Вся жизнь за один день

Они сидели вдвоём на лавочке в пустом парке и смотрели друг на друга. Сумерки тёмной пеленой застилали небо и всё вокруг постепенно погружалось во мрак. Воздух с каждой минутой становился всё прохладнее. И, несмотря на то, что было лето, через мокрую одежду лёгкий ветерок казался ледяным. Сигма всё ещё сидел, поджав колени к подбородку, в надежде что так он будет мёрзнуть меньше и устремив взгляд своих светло-серых глаз на Гоголя. Разглядывая их, Гоголь успел забыть о неловком молчании, повисшем между ними. Казалось, что мир, отражавшийся в этих глазах, становился немного ярче и живее. Гоголь все-таки идиот. Он так отчаянно искал свободу, а в итоге нашёл плен в этих бездонных глазах. Как такое вообще могло получиться? Они знали друг друга лишь вскользь, встречаясь до этого только на собраниях «Смерти Небожителей». Но ещё тогда, в тот самый день, когда Достоевский впервые привёл Сигму в организацию, Гоголя почему-то зацепило выражение его лица. Он смотрел на всех исподлобья, пряча глаза за длинной чёлкой, напоминая запуганного дикого зверя. Спустя долгое время после этого, Гоголь как-то бывал в Небесном Казино и встретил Сигму уже там. Теперь он выглядел статно и по-деловому, как самый настоящий директор. Сигма ходил по залу и раздавал всем указания чётким и уверенным голосом. Его шаги были твёрдыми, в словах не было ни капли сомнения или растерянности. Казалось, что от того Сигмы, которого Гоголь встретил впервые на собрании, не осталось и следа. Будто это совершенно разные люди. Но это только казалось. Если хорошо постараться, можно было разглядеть тень прежнего Сигмы, следующую за ним по пятам. Но в его глазах больше не было прежней растерянности и страха будущего. В них теперь читалось какое-то отчаянное упрямство. Казалось, что если нарушишь хоть один его приказ, он превратит тебя в пепел и развеет по ветру. И в это раз не казалось. Но тот Сигма, который сидел, уткнувшись подбородком в колени, и пытался прочитать хоть что-то в пристальном взгляде Гоголя, был снова так похож на того, которого Гоголь встретил впервые. Хочется просто обнять его и никогда не отпускать... Да что с ним вообще происходит...? – Сигма, прости... меня... Сигма продолжал в смятении смотреть на Гоголя. Перед ним никто никогда не извинялся. Они не чувствовали вины за то, что сломали его, за то, что воспользовались и выбросили. Гоголь спас его, Гоголь сказал, что ему не нужна его способность, Гоголь извинился... Сигме стало казаться, что Гоголь ещё более сумасшедший, чем он думал раньше. Зачем он вообще извиняется? Почему ему не всё равно? Сигма молча разглядывал его бледное лицо с янтарно-жёлтыми глазами. – Прости меня... Я не думал, что мои шутки могут причинить тебе боль. Ты, наверное, хочешь спросить, почему я извиняюсь? Почему мне не всё равно? – как будто прочитав его мысли сказал Гоголь, – Так и быть, я тебе отвечу. Потому что ты мне нравишься, Сигма-кун. Да-да, не смотри на меня так, как будто я сошёл с ума, я знаю, ты всегда так думал, но, поверь мне, я полностью в своём уме. И я правда люблю тебя. Сигма сидел на лавочке в нескольких сантиметрах от Гоголя и даже ощущал его руку на своём плече. Ему только что в любви признались, что ли? Но что он мог ответить на эти слова? До этого момента ему бы никогда и в голову не пришло подумать о том, любит он Гоголя или нет. Сигма считал его странным, сумасшедшим, слишком шумным и чересчур активным. А теперь рядом с ним сидит полная его противоположность. Может быть, у Сигмы от холода начался бред? Или он просто заснул и всё это ему только снится? –Я не смею надеяться на то, что ты ответишь мне взаимностью, –со вздохом продолжил Гоголь, – но, по крайней мере, позволь помочь тебе. Если тебе начнёт казаться, что я тебя использую, ты сможешь просто взять и уйти, как собирался сделать сейчас. Ну что, согласен? Сигма молча кивнул. Гоголь его понимает, поэтому не просит говорить ничего в ответ. Сигме даже немного стыдно. Гоголь сказал ему столько всего, а он не смог выдавить из себя даже односложный ответ, вроде «да» или «нет». Гоголь обернул Сигму плащом и они сейчас же очутились посреди уже знакомой комнаты. Сигма, как в первый раз, окинул её взглядом. Он сказал, что не считает эту квартиру домом. Теперь Сигма понимал, что он солгал. Или, может быть, извинения Гоголя или его неожиданное признание так на него повлияли? И всё же, теперь весь этот беспорядок, груды хлама на полу и даже сломанные часы с кукушкой не вызывали у Сигмы прежней неприязни. – Тебе нужно переодеться во что-то сухое, – задумчиво сказал Гоголь, бегая от одной кучи вещей к другой. Сигма вспомнил наряд, в котором ему пришлось искать зажигалку, и его щёки предательски покраснели. К счастью, Гоголь этого не заметил. – Нашёл! – довольно крикнул Гоголь и всунул Сигме в руки какие-то вещи, – иди примерь. Сигма послушно поплёлся в ванную переодеваться. На этот раз положение дел оказалось гораздо лучше, чем в прошлый. Пижама, которую Гоголь ему дал, была Сигме почти по размеру и смотрелась вполне сносно. Он вышел из ванной и встретился с озадаченным взглядом Гоголя. – Понимаешь ли, Сигма, тут такое дело...– замялся он, – изначально я думал, что ты будешь спать на диване, но он насквозь промок. Я, конечно, могу поискать, где украсть новый, но... – Не надо ничего красть! – перебил его Сигма, – уверен, мы вместимся и на одной кровати. Услышав эти слова, Гоголь прямо так и просиял. Сигма уже начал жалеть, что сам это предложил, не смотря на то, что других вариантов всё равно не было. Пока Гоголь перекапывал всё квартиру в поисках второго одеяла, Сигма не отрывал от него глаз. Он вернулся к своему привычному шумному и суетливому поведению, но у Сигмы в памяти навсегда отпечаталось то выражение, которое приняло лицо Гоголя, когда они сидели в парке на лавочке. Он Сигму понимает, а вот Сигма его – нисколечки. И что теперь он должен ответить на его признание? Сигма не умеет говорить как он: красивыми и многозначительными словами. Иногда, бывает, придумаешь, что сказать, а как начинаешь говорить, то все мысли вылетают из головы, как будто их там никогда и не было. Разобраться со словами сложно, а с чувствами – ещё тяжелее. Как он теперь относится к этому человеку? Раньше Гоголь его раздражал и настораживал. А что же теперь? А теперь... Гоголь остановился в центре комнаты и начал пристально её оглядывать. Предательское одеяло спряталось где-то в самом укромном месте и отыскать его даже Гоголю никак не удавалось. Он мысленно перечислял места где он уже искал, а где ещё нет. Вдруг он почувствовал, как чьи-то руки обхватили его со спины. Гоголь удивлённо обернулся и увидел Сигму прижавшегося щекой к его спине. –Сигма-кун? – растерянно обратился к нему Гоголь. – Ты... Ты мне тоже... нравишься...– почти шёпотом сказал Сигма, и его щёки густо покраснели.