Спасу, обязательно спасу тебя, мой дорогой Майки.

      - Все неспроста, - твердил Такемучи кусту, в котором прятался уже битых полчаса, наблюдая за Майки, - уверен, что все неспроста.       Манджиро был в тонком черном свитере и таких же тонких джинсах, свисающих с его похудевших от стресса бедер. Волосы зачесаны назад. Глаза буквально пропадали в черных бессоных кружках. Лишь темнота была видна в глазницах. Для каждого он выглядел устрашающе, но лишь Ханагаки видел в нем раненого подростка, которому нужна помощь.       Манджиро попытался оттолкнуть всех от себя. Такемучи понимал, что тот делает это лишь ради того, чтоб не навредить, но, пожирая тем самым самого себя, парень становился хуже с каждым его чертовым днем. Одиночество оковало его. Даже среди новой группировки, Майки не мог себя почувствовать живым. А время тянулось, и вот уже два года он не говорил ни с кем из своих родных. Ни дедушка, ни Доракен - никто не знал, чем занимается сейчас Манджиро. Для всех это было загадкой, но они и не пытались ее разгадать. Все считали его ебанным предателем, лишь потому что он ушел.       Никто, абсолютно никто не собирался его спасать.       Сейчас парень что-то пытался объяснить своему подчиненному. Тот лишь изредка кратко кивал и записывал речи Манджиро в своем блокноте, как казалось издалека. Возле ворот по разные стороны стояли двое парней: один - высокий, с двумя косами и причудливой улыбкой, другой - чуть пониже, с зализанной назад светлой копной волос, очень недовольный, а на нос он напялил круглые очки. Братья Хайтани. Парочка, которая вместе из себя представляет сильнейших в Роппонги, а теперь и надежную охрану их короля.       Внимательно наблюдая за всеми, Такемучи даже не заметил, как сел на острый, торчащий из черствой земли сук. Своим болезненным воем он спугнул, наверное, всех птиц в округе. А четыре крепкие руки уже тащили его к главе.       - Посмотри, Босс, у нас шпион!       - Спрятался в кустах вон там, - младший кивнул головой на зеленеющие листья.       - Санзу, уйдите отсюда, я разберусь с ним.       - Босс, мне кажется, эта работа не для Вас. Мы-то его уму-разуму научим как следует, - он оскалился и посмотрел украдкой на жертву.       - Санзу, - прошипел Манджиро, - если я сказал выйти, это значит, что вам нужно свалить отсюда сию же минуту.       - Понял Вас, - парень вывел из помощения братьев и сам покинул его, закрывая дверь.       Тусклая лампочка освещала старый гараж. Манджиро ходил по комнате, осматривая давнего друга. Зрачки сузились. Он подошел вплотную к Такемучи.       - Ты меня, наверное, не так понял, - прошептал он на ухо Ханагаки, щекотя своим дыханием шею, - когда я говорил не приближаться ко мне, я имел ввиду именно это. Я предупреждал тебя, Такемучи.       Кулак врезался в нос. Тут же хлынула из него струйка темной жидкости. Тяжелый ботинок уперся под дых. Ханагаки захрипел, отлетая в деревянную стену. Каждый вдох и выдох отдавался дикой болью в груди. Майки уселся на парня и схватил его за рубашку, приподнимая голову к себе. Грады ударов посыпались на лицо бедного Такемучи. Касания Манджиро сопровождались рычанием разнообразных ругательств и тяжелым дыханием. Он был в ярости. Был в ярости, но не понимал этого. Его взгляд был устремлен на Такемичи, но перед собой он ничего не видел. Манджиро был будто в тумане.       Постепенно веки Такемучи закрывались, и он терял сознание. Резко парень упал на пол. Он ничего не мог делать, конечности будто отказывались шевелиться, но кое-что все же расслышал. На ухо шепнули ему: "Оставь меня, я уже никто". Наверное, Манджиро хотел сказать что-то еще, но запретил себе это сделать. Жесткий палец прошелся по щеке Такемичи, стирая крупную каплю крови.       Сано поднялся и направился к выходу, громко хлопнув дверью.       - Оставь его там, - шепотом сказал он прибывшему только что Коко.       - Да, Босс, - Хаджиме протянул главе черный зонтик, - ливень будет, возьмите.       - Оставь свой чертов зонт себе.       - Понял Вас.       Звуки шагов постепенно терялись в шуме капель дождя. Такемучи спал в кучке сена, на которою заботливо перетащил его Манджиро после избиения, не чувствуя ноющего от ударов тела.