, — в моём мире такого чистого небосвода не увидеть. — Должно быть, там отвратительно, — посмотрев на звёзды вслед за братом, сказал Шэнь Цинцю. — Да нет. В разы лучше, чем у вас. Один интернет, да тёплая вода из-под крана чего стоят. А ещё законодательство. Пресвятые Небожители, как же здесь его не хватает. Хотя ты бы сидел на пожизненном, — тихо прыснул Шэнь Юань, шире улыбаясь. Обернувшись, он задорно спросил: — Кстати, как там глава школы? Вы сошлись? — Не твоё дело, — отрезал Шэнь Цинцю, сжав веер в руках так, что придал тому неестественную форму бумеранга. — Ты что тут вообще забыл? Это место нельзя посещать никому, помимо горных лордов. Шэнь Юань возмутился, и пока он пытался доказать своему старшему брату, что навигация на пике — дело необходимое, и без неё ты потеряешься на этом камне посреди неба, как дети в супермаркете, Ло Бинхэ смог наконец-то очнуться и проморгаться, осознав, что только произошло. Лицо его, оживлённое, целый день именинное, вдруг изменилось. Глаза остановились, потом содрогнулась широкая шея, углы губ опустились. Поджав под себя ноги, он грузно завалился всем телом на кровать, укутываясь в одеяло по самую макушку, и заплакал. Он тёр лицо ладонями, растирая потёкшие слёзы по всему лицу, стараясь успокоиться, но у него не получалось. Он рассерженно повторял одно и то же движение до того момента, как под одеялом не кончился воздух и он не начал задыхаться. Даже вытащив голову из-под одеяла, по ощущениям воздуха больше не стало, и он по-прежнему царапался в лёгких, как пойманный дикий зверь. Ло Бинхэ рассерженно ударил кулаком по подушке, вымещая жгучую обиду. — Я всё испортил! — болезненно прохрипел юноша, с большей силой ещё раз ударив по кровати так, что она противно скрипнула. Это действие потратило последние силы, и Ло Бинхэ камнем завалился лицом в кровать, задыхаясь от болезненных эмоций, которых было чересчур много. Почему я решил, что Учителю понравится? Надо было медленнее! Четыре года ожидания впустую! Идиот! От каждого слова становилось всё хуже. Ло Бинхэ прижимал к себе руки и ноги как можно ближе, силясь спрятаться, укрыться, но у него этого никак не выходило, а мысли отпускать не хотели, крутясь в голове с безумной скоростью. Ло Бинхэ чувствовал острое удушение, до того болезненное, что он плакал даже без слёз, а лишь хрипло всхлипывая в одеяло, пока среди вереницы бесконечных оскорблений в собственных адрес не появилось то, что не вписывалось в общий поток. Учитель ответил. В глазах Учителя не было злобы. Он схватился за эту идею, хоть та и постоянно ускользала из его рук. Лишь спустя время, которое в таком состоянии тянулось, как в ледяном аду, у него получилось выйти на свет, так спешно проскользающий у него между пальцев. Учитель приготовил тебе торт! Это мысль смела остальные и осталась крутиться в голове, повторяясь то голосом Учителя, то голосом самого Ло Бинхэ. Неизвестное хлебобулочное изделие кружилось в голове юноши, показываясь то сбоку, то сверху, заманчиво маня. Шмыгнув носом, Ло Бинхэ сел на кровать, некрасиво скривив спину, и на не держащих его ногах попытался подняться. Первый шаг был болезненно неприятным. Половицы иглами впились в стопу. На втором шаге колени подкосились, предвещая удар лбом об пол, но Ло Бинхэ сделал третий шаг, и наконец-то его походка выровнялась. Он поплёлся в гостиную. Всё казалось немного более красным из-за заплаканных глаз. Демоническая метка нервно мерцала, но сам Ло Бинхэ видеть этого не мог. Не смотря под ноги, он шёл в сторону низкого столика. Он упал на колени, как только приблизился к тому. Ему казалось, что у него просто не получится сесть, как полагается. Ло Бинхэ протянул бледную руку, окоченевшими пальцами вынул свечку и взял лунное пирожное. Маленький десерт, помещавшийся на ладони, показался ему весом в десять