Ярче Солнца

POV Ника

      Шум метро действовал на меня медитативно, хотя обычно выводил из себя. Наушники замечательно выполняли функцию щита, защищая меня от людей достаточно храбрых, чтобы влезть в чужое личное пространство, но музыку включать я не стала. Я - меломан с самого детства - привыкла наслаждаться музыкой, и в тот момент она была не в тему, даже та, что хранилась в плейлисте “Для страданий”.       Мы направлялись куда угодно, только бы подальше от дома. Смена имиджа на старый не сработала: отчуждения в глазах мамы меньше не стало. Так что, во избежание еще большей душевной боли, я просто сбежала. Моим оправданием перед самой собой была тренировка пламени. Но учитывая, что во сне с Луффи мы уже испробовали все вариации его использования, оправдание было слабым. Так что мысленно я продолжала добавлять, что тренировку Воли-то никто не отменял.       В итоге мы уже минут тридцать наворачивали круги в метро, потому что место для тренировок придумать так и не смогли. Тренировать пламя на природе было сомнительной идеей, а искать очередную заброшку я бы сейчас не смогла. Не хватало еще освежать воспоминания о Вио.       “Тогда просто займемся этим здесь! - я оглядела толпу вокруг, скептически выгнув бровь. - Просто начнем с Воли Наблюдения. Закрой глаза и скажи мне количество людей в вагоне”.       Я послушно зажмурилась. Предполагалось, что Воля Наблюдения подразумевала ощущение чужого присутствия. Все, что сообщало мне о таковом сейчас - резко выраженный запах пота и духота.       Не знаю. Как будто целая тысяча, - мое лицо скривилось. - Еще немного, и у меня начнется клаустрофобия.       “Не тысяча. Старайся лучше”.       Я надулась, но продолжила пыжиться, пытаясь хоть чуточку коснуться необходимого результата. Подобное упражнение было на курсах. Нужно было уметь концентрировать внимание на трех уровнях - на себе, на собеседнике и на окружении. Вот только предугадывать будущее там не учили.       После еще получаса безуспешных попыток я уже чувствовала острую необходимость выйти из этого шумного мира и вдохнуть чуть более свежий воздух (насколько вообще мог быть свежим воздух мегаполиса). Поднявшись на улицу, мы пошли в парк, чтобы спокойно обдумать дальнейшие действия.       “Ты планируешь отомстить?” - я задумалась. Слово “месть” всегда вызывало во мне лишь отрицательные эмоции. Никому и никогда она еще не обходилась дешево, за ее свершение всегда нужно было платить или мучениями, или потерей человечности.       Я не буду намеренно искать мести. Однако, если эта тварь найдет меня первой, бежать не стану, - Луффи хмыкнул. Он никогда не руководствовался такими высокими принципами, вроде чести и гуманизма, а просто ориентировался на собственное ощущение правильного и неправильного. Скажем так, его миру очень повезло, что эти понятия у него не были извращены.       “Однажды ты в любом случае с ним сразишься”, - сказал он спокойно, будто это было очевидно. Но опять же, Луффи всегда знал, с кем ему придется биться в будущем, и никогда не ошибался.       Я вздохнула и по привычке достала телефон, как оказалось, вовремя - мне написала сестра. У меня похолодело в груди.       “Репортеры? Зачем им вы?”       Наживаются на чужом горе… - мне было страшно представить, что сейчас чувствовала мама.       “Да уж, некоторые вещи одинаковы во всех мирах…” - это было настолько верно, что даже печально.       На экране всплыло новое сообщение. Я выронила телефон из рук.       “Что там было? Я не успел прочитать…”       Она рассказала им.       “Что?”       Мама рассказала, что меня коснулись аномалии. Теперь я обязана внести себя в реестр.       Это было ударом. Почему она это сделала? Неужели настолько сильно возненавидела меня? Разве может быть такое, что простой цвет волос так сильно повлияет на отношение матери к ребенку?       “Может, она не знала, что это плохая идея?” - точно. Она же и так думала, что я сдавала анализы, что мои данные уже внесены в базу. Но она рассказала это на камеры, всему миру.       Даже если так, теперь СМИ спустят на меня всех псов, - легко было представить, как из меня сделают лицо аномалий. Такая удачная мишень, которая, по их мнению, не представляла опасности, и которой можно было приписать все что угодно, так как исследований пока провели минимальное количество.       Я подняла телефон и обнаружила еще одно сообщение. Оно гласило “Трейа подтвердила ее слова”. Я медленно опустилась на ближайшую скамейку, резко почувствовав тотальное бессилие.       С вероятностью примерно восемьдесят процентов тетей управляли. Могло ли так быть, что мама тоже теперь под контролем? Противоречивые мысли зародились в голове. С одной стороны это означало, что мне теперь просто небезопасно возвращаться домой. С другой же стороны, если маму контролировали, значит она не ненавидела меня. Конечно же, ведь любовь матери - не какая-то шутка, тем более моей. Я не знала человека добрее.

