Ярче Солнца

      Хоть и не в виде звезды, но Луффи действительно сиял, когда я наконец к нему попала. Он все скакал вокруг меня, не в силах спокойно дождаться новостей. Когда я ему пересказала, как прошла встреча с командой, стало очевидно, что резиновые способности были даны Лу для того, чтобы так широко улыбаться. Он крепко обнял меня, да так и остался довольно висеть на мне, когда мы переместились в замок.       Атмосфера там стояла довольно сумбурная. Мы, ведомые Волей и предчувствием, заглянули в обеденную залу и обнаружили там всех моих "таракашек". Рони яростно взирала на Фелисити, сидевшую напротив нее вместе с Верой, и трещавшую без остановки. Казалось, воздух сейчас превратиться в электричество, так осязаема была ненависть, источаемая ею.       – Зачем ты ее создала, тебе трех голосов в голове мало?! – плюнула Рони мне, даже не взглянув на нас с Луффи.       – Я подумала, лучше больше голосов, чем прыжок с крыши, – буднично ответила я. Лу чуток напрягся, и я успокаивающе взъерошила его волосы. – Разве не отлично вышло?       Рони наконец перевела