Сказочная паутина октября

Прошло пару дней. Джерарда все чаще стал посещать животный страх, когда он находился рядом с Фрэнком. Запись из дневника на оборванной странице: «Сегодня мы с Фрэнком ходили в лес. Все было настолько здорово, что я не замечал себя. Я не чувствовал что живу, но одновременно с этим я ощущал себя ожившим, словно после долгого сна, как самый несчастный сомнамбула, которого никому не удавалось разбудить, кроме одного человека. Этот человек для меня Фрэнки. Когда я встретил его впервые, он показался мне таким... Чужим? Я имею в виду, что люди... Они бывают такими, на которых ты смотришь и понимаешь, что это твой человек. Фрэнк не такой. Я никогда бы не подумал, что мы с ним станем такими близкими людьми. Я так хочу рассказать ему обо всем что чувствую, обо всех своих мыслях. Я не могу сам с ними справляться. Мне тяжело. Это было всегда, но сейчас это обострилось. Я не понимаю что происходит вокруг меня, и реально ли это. Вся «реальность» слилась со сном и спуталась в событиях. Я уже не понимаю кто реален, а кто нет. Я не понимаю реален ли я. В школе все более менее наладилось. Я взял дополнительные задания, нужно сделать их до конца недели. Сейчас я сижу за столом. У меня болит шея, в кружке налито горькое кофе с молоком, но без сахара. Я слушаю crystal castles с плеера, который мне подарил Фрэнки. Я не смогу описать как сильно люблю этого человека, но это убивает меня изнутри, излечивая все болезни и уничтожая без какой либо причины. Фрэнки, ты не сможешь вылечить все мои раны, но я забываю обо всем, и только ты...» Половина страницы вырвана, и на следующей видны следы воды или... Слез? *** – Эй, Джерард! – Уэй обернулся на знакомый голос и увидел Фрэнка, который сегодня выглядел по-особенному прекрасно. На нем были его любимые синие широкие джинсы, футболка с bad religion и черная расстегнутая толстовка с несколькими значками на груди. Красные кеды были чище чем обычно, но шнурки по-прежнему небрежно развязанны. – Фрэнки? Выглядишь прекрасно, – Джерард ярко улыбнулся и приобнял парня, чувствуя запах его мятного шампуня, дешевых сигарет и арбузной жвачки. – Спасибо. Чувак, поверь, ты не менее прекрасен, – Фрэнк окинул взглядом потрепанный сине-черный полосатый свитер Джерарда, который пах влажностью и старостью, порваные на коленях джинсы и грязные поцарапанные ботинки. – Хаха, ты шутишь? – Джерард перевел взгляд на ближайшее запотевшее окно, в котором было его отражение. Растрепанные черные волосы с отросшими светлыми корнями, растянутый свитер, который уже давно пора выбросить. Пустые глаза с размазанными красными тенями. Сыпь внизу на правой щеке, несколько царапин на переносице и сероватая кожа. – Да ты себя просто со стороны не видишь. «Джерард, ты даже не представляешь, насколько ты красив... Твои глаза такие глубокие, что в них можно найти отражение абсолютно всего, на что ты посмотришь. А когда на небе появляются первые звезды, они первым делом отражаются в твоих вечно широких зрачках. Мне кажется ты и состоишь из этих звезд... Из их света и старости. Еще в тебе есть нравоучения луны и осколки упавшего неба, что вечно режет тебя изнутри. Ты никогда не рассказывал мне, как тебе больно, но я это вижу. Ты выглядишь так, будто держишься из последних сил и всеми путями избегаешь смерти, что попутно следует за тобой, пытаясь отыскать. Я так хочу спрятать тебя от нее... Но я боюсь, что не знаю как. Ты пахнешь лекарствами, грустью, сыростью, масляной пастелью и духами с запахом малиновой жвачки. Я надеюсь, что ты будешь со мной так долго, сколько сможешь бороться со своей болью...»

Текст с тетрадного листка,

всегда лежащего в

кармане Фрэнка.

– Джи... Моих родителей не будет до завтрашнего вечера... Если ты не против, ты мог бы остаться у меня сегодня ночью, – Фрэнк глянул на Джи, щеки которого покрыл румянец. – Я с радостью! – он замялся – А можно мне взять Майки, а то он в прошлый раз чуть не расплакался, что я к тебе без него ушел. Фрэнк посмеялся и сказал, что совсем не против. *** Джерард сидел на диване, обнимая Фрэнка, который в свою очередь почти лежал, закинув ноги на кофейный столик. Майки сидел на полу возле столика и поедал скитлз, чипсы, сухарики, печенье и все остальное, что они купили перед этим. По телевизору шел какой-то странный хоррор, который пугал лишь глупыми репликами и несвязанным сюжетом. – Фрэнки, я люблю тебя, – прошептал Джи на ухо Айеро, обдавая мочку того горячим дыханием. От этого прозвища у Фрэнка всегда шли мурашки по коже, когда Джи его так называл, но сейчас... Это так горячо и интимно, что он непроизвольно закрывает глаза и слабо запрокидывает голову назад. – Я тоже люблю тебя... – Фрэнк сказал это настолько тихо, насколько мог, чтобы не привлечь внимание Майкла. Но тот, кажется, был слишком увлечен фильмом, чтобы обращать внимание на парочку за своей спиной. Джерард спустился к шее парня и шумно выдохнул, садясь к тому на колени. Он оставил влажный поцелуй на месте, где шея переходит в плечо, на что получил прерванный вздох Фрэнка. Айеро прижал Джи так близко к себе, как только мог, чувствуя его горячую кожу даже сквозь плотный свитер. – Фрэнки, – продолжал шептать Джерард, легонько подпрыгивая у того на коленях, что вызывало очередные тихие постанывая у Айеро. – ФУУУ, – Майки обернулся и уставился на пару, – Боже, ладно Джи, но Фрэнк!!!! – младший Уэй схватил пачку чипсов и убежал в комнату с криками « Я СПАТЬ » *** Они оба были мокрые, горячие и оба желали одного и того же. Они не переставали тихо постанывать и шептать имена друг друга, пытаясь прижаться как можно ближе. Оба чувствовали твердость в районе паха друг друга и терлись так сильно, как только могли, пытаясь догнать оргазм. Джерард стонал громче, чем нужно было для того, чтобы Майки не услышал, но его голос доводил Фрэнка до исступления, утопленного в страсти, который вскоре перерос в длительную судорогу и сильнейший вымученный оргазм, что через несколько секунд настиг и Джерарда.