Семь дней лета

После отбоя прошло всего полчаса, а веселье уже вовсю накаляется. Фон Гердер на полную громкость врубает «Scooter». Лестрейд снял галстук и гоняется с ним за лагерным врачом Заком Патерсоном, который отбивается от него историей болезни Льюиса Мориарти. Внезапно в актовый зал входит помощница директора, Манипенни. Все напряжённо замирают. Манипенни строго поправляет очки: — Пьём? — Ну что вы, — хитро щурится пожилой физрук по кличке Джек-потрошитель. — Значит, сейчас будем! — Манипенни радостно вкатывает в зал небольшую тележку с ящиком грушевого сидра. Подгон встречают радостными воплями, будто все присутствующие не вожатые вовсе, а сами подростки, ощутившие вкус свободы. Один Альберт остаётся аристократично восседать в бархатном кресле: сидр для него — слишком несерьёзно. Поэтому Альберт с нескрываемым удовольствием поводит плечами, когда слышит хриплый шёпот себе в волосы: — Эй, не думай, что я забыл. У меня для тебя кое-что есть. Альберт должен признать: полковник Моран бывает задницей, но отдавать долги он умеет. — Что у вас там? — Пойдём за сцену, покажу. Не хочу при всех, сам же знаешь, оттяпают. Звучит многообещающе. Вот только двусмысленность их беседы рождает в животе у Альберта липкий жар, а в голове — весьма интересный план. Лениво повернувшись к охраннику, Альберт изрекает: — Идёмте. Только не за сцену, я знаю местечко получше. На улице стоит ночная прохлада, качаются широкие листья деревьев и шумят сверчки. Вожатый и охранник идут вдвоём по мощёной дорожке вверх. Моран с победоносным видом подсовывает спутнику бутылку белого вермута. Альберт принимает её охотно: содержимое бутылки определённо лучше сидра, а уж как пригодится сама тара… Моран и представить себе не может, но следует за Мориарти, словно заблудившийся пёс. Как хорошо, что сегодня ночью не его смена на КПП. Они поднимаются к уютному деревянному домику у самой верхней границы лагеря, слева от здания дирекции. Утром отсюда будет видно море, пролески и Брайтон в отблесках рассвета. Моран, всю дорогу молчавший, наконец недоумевает: — Куда ты меня завёл? Альберт вместо ответа трижды стучится в домик и, не дожидаясь приглашения, позволяет себе и полковнику войти. В лагере двери закрывать не принято: чужих нет. Теперь, когда всё ясно, Альберт не может не повернуться, чтобы насладиться недоумением Морана. У того, конечно, всегда лицо недовольное, но сейчас недовольство имеет особенный привкус. — Что такое, полковник? Разве не веселее распить ваш подарок втроём? Не мне одному вы должны: мистер старший вожатый здорово за вас похлопотал после прошлой вашей пьянки на рабочем месте. Майкрофт Холмс сидит за письменным столом, повернувшись ко входу, и молчит. Он не звал этих двоих, но и прогонять не планирует. Альберт это знает, как и то, что Майкрофт женат на своей работе чуть больше, чем нужно. Сегодня у сотрудников лагеря междусобойчик, а Майкрофт — единственный, кто предпочёл ему проверку очередных ведомостей. Сказать, что Альберт ревнует, значило бы промолчать. — Если вы не идёте на праздник, праздник идёт к вам, мистер Холмс, — Альберт вальяжно проходит по чужому домику, расчищая от документов место на ковре, чтобы присесть. — Полагаю, у меня нет выбора, — Майкрофт снисходительно улыбается. На кислой мине Морана написаны те же слова. Они выпивают где-то с полбутылки прежде, чем Альберт, сделав очередной глоток, закрывает прозрачный сосуд и кладёт на пол. Поворот изящной кисти превращает бутылку в волчок. В этой игре проигравших не будет. Альберт знает: предложи он заранее, ни один из них не согласился бы. Но теперь, когда крышечка бутылки указывает на Майкрофта, назад дороги нет. Виновато пожав плечами, дескать, не я придумал эти правила, Альберт подаётся влево и вперёд. И на полпути Майкрофт встречает его губы своими. Целует охотно, но сдержанно, как и всё, что он делает. Приобнимает за талию, будто в вальсе. Губы мистера Холмса, сладкие от вермута, почти не двигаются, давая себя распробовать. Их близость прерывает скрип половиц. — Нечестно, — Моран встаёт и смотрит сверху вниз. — Перекручивай, иначе я не играю. — Записать бы вас в самый младший отряд, полковник, — иронизирует Альберт, но условие принимает. Раскручивает бутылку вновь, и та послушно указывает на Морана. Тот больше не спорит: с довольным видом опускается на одно колено и забирает у Альберта выигранный поцелуй. Жадно, грубо и безо всякого стеснения. Альберт позволяет полковнику насытиться, а потом объявляет: — Вам теперь и крутить, мистер Моран. Майкрофт молчит, не возражая. Повисшая тишина электризуется, искажает лицо Морана сомнением, которое быстро сменяется на азарт. Моран крутит бутылку и с усмешкой наблюдает, как болтается внутри мутноватое вино. А когда за стеклом тары настаёт штиль, усмехается уже Альберт. Он рассчитывал, что к этому всё придёт, только не думал, что так быстро. Майкрофт и Моран неловко переглядываются, но «волчок» от этого положения не меняет. Пробка указывает чётко на мистера Холмса, как ни смотри. Напряжённое молчание царило бы дольше, не возьми Альберт всё в свои руки. — Мистер Моран, неужто сдрейфили? Не ожидал от вас, — Мориарти мастерски берёт на слабо одного своего мужчину и тут же давит на ответственность другого: — Мистер Холмс вот не стушуется, как вы, я уверен. — Тц, вот змеюка, — недавно раздражённый, Моран полупьяно улыбается во внезапном осознании того, что Майкрофт, должно быть, понял с самого начала. И хоть план Мориарти разгадан, никто от него не отступает. Напротив: Моран, кажется, теряет всякий страх. Целует соперника сам и тут же оказывается в его мёртвой хватке. Под фанфары немого восторга Мориарти двое претендентов на его сердце сцепляются, точно охотничий волкодав с диким голодным волком. Альберт смакует их агрессивный поцелуй, наблюдает, как они ерошат друг другу волосы ладонями, которые он предпочёл бы видеть у себя на бёдрах. Ёрзает этими самыми бёдрами по ковру, будто сам нетерпеливый подросток. Пожалуй, сегодня он позволяет себе слабину. Оставляет в своём идеальном фасаде брешь, сквозь которую два хищника, расцепившись, в четыре руки ласкают его, увлекая на единственную в домике кровать. Да, сегодня ему так просто не отделаться, но Альберт и не хочет, чтобы было просто. В этой игре проигравших нет, но он — определённо победитель.