***

POV ???

      – А ему обязательно это делать каждый раз?       Я перевел взгляд на мальчика, недовольно болтающего ногами сидя на диване в моем кабинете. Его надутая губа полностью отображала негодование, бурлящее внутри.       – Тебе же будет лучше, если он продолжит, Эд, - он насупился еще больше и скрестил руки на груди.       – Это отстойное чувство, когда он лезет в твою голову. Я больше не хочу. Я сам буду ходить на миссии!       – Тебе одиннадцать. Ты не можешь сам ходить на миссии, - потеря этого ребенка могла бы обернуться неприятными последствиями.       – Почему?! Я сильный!       – Эд, - то, с какой твердостью было сказано его имя, моментально погасило зарождающуюся истерику. Мальчик настороженно покосился на меня и быстро потупил взгляд. - Вы продолжите работать вместе.       Эд тихонько фыркнул, не осмеливаясь продолжить скандал. Сдержать недовольство у него все же не выходило.       – У него даже номера нет, - пробурчал он себе под нос.       – Он не мой подчиненный, а компаньон.       – Ему в жизнь не дорасти до твоего уровня, - уверенно заявил этот ребенок в ответ, что меня слегка позабавило. Я не нуждался в самоутверждении и прекрасно знал, что какой-то сумасшедший сопляк никогда не доползет до моих позиций. Было иронично, что даже одиннадцатилетний мальчишка понимал это, в то время как сам “компаньон” своего места не осознавал.       – Сегодня я понадоблюсь? - Эд спрашивал с заметной надеждой в голосе, хоть и пытался это скрыть.       – Нет, сегодня работает твой брат, - мальчик заметно расстроился. - Нельзя, чтобы ты стал единственной целью.       Эд хмыкнул и спрыгнул с дивана.       – Все равно я не люблю жару.

