broken

             Утренние лучи солнца едва проникают за плотно зашторенные окна, заставляя Юнги поморщится от сильной головной боли, которую он давно не ощущал. Мин даже глаза не открывая, чувствует, что лежит на слишком мягком матрасе, и даже та кровать, на которой он спал последние дни, не идёт ни в какое сравнение.       Приоткрыв глаза, мужчина не сразу понимает, где находится, но повернув голову вбок, видит то, из-за чего пульсация в висках заметно усиливается. Юнги замирает, все ещё неосознанно пялясь на императора мирно посапывающего на соседней подушке.       Воспоминания с прошлой ночи одно за одним накрывают с головой, заставляя стыдливо простонать в изгиб собственного локтя. Но от последних его губы расплываются в улыбке. Он аккуратно поднимается с кровати, стараясь не потревожить спящего Чонгука.       Прошлой ночью, не дойдя ни до чего серьёзного, кроме безобидных ласк, Мин заснул, не позволив Чону воспользоваться его состоянием. От осознания всего этого, старшему хочется рассмеяться, сказать какую-то колкость и, наконец, увидеть реакцию. Мин все еще в шоке, что у императора, чей гарем превышает любой количеством девушек и парней, решил подставить себя под своего же воеводу. Этот император точно сам себе на уме, но у старшего явно нет времени с этим разбираться.       — Даже в таком состоянии, ты не смог меня получить. Правда считаешь, что тебе ещё хоть раз выпадет подобный шанс? — тихо проговаривает мужчина, натягивая брюки и выискивая взглядом рубаху.       Император лежит с оголенной спиной к нему, а низ прикрывает лишь тонкая простыня, норовясь вот-вот сползти. И не понятно даже, спит тот или просто лежит с закрытыми глазами, но это Юнги сильно не беспокоит, будет даже лучше, если не спит, надеется, что его услышат и все поползновения попросту прекратятся. Натянув рубаху, он выходит из покоев, ловит непонимание в глазах стражи, но отмахнувшись и от этого, уходит в свою спальню. Его рабочий день уже давно начался, и теперь нужно наверстать все проспанное утро.       Обтеревшись влажным полотенцем, что оставили для него слуги, полководец переодевается в рабочие, удобные брюки и накидывает чистую, лёгкую рубаху. Он бы вышел и без нее, но теперь это крайне небезопасно, поэтому лучше снять её перед казармой. Ну, не пристанет же к нему император на виду у всех солдат? Точно нет, ведь беспокоится же он о своем имидже, старший отчего то в этом уверен.       Когда Мин вновь выходит из спальни, на него налетает мальчишка лет шести, за которым теперь стоят и не могут отдышаться три служанки, что теперь склонили голову, не смея даже шевельнуться. Старший лишь бровью на это ведёт, приспускаясь на корточки перед мальчиком. Черные, как смоль волосы, такие же темные глаза, что смутно кого-то напоминают, одет вовсе не как сын прислуги, кто же этот ребенок?       — Привет, куда вы так спешили, что чуть не снесли меня с ног? — наигранно возмущается Мин, рассматривая лицо ребенка, что смотрит на него теперь с неким вызовом.       — Я иду к своему отцу! А меня не пускают! Заставляют заниматься! — мальчуган топает ногой, со всей серьёзностью смотря на Юнги, — и ты не смеешь говорить мне «привет»! Я «его высочество»! И ты будешь служить мне когда я вырасту, — и вот тут на лице Юнги замирает усмешка, теперь он понял, на кого похож ребенок и отчего он даже глаза не опустил при виде него. Чонгук правда думал, что только он сможет влиять потому что знает слабые места Мина? 1:1 Император Чон.       —Вот как? Тогда, Ваше Высочество, я провожу вас к отцу, но, впредь, попрошу вас, не налетать на меня, а то служить вам уже не смогу, и позвольте узнать ваше имя?       — Меня зовут Чон Ха Ныль, — гордо заявляет, на что Юнги лишь кивает, поднимаясь, выпрямившись.       — Что же, Чон Ха Ныль, пойдем я провожу тебя к отцу, а вы, — поворачивает голову к слугам, — подождёте здесь, — получив кивок, Мин протягивает руку мальчику, что охотно ее обхватывает, и пройдя несколько дверей, стучит в покои императора заходя внутрь. Чонгук уже не спит, стоит в одних брюках, смотря в окно, даже не оборачивается на звук. Усмехается, думает, Юнги вернулся, чтобы все обсудить, но как же Мин радуется, что повернувшись, Чон испытывает удивление с неким страхом в глазах?       — Доброе утро, ваше величество, к вам здесь наследник пожаловал, правда, прежде чем довести его до вас, он меня с ног снёс, так что уделите немного времени и внимания своему сыну, — Полководец говорит это с такой иронией, как бы намекая на то, что не с любовниками время проводить нужно, а ребенку, чтобы тот так не сбегал от занятий и прислуги.       — Ха Ныль, ты почему не на занятиях? — Чонгук никак не выдает свое раздражение от слов Мина, прекрасно понимая, что тот имеет ввиду, но его бесит сам факт того, что Юнги сбежал, никак не отреагировал, а он, между прочим, очень расстроен, что не получилось получить желаемого, что пришлось лечь спать до смерти возбуждённым и до утра только и делать, что смотреть на спокойное лицо полководца и не иметь к нему доступа. Ведь не насильник же он какой-то, не сумасшедший, лезть к спящему не будет точно. Но открыв глаза и услышав хлопок двери, Чон понял, что подступиться к Мину будет не так просто. — Я хотел к папочке! А эти глупые служанки, меня не пускали, говорили, ты очень занят, а ты стоишь и ничем не занят! — Старший чувствует себя лишним в этих покоях, потому кланяется возвращаясь к дверям, чтобы, наконец, заняться работой. — Ты же знаешь, что я прихожу в определенное время, не только у меня есть дела, но и у тебя, тебе нужно много учиться, чтобы быть таким же как твой отец, а теперь иди на занятия, мы проведем время вместе вечером, договорились? — Чонгук получает кивок от ребенка, замечая подходящего к дверям Юнги, хмурится, постукивая пальцами по массивному столу, к которому уже успел подойти. — Полководец Мин, а вас я попрошу остаться, — как только дверь за ребенком закрывается, старший поворачивается к императору в легком поклоне, прищуриваясь. — При всем моем уважении, вчера я был пьян и позволил вам привести меня в свои покои, больше такого не повторится, я вам не девка на выданье и не один из ваших фаворитов, так что попрошу проявить ко мне уважение и впредь не приближаться ко мне по такому поводу, иначе, я воспользуюсь всеми знаниями и ситуацией, — четко проговаривает полководец, еще раз кланяясь, — а теперь, прошу меня извинить, но мне пора заняться своей работой, — Юнги замечает как напрягается весь Чон, как напрягаются скулы и царапается деревянный стол, ему бы подольше хотелось посмотреть, как выходит из себя император, а то только и делает, что строит из себя такого благородного. — Значит так, да? — шумно втянув в себя воздух, уточняет Гук, на что получает кивок, — что же, ладно, прошу меня извинить за мои нападки, но вчера ты не сильно отбивался, но я спишу это за невменяемость от выпитого, можешь идти работать. Император отворачивается обратно к окну, а Мин вылетает из покоев императора, думая о том, что ему предстоит совершенно не легкое время.