Видовая несовместимость

      Микаса возилась с креплениями ремней подозрительно долго. Всю первую половину тренировки Леви видел, как его подчинённая хмурится при приземлении, то и дело отвлекаясь на свои ноги.       Ханджи наконец-то объявила перерыв. Солдаты разбрелись кто куда: попить воды, поправить мишени, просто спрятаться в тени от солнца. Аккерман тоже поспешила к ближайшему дереву, на ходу оттягивая и теребя застёжку в области колена. — Что-то не так? — Леви, уже снявший движок новой модели УПМ, выждав, подошёл к Микасе. — Нет, капитан. Всё хорошо. — в её голосе слышались нотки раздражения. — «Хорошо» выглядит по другому. Говори, что стряслось? — Коленный узел барахлит… Я не понимаю… Может, брак? — Брак? — Леви скептически изогнул бровь и поманил подчинённую. — Иди-ка сюда.       Микаса приблизилась, вытянулась по струнке. Неловкость овладела ей, когда Леви подошел вплотную. Он слегка дернул ремни на её плечах, проверяя плотность натяжения. Поправил крепление, пропустил нагрудный ремешок в петлю двойным оборотом, поясняя: — Так точно не развяжется.       Усталым прищуром Леви рвано заскользил по амуниции подчинённой в поисках «косяков». Микаса уловила едва различимый аромат, исходивший от его макушки, маячившей прямо перед носом. Обычный мыльный запах без отдушек, простой, казённый — как у всех. А вслед за мылом — мужской пот. Странный, терпкий, горячий… Смешанный с резкими запахами масла, металла, пороха и ременной кожи… Капитан пах будоражащей опасностью.       Опасность. Именно это слово завертелось на острие ума и кончике языка Микасы. От близости градус персонального смущения вырос.       Она судорожно выдохнула, когда Леви рывком потянул её таз за ремни на себя. Дважды — для достоверности. Мышцы пресса непроизвольно сжались под случайными касаниями костяшек пальцев. Дыхание всколыхнуло пряди волос у его лба, и Микаса в который раз про себя удивилась густоте ресниц и моложавости лица. Леви пробежался пальцами по перекрестьям ремней на талии и бедрах, опустился на корточки. — Смотри внимательно. — он расстегнул перекошенную пряжку со стальным обручем под её коленом, ладонь неумолимо обняла напряженную икру и потянула на себя.       Микаса вздрогнула, на коже стремительно проступили мурашки. Вид капитана, склонившегося у её ног вызвал странные шевеления в животе. Его большой палец, оказавшийся аккурат в чувствительной ямке, буквально прожигал кожу, даже через плотную ткань защитных брюк. Леви неспеша перестегивал в правильном порядке лодыжечное перекрестие ремней, сопровождая действия сухими комментариями в чем её ошибка, что и куда нужно продевать и закреплять.       Микаса не заметила, как непростительно уплыла от всех этих странных ощущений и переживаний. Отвлеклась от ремней, завороженно уставилась на ловкие мужские пальцы. Дезориентировалась, покачнулась, резко вскинула руки в стороны. Ладонь капитана тут же инстинктивно сжалась на её ноге, помогая удержаться вертикально. Волосы на затылке моментально встали дыбом, а ощущение крепкой хватки под коленом, запустило сердце в сбивчивый галоп. Руки, в поисках опоры сжавшие секундами ранее плечи капитана, испуганно отдернулись. — Простите… — шёпот дался ей с великим трудом.       Микаса сглотнула и зажмурила глаза. Реакции не последовало. Её опасливый взгляд встретился со взглядом Леви. На долю секунды, ей померещился опасный темный отблеск в его радужках. Их зрительный контакт слишком затянулся.       Слишком.       Микаса не могла оторваться от этого пристального, пронзающего и изучающего взора. — Аккерман, ты вообще спала сегодня? — Леви первым отвел глаза, вернувшись к застегиванию последнего крепления. Ни один мускул на его лице не дрогнул, — Падаешь на ровном месте. Готово. — Он поднялся в полный рост, — Всё запомнила? — Так точно! — Микаса взмолилась, чтобы капитан не обратил внимание на румянец, заливший её щеки. Ни черта она не запомнила, конечно же. Кроме проклятого запаха.       