***

POV Ника

      Трое. Один на той стороне моста, двое по центру.       “Да, все верно”, - довольно подтвердил Луффи.       Ты шутишь!       “Нет, правда!” - я была очень воодушевлена. Если я за день начала использовать Волю Наблюдения, то была каким-то жутким гением, не меньше. - “Но ты забыла еще тех, что позади тебя, там пятеро”.       Я вздохнула. Все-таки повезло. Хотя я готова была поклясться, что людей на мосту действительно почувствовала. Единственное достойное объяснение этому - Луффи стал очень остро ощущаться мной, а он, очевидно, мастер в использовании Воли.       “Кажется, дождь собирается…” - небо заволокли тучи, в воздухе была та самая летняя духота в преддверии грозы. Я сошла с моста и пошла по набережной. Зонта у меня с собой не было, но я никогда не была против прогуляться под дождем. Домой идти не хотелось, но нужно было как минимум убедиться, что мама обладает тем же взглядом, что и Трейа.       Внезапный громкий звук оглушил меня, сильный толчок отбросил меня вперед и повалил на землю. Луффи что-то кричал, как и люди вокруг, но в ушах стоял неприятный то ли шум, то ли писк, не позволяющий мне их расслышать. Кое-как поднявшись, я обернулась к источнику всех бед.       Мост, с которого я сошла пару минут назад исчез. Точнее сказать, обвалился. У его основания с другой стороны реки вопил человек, один из тех троих, которых я почувствовала ранее, теперь покрытый сильными ожогами, и волочил за собой окровавленную ногу. Что стало с теми двумя, что были посреди моста было страшно представить.       Мой взгляд блуждал по месту трагедии, рассматривал людей вокруг, некоторые из которых были ранены отлетевшими булыжниками, кто-то даже лежал без сознания. Когда я посмотрела на другую сторону реки, встретилась глазами с юношей лет шестнадцати. Он стоял посреди всего этого хаоса с невозмутимым лицом и смотрел прямо на меня, вызывая табун мурашек на моей спине.       “Ника! Ответь!” - звуки вернулись лавиной, будто мир резко стал орать мне на левое ухо, и я отвлеклась на женщину, склонившуюся над мужчиной без сознания и звавшую на помощь. Когда я снова поискала взглядом жуткого парня, его уже и след простыл.       Я в порядке. Нужно помочь…       Без сознания был только один мужчина, еще две девушки плакали от боли, цепляясь за раны на теле. Я направилась в сторону отключившегося, скорчившись, когда наступила на левую ногу. Понадеявшись, что это не перелом, доковыляла до места и опустилась с другой стороны от женщины. Что делать в такой ситуации было не единожды повторено на многочисленных тренировках в колледже, так что скоро я убедилась, что мужчина не дышит.       – Вызывайте скорую. И сообщите им про других раненых, - обратилась я к женщине напротив, но она нормально не реагировала, поглощенная паникой. Присмотревшись к ней, я увидела кровоподтек на лбу.       Дерьмо…       “Ника, ты…”       Не сейчас, Лу!       Я достала свой телефон (к счастью, он не пострадал) и набрала экстренный номер. Сообщив им адрес, что произошло и количество пострадавших, добавив, что с другой стороны моста тоже есть раненые, но я не знаю их количества, я также сказала, что начинаю реанимацию мужчины без сознания и дыхания. Отметив время, убрала телефон и расстегнула рубашку пациента (даже не обратила внимания, как перешла на это слово, оно автоматически появилось, когда я стала следовать алгоритму) и начала компрессии. Женщина продолжала рыдать, но уже не кричала. Пока я качала сердце, к нам подбежал мужчина средних лет, единственный, кого вообще не задело, но видимо слегка оглушенный, готовый помочь. Закончив тридцать компрессий я задрала пациенту подбородок и зажала нос, но сделать вдохи не успела - женщина опередила меня. Скорее всего это была его жена, и убедившись, что грудная клетка раздувается при ее вдохах, я оставила это на нее, а сама продолжила качать.       К счастью, через два цикла мужчина пришел в сознание. Я от облегчения чуть сама не грохнулась, но расслабляться было рано. Еле оторвав жену от мужа, я стала проверять ее. Оценив ее сознание на тринадцать по Глазго, я велела уцелевшему следить за ними обоими и, через боль встав, побрела к девушкам, однако им моя помощь уже не понадобилась. Подъехали три кареты скорой помощи, и медики оперативно занялись пострадавшими. Меня поймал один из них, и вот уже я стала пациентом.       “Ника... Тебе больно”, - Луффи звучал чуть отстраненно, но все еще обеспокоенно. Я передала врачу информацию о паре, которой успела помочь и ушла в себя, а точнее к нему.       Нормально.       “У тебя из уха кровь идет”, - я поднесла пальцы к правому уху и убедилась в его словах. Это объясняло, почему мне все казалось приглушенным с этой стороны.       Только бы оно восстановилось… Как же я без музыки?       “У тебя есть другое”.       Ты не понимаешь! Если слушать одним ухом, не получится полного погружения, - пока я объясняла ему, что у звуков так же, как у картинок, есть эффект 3D, врач уже убедился, что сотрясения у меня нет, травмированы правое ухо, левая нога и кожные покровы (меня теперь украшало множество ссадин). Меня надлежало увезти в травмпункт.       Теперь я обратила внимание на окружение. Помимо скорых на месте уже была полиция, сотрудник беседовал с не пострадавшим мужчиной, а также уже набежала толпа, снимающая последствия взрыва. Пока меня не увезли, следователь подошел ко мне, представился и задал пару вопросов относительно происшествия.       – На той стороне был странный парень, не раненый, - вспомнила я.       – Странный? Аномальный? - я дернулась. Ну да, теперь это интересовало всех в первую очередь.       – Нет, он выглядел обычно, но его будто бы не удивило, что произошло, - я описала его. Соломенного цвета волосы и средний рост, с такого расстояния цвет глаз было не различить, одет в темные цвета. В общем, абсолютно заурядный. Мне сказали, что проверят, есть ли с другой стороны кто-то соответствующий описанию, но по глазам этого полицейского было видно, что он не особо обратил внимание на эту информацию.       Когда он отпустил меня, а фельдшера стали готовиться к отправке, подошел тот самый мужчина. У него были черные волосы и голубые глаза, и я только в тот момент поняла, что он действительно хорош собой, да и одет был стильно, что добавляло ему баллов.       – Вас никто не поблагодарил. Спасибо за Ваши действия во всем этом хаосе, - у него был приятный баритон. Будь обстановка поспокойнее, я бы смутилась, но пульсирующая боль в ноге и обрушившаяся на меня усталость заставили меня просто криво ухмыльнуться.       – Я делала то, что необходимо было сделать.       – Не каждый так смог бы.       – Значит хорошо, что я оказалась здесь, - я поморщилась - фельдшера накладывали шину на ногу. Ранее мне вкололи обезболивающее, но оно только начинало действовать.       – Вот, - он передал мне карточку, в которой я позже опознала визитку. - Обращайтесь, если Вам понадобится какая-нибудь помощь.       – Вы не обязаны мне.       – Я считаю иначе. Ваши действия тронули меня. Прошу, не отказывайтесь, - я неуверенно кивнула, про себя думая, что вряд ли когда-нибудь воспользуюсь его предложением. - И могу я узнать Ваше имя, пожалуйста.       – Вероника, - мужчина одарил меня улыбкой из разряда богатых. Смотря на нее ты понимал, что человек не просто обеспеченный, а действительно купается в деньгах. Он попрощался со мной, и меня увезли в отделение травматологии. Морщась каждый раз, когда мы подпрыгивали на кочках, я рассматривала визитку. Белого цвета, на ней были нарисованы линии и аккуратным шрифтом выведено имя “Александр Эленхоз”.