тысяч цзиней. Но Ло Бинхэ, одержимый идеей съесть свой праздничный торт, спустя несколько неудачных попыток запихнул себе в рот лакомство целиком, давясь и кашляя. Однако всё равно тщательно переживал, не сдерживая болезненного выражения лица. — Как же Вы плохо готовите, Учитель, — просипел Ло Бинхэ, распуская лицо, в противовес словам, в счастливой улыбке. — Но Вы сделали это для меня. Это замечательно. Ло Бинхэ положил руки на ноги и просто сидел, смотря туда, где раньше был его названный учителем торт, являвшийся, по сути, большим сухим печеньем со свечкой. Он глубоко дышал и со слабой улыбкой шумно пропускал из приоткрытых губ воздух. Потом он неспешно поднялся из-за стола и открыл шкафчик, где наставник хранил уже заготовленные клятвы на крови. Стоит обоим капнуть крови, как она активируется. Взглянув на поистине огромный список, включающих в себя почти всё: от неразглашения, заканчивая обязанностями по уходу за домашними питомцами, Ло Бинхэ взял клятву о молчании и, выписав сегодняшнюю дату и время, односторонне расписался. Затем он оставил записку Учителю о том, что уходит на ночную охоту развеяться, и покинул орден Цанцюн.

***

— Уже поздняя ночь! — крикнул Шэнь Юань, расхаживая кругами по гостинной бамбуковой хижины. — Какая тебе, чёрт подери, разница, что такое топографический кретинизм?! — И правда, — протянул Шэнь Цинцю. — Чего этот мастер допрашивает полоумных? — Я знаю куда больше, чем ты! И не только про твои отношения с главой школы, — резко остановился посреди комнаты и уставился на брата Шэнь Юань. — Вот ты знаешь, например, разницу между твиттером и инстаграмом? — Вдарить бы тебя по твоему слащавому личику, — мечтательно сообщил Шэнь Цинцю, — только Гуанъинь не позволяет. Ну и пошёл к чертовой матери тогда. — Не знаешь значит! — торжественно воскликнул Шэнь Юань, лукаво лыбясь. — Если бы это было хоть сколько-нибудь важно, то я бы об этом знал, — ответил Шэнь Цинцю. Обернувшись в сторону говорящего, Шэнь Юань внезапно спросил: — Тебе известно, где продаётся хорошее вино? Лорд Цинцзин сердито посмотрел на брата и промолчал, не желая хоть в чём-либо ещё помогать этому человеку, и без того сильно истрепавшему ему нервы. — Я собираюсь прямо сейчас пойти куда-нибудь и купить выпить. Один, — добавил Шэнь Юань, увидев недружелюбное выражение лица брата. — В ближайшем пригороде ордена на юго-западе рядом с главным домом терпимости есть достойное место, — скучающе отозвался Шэнь Цинцю, скрывая радость, что наконец-то смог спровадить младшего брата, без конца интересующегося его взаимоотношениями с Ци-гэ. Не так давно Шэнь Цинцю, испытав на главе школы различные доступные ему пытки, наконец-то смог утолить свой гнев. Раньше он считал, что даже смерть Юэ Цинъюаня не заставила бы его не то что не проронить скорбной слезы. Он бы ещё и позлорадствовал. Теперь, как бы это ни было неприятно признавать, Шэнь Цинцю твёрдо решил, что этого дурака он убить не позволит ни его дурацкому мечу, ни кому-либо другому. В последние несколько месяцев глава школы стал захаживать к лорду Цинцзин каждую неделю, не удосуживаясь даже придумывать причин для подобного. Шэнь Цинцю раздражало, что он позволял это, но перестать никак не мог, чувствуя умиротворённое семейное тепло, когда наконец-то смог вернуть старые отношения. Это то, чего он хотел с самого детства: быть другом для Юэ Ци до последнего дня, хоть и слово «друг» он самому себе никогда не говорил. Другом, между прочим, ему стать так и не удалось. Весной, когда на пик возвращались те, кого Шэнь Юань назвал голубыми овсянковыми кардиналами, Юэ Цинъюань предложил Шэнь Цинцю стать партнёром по совершенствованию, за что горный лорд Цинцзин пытался зарубить главу школы Сюя с особой жестокостью, не выходя из бамбуковой хижины. Но Юэ Ци всё равно посещал Шэнь Цинцю еженедельно, несмотря на то, что каждый из этих разов его пытались убить, сжечь, расчленить, отрезать голову, отравить или просто дать старого-доброго пинка. Только к концу осени Шэнь Цинцю согласился на это предложение таким голосом, каким говорят на плахе: «Ну уж добивайте». Хоть и единственной и по совместимости лидирующей мыслью была идея о повышении собственного уровня культивации без идущего в комплекте лобызания различных частей тела. Лорду Цинцзин постепенно пришлось признать, что ему приходится по душе пинать и кусать главу школы в губы и шею, а Юэ Цинъюань получает неимоверное удовольствие, когда его пинают и кусают. Такие, однако, достаточно странные отношения медленно перетекли в что-то более серьёзное. Но Шэнь Цинцю всё равно скрывал это и до последнего никому, даже самому себе, никогда бы не признался, что это ему нравится сложившееся положение вещей. «Это на меня так уединение повлияло?», — задумался Шэнь Цинцю, нахмурившись. — Спокойной ночи, — выдернул его из размышлений веселый голос Шэнь Юаня, уже держащего ручку двери. — Ты какой подарок хочешь на свадьбу с главой Юэ? В Шэнь Юаня полетела пиала из любимого набора Шэнь Цинцю, подаренного ему на праздник Середины Осени, с красивой каллиграфией и бамбуком, нарисованным в простом, но от этого не менее изящном стиле се-и. Но в данный момент лорду Цинзин было все равно на пиалу стоимостью в годовой заработок крестьянина. Он искренне надеялся, что та попадёт его младшему в глаз, но Шэнь Юань ловко увернулся, и пиала разбилась просто так, унеся с собой часть той злости. Однако, так как Шэнь Цинцю был ходячим комочком злости, весь негатив не выветрился, и он взял ещё снаряд и замахнулся, но Шэнь Юань уже успел юркнуть за дверь, оставив горного лорда одного, замахнувшегося пиалой с абсолютно диким выражением лица. Было около двух ночи, и младший брат главы Цинцзин, обойдя пик вдоль и поперёк, полностью успокоил свои эмоции и пошёл проведать Ло Бинхэ в гостином домике. Однако Ло Бинхэ в гостином домике не обнаружилось. Шэнь Юань держал в одной руке не дописанную клятву на крови, а в другой записку от своего демонёнка, что посреди ночи, в свой собственный день рождения решил слинять из ордена незнамо куда, предупредив лишь постфактум. — Ну с ним же ничего не произойдёт? — вопрошал в пустоту Шэнь Юань, понимая, что с его бедственным учеником может произойти все, что угодно. Выкинув прочь клятву на крови, а записку перечитав несколько десятков раз, Шэнь Юань укрепился в мысли немедленно пойти, если даже не побежать, выпить. Будить Му Цинфана посреди ночи было страшно. Этот безумный лекарь и без этого не высыпался. А Шэнь Юань, опасаясь, что пойдет на новые пилюли, принял свою незавидную судьбу алкаша-одиночки понадеясь, что в городе он сможет хоть кого-нибудь найти, дабы высказать тому, что его гложет, и достал Ганьцзянь. Через полчаса Шэнь Юань, так старательно ранее объясняющий Шэнь Цинцю значение топографического кретинизма, потерялся. Он оглядел улицу справа-налево, и для надежности слева-направо, но никакого главного дома терпимости, рядом с которым продавался бы алкоголь, он не обнаружил. Вот дрянь Шэнь Цзю! Обманул! А я на смазливое лицо повёлся! Один близнец так прекрасен, что я подумал, что и он не хуже! Прошёл младший брат главы Цинцзин ни один бордель, привлекая неожиданно большое внимание здешних дам, которые прекрасно были знакомы с его старшим братом, принимая Шэнь Юаня за него. Пока он ожесточённо допытывался у какой-то очаровательной женщины, владелицы одного из весенних домов, о лучшем, рядом продающемся алкоголе. Женщина уверяла, что у них лучшее вино и мастеру Шэню стоит зайти к ним. А сам мастер Шэнь отнекивался, доказывая, что у него уже есть с кем спать, когда он надумает, а выпить хочет просто так. — Мастер Шэнь, — послышался вкрадчивый мужской голос сзади. — Можно с Вами поговорить? Шэнь Юань обернулся. Перед ним стояло двое мужчин. Один — тот самый, задавший вопрос, высокий, с густыми чёрным ниспадающими волосами, часть из которых была облечена золотой гуанью с красными камнями. Глаза человека, полностью одетого в чёрное, Шэнь Юаню напомнили что-то, но он решительно не мог вспомнить что, потому перевёл взгляд на второго человека, стоящего немного позади первого. Глаза того были чистые и светлые, как утренняя роса, в противовес обсидианово-чёрным первого. Второй человек был, видимо, моложе первого и ему эти двое точно знакомы не были. Значит, они друзья Шэнь Цинцю, пришедшие по его душу. — Этот мастер вас слушает, — меланхолично отозвался Шэнь Юань, закончив оббегать взглядом двух незнакомцев. — Возможно ли это сделать без лишнего внимания? — поинтересовался первый мужчина, любезно улыбаясь. — Чтобы вы забили меня в подворотне? — полюбопытствовал Шэнь Юань, не скрывая недоверия словами говорящего. — Ни в коем случае, — так же вежливо отозвался первый, пропустив грубость собеседника мимо ушей. — Просто мой племянник желает кое-что обсудить с Вами, но и у этого тоже есть несколько тем, которые он желает обсудить с лордом Шэнем. — Я не Шэнь Цинцю, — торжественно сообщил Шэнь Юань, радуясь, что эти непонятные люди пришли не по его душу. — Меня зовут Шэнь Юань — брат-близнец главы Цинцзин, но вы можете звать меня Лола. Первый человек бросил рассерженный взгляд на второго, под которым тот, печально посмотрев на него, с виноватым видом опустил голову. — А для чего вам понадобился мой брат? — внезапно полюбопытствовал у переглядывающихся Шэнь Юань. — Пять лет назад тот оказал мне и моему племяннику услугу, за которую мы хотели бы отблагодарить, — вернув вежливую улыбку на лицо, отозвался первый. Шэнь Юань нахмурился и задумчиво посмотрел на своих собеседников, а затем уверенно произнёс: — Боюсь, этого быть не могло. Пять лет назад мой брат был мёртв, ровно как и четыре года назад, и три и даже два назад. Должно быть вы ошиблись. — Раз ситуация такова, — спустя время ответил первый, — то есть ли у Вас желание поговорить? — И где же вы хотите поговорить? — заинтересованно поднял брови Шэнь Юань. — Мне знакомо одно замечательное место, где не так давно презентовали новое блюдо. Говорят, его придумал один из горных лордов вашей школы Цанцюн, — любезно предложил первый. Со слов о еде лицо Шэнь Юаня приобрело недоверчивое выражение, и он уточнил: — А там не подают бараний желудок с потрохами и кровянку? — Что? — А вдруг я буду вынужден ужинать печенкой с легкими, нашпигованными в бараний желудок. И кровянка, по сути, то же самое! Не понимаю почему эти блюда подают вместе, — покачал головой Шэнь Юань, отученный есть что-либо кроме стряпни Бинхэ, и в котором упоминание любой другой еды вызывало неописуемое негодование. — Я сомневаюсь, что у них будет именно такое меню, — робко постарался успокоить мастера Шэня второй, ощутимо нервничая. — Да, племянник прав. Я слышал, что там подают нечто, называемое пиццой, — весело сказал первый, выговария слово «пицца» со странным выговором, столь не звучным для человека, знакомого с этим словом. Но Шэнь Юань, несмотря на это, всё равно понял слова незнакомца и замер на месте, пытаясь выяснить, прогнав ци по организму, не начались ли у него слуховые галлюцинации. Убедившись, что всё в порядке, Шэнь Юань закивал, соглашаясь, и попросил достопочтенных господ указать путь, дабы самолично выглядеть это историческое чудо, авторство которого после первичного шока переселенцем было присвоено его современному товарищу — лорду Аньдин. Зайдя по пути купить для непонятных ему целей маджонг, троица, спустя две палочки благовоний с их знакомства, уже заказывала пиццу с названием сыра, до появления которого Шэнь Юань опасался, что не доживет, а также две бутылки сливового вина. Лишь тогда виновник сего торжества наконец-то справился об именах своих собеседников. — Этого зовут Таньлан-цзюнь, а это мой племянник Чжучжи-лан. Насколько я знаю, вы знакомы, — невинно улыбнулся Император Царства демонов. — Странно, однако, что вы нас не узнали. Племянник утверждал, что Вы обладаете провидческими навыками. — Давно они не проявлялись, — тоскливо отозвался Шэнь Юань, силясь вспомнить в какой же момент его отключили от всемогущей линии провидения будущего. — Это не столь важно, — легко махнув рукой, ответил Таньлан-цзюнь. И положив коробку с настольной игрой на стол, спросил: — Партию будете? Пять лет назад Вы приглашали нас поиграть. Шэнь Юань, конечно, никаких приглашений от своей особы к Императору демонов, хоть убейте, не помнил, но боясь стать закуской к пицце, он как бы невзначай поинтересовался: — Играем на деньги? — Ну что Вы, мастер Шэнь, — радушно ответил Таньлан-цзюнь. — Мы же с Вами хотели поговорить. Будем играть на вопросы. Вы выигрываете — задаете нам вопрос, мы честно отвечаем, и наоборот. — Как прикажете. Этому мастеру скрывать нечего, — отозвался Шэнь Юань и выбросил кубики. — В силу того, что ветров всего три — играть будем девять игр, — объявил он, с важным видом положив руки на гору нефритовых фишек. И пошла игра. Звякали игральные кубики, бряцали кости, собеседники недовольно стучали пальцами по столу, а городские стены всё приближались к земле, обозначая скорый конец игры. Играли они столь увлечённо, размышляя над каждым ходом, будто над вопросом государственной важности, что поданная пицца давно уже успела застыть, а вокруг собралась толпа зевак, шёпотом делающая между собой ставки. Однако игра персон, столь умудрённых, быстро кончиться не могла. Потому, когда спустя половину шичэня господа закончили и озвучили счёт, толпа уже давно расплылась по своим местам, а большая часть вообще ушла домой. — Итак, мастер Шэнь, я победил! — весело хлопнул в ладоши Таньлан-цзюнь, обозначая конец раунда. По-детски сымитировав на своем лице задумчивость, он игриво спросил: — Какие у Вашего брата отношения с моим сыном? Шэнь Юань посмотрел на Императора демонов недоверчиво, опасаясь, что ослышался. Но на лице того была твёрдая и ослепляющая улыбка, а в глазах безумия не плескалось. — Боюсь, близкие к тому, что он помышляет сожрать Ло Бинхэ живьём, заливая свою глотку его кровью, а костями обделать бамбуковый домик в стиле костницы в Седлеце. — А у Вас? — внезапно поинтересовался Таньлан-цзюнь, хватаясь за кусок пиццы. — Постельные, — посерев лицом, ответил Шэнь Юань, опять вспомнив, что у него пропал ребенок, а теперь еще и любовник, после их первой «ночи». — Какова причина вопроса цзюнь-шана, если не секрет? — Ну-ну, — пожурил его Танльлан-цзюнь, — Вы выигрываете — мы отвечаем. Иначе несправедливо, не находите? — Вы задали этому мастеру два вопроса, — напомнил Шэнь Юань. — Ох, и вправду, — протянул Император демонов, грациозно впившись в кусок пиццы. — Можно, конечно, перефразировать и заменить на более подходящее «братьев Шэнь» и будет один вопрос, но, по большому счёту, причина не секрет. Таньлан-цзюнь подмигнул Чжучжи-лану и тот, сильно смутившись чему-то, достал из рукава ханьфу какую-то жёлтую книжечку в мягком переплёте. Кинув на беглый взгляд на неё, Шэнь Юань почернел лицом пуще прежнего, узнав в этой литературе свое чадо, а Император демонов просиял так, как никаким демонам несвойственно. — Мне удалось достать первые издания, — с лучащейся гордостью сообщил Таньлан-цзюнь, показательно вертя ту самую злосчастную версию в своих руках. — Правда, с редактурой Цзюэши Хуангуа новые издания стали заметно лучше. Отсюда мне и известно про связь лорда Цинцзин с моим сыном, но как оказалось, всё немного переврано. Жаль, что новые книги больше не выпускаются, — печально вздохнул Император Царства демонов. — Ох, — понимающе кивнул Шэнь Юань, повеселев услыша похвалу в свой адрес, хоть и личность этого демона вызывала некоторые сомнения, особо сильно сказывался странный выбор литературы, но юный редактурный талант это не беспокоило. — Этот мастер лично и очень близко знаком с Люсу Маньхуа, потому если цзюнь-шан изъявит желание, то я могу организовать вам встречу, — предложил младший брат лорда Цинцзин. — Большое счастье, большая честь! — воскликнул Император демонов. — А Цзюэши Хуангуа Вам знаком? — больше прежнего приободрился Таньлан-цзюнь, сияя глазами. — Прекрасно знаком, — улыбчиво отозвался Шэнь Юань. — Правда, — переменив тон за задумчивый, протянул Таньлан-цзюнь, — псевдоним какой-то несуразный… Непревзойдённый Огурец, вам так не кажется, мастер Шэнь? — у ранее упомянутого мастера Шэня нервически дёрнулся уголок губ, но он всё равно, превозмогая себя, уверенно кивнул. — Еще партию? — распластал кости по платформе Шэнь Юань, уходя от этой уже успевшей перетечь из любимой в ненавистную темы. — Конечно! — вмиг схватившись за игральные кубики, ответствовал Таньлан-цзюнь. В этот раз для переселенца стояла удивительная по сложности своей задача: не отвлекаясь на подозрительные взгляды Императора демонов, обыграть его так, чтобы заодно не проиграть его напарнику. До последнего они шли вровень. Счёт показывал, что каждый десяток очков играет немаловажную роль, но Шэнь Юаню не без труда и не без подергивающегося глаза всё-таки удалось одержать победу. — Как жаль! — огорченно всплеснул руками Таньлан-цзюнь. — Я был так близок к победе! И ты, племянник, — тыкнул пальцем в наследника Южных земель Император демонов, — ты же был даже ближе меня! Тебе разве неинтересно в скольких позах пробовали мастер Шэнь и мой сын на самом деле? Шэнь Юаня, внимательно слушавшего своих собеседников, передёрнуло. — Простите, цзюнь-шан, — виновато ответил Чжучжи-лан. — Ну и ладно! — примирительно махнул рукой Таньлан-цзюнь. — Мастер Шэнь, что же Вас интересует? — Полагаю, что у вас, как у высокопоставленных демонов, имеются вопросы к заклинательскому миру, поступившему с вами достаточно жестоким образом, — вмиг став серьезнее, начал Шэнь Юань. — Какие у вас реваншистские планы? — Реваншистские планы? — стерев веселье с лица, переспросил Таньлан-цзюнь, впившись острым взглядом в собеседника. — По правде говоря, было бы странно, что после того, как нам отрубили голову, использовав нашу привязанность к первой ученице дворца Хуаньхуа, а затем убив её, у нашего императорского величества не было бы реваншистских планов. Но боюсь, что Вам распространять услышанное не стоит, — предостерег Император демонов. — Вы обещали отвечать честно, — вместо согласия произнес Шэнь Юань. — Проведя собственное расследование, — продолжил Таньлан-цзюнь как бы между делом добавив: — Уж простите, мастер Шэнь, Вы нам никто и звать Вас никак, потому доверять Вашим словам бездоказательно нельзя. Мы с племянником установили, что в нашей смерти был виноват Старый глава Дворца, которому мы и воздадим за содеянное. Это неизвестным способом вернуло Шэнь Юаню радостный настрой и он, резко вскочив со стула, стукнул кулаком по столу и грянул возбуждённым криком: — Пощады нет! И спустим псов войны! — Простите, мастер Шэнь? — нахмурился Таньлан-цзюнь, не поняв столь восхищённой реакции. — Какие псы? Шэнь Юань, поняв неуместность такого поведения, сел обратно, но радостная улыбка всё ещё играла на его красивом лице, а зелёные глаза предвкушающе поблескивали. — Когда отправляемся? — отозвался вопросом на вопрос Шэнь Юань, подсаживаясь к гостям поближе. — Я давно лелею сладкие мечты оторвать старику все выпирающие части. — Вы слышали про Цзиньлань? — спросил Таньлан-цзюнь уже более спокойным тоном, вежливо улыбаясь.