Леви обтер рукавом лоб, поправил собственные ремни на груди. Его смурной взгляд вновь заскользил по Микасе: сверху вниз. — Иди и возьми у снабженцев инструкцию по эксплуатации новых УПМ, и ещё раз внимательно перечитай главу с правилами экипирования. Вообще всё перечитай. Снимай и надевай ремни, пока это не станет твоим безусловным рефлексом. Всё то же самое, как и со старой моделью. От этого будет зависеть твоя боеспособность… — он секунду помедлил, подбирая нужные слова — И жизнь. — Да, капитан! — Микаса размашисто прижала кулак к своей груди, едва не зацепив при этом Леви. — Эй, полегче! — Он отвёл корпус в сторону чтобы избежать удара. — Микаса… — Голос смягчился, стал немного хрипловатым, — Выспись сегодня как следует. Это приказ. — Есть! — Аккерман слишком резко сорвалась с места в сторону корпусов снабжения.       Леви знал, что с момента исчезновения Йегера, Микаса провела много ночей в рыданиях вместо крепкого сна. Заставал её после отбоя неспящей бесчисленное количество раз, остро желая подойти и выбить дурь и сопли из сильнейшей воительницы своего отряда. Будь бы на её месте кто другой, он бы так и сделал. Но то была Микаса Аккерман. И капитан, по непонятной ему самому причине, просто тайком караулил до самого утра неприкосновенность её горевания, следя чтобы никто и ничто не потревожили девушку, плачущую за конюшнями.       Со временем, Микаса перестала выходить в ночь из казарм, собралась, вернулась в мир живых, и даже стала улыбаться. Её мрачная внешность изменилась в сторону большей женственности, и это стало чертовски сложно игнорировать. С каждым днём путаницы в голове Леви прибавлялось, а сил бороться с дурными мыслями — нет.       Вот и сейчас, совершенно неуместно подумалось: скорее всего останутся синяки — так сильно пришлось сжать. Следы его пальцев на её коже. Эта мысль, простая и обычная, потянула за собой вереницу других, более неприемлемых. Ракурс, с которого он сегодня поймал странный взгляд своей подчинённой, неожиданно будоражил. Микаса возвышалась над ним стройной статуей, с крутым разворотом бедер, затянутых в узкий чёрный костюм. Разгоряченная тяжелой тренировкой, пышущая жаром и потом. С распахнутым не по уставу воротом, с алым румянцем на лице и лихим блеском в глазах… Витающая в облаках от мыслей о встрече с Эреном, мечтательно улыбающаяся, взмыленная, растрепанная… Лучше бы и не видеть её такой… Никогда.       Он заметил её дрожь от собственных прикосновений, почувствовал сбивчивое дыхание на своих волосах. Кажется, когда она посмотрела на него сверху вниз глубокими глазами с поволокой, сердце пропустило удар.       Дерьмо! Глупость! Блажь. Однако же…       Он всего на секунду вообразил ситуацию иного толка — оказаться перед ней в том же положении: видеть снизу часто вздымающуюся грудь, ощущать под пальцами тепло бёдер и лодыжек, слушать песнь шумных выдохов и вдохов, ловить её влажно блестящий взгляд…       Леви одернулся, яростно замотал головой. Страх вперемешку с презрением и обидой, направленные на самого себя, окатили его полным ведром ледяной воды. Кулак мощно залепил по бедру. Боль отрезвляет. Должна отрезвлять. Это ведь всегда помогало?       «Мерзость! Как непрофессионально. О чем ты, мудак старый, только думаешь?»       Глядя вслед подчинённой, резво удаляющейся по сочной траве в сторону корпусов, Леви мысленно благодарил разработчиков экипировки. В новой комплектации остались широкие кожаные набедренники из старого снаряжения, чей жесткий материал надёжно скрыл очевидный физический интерес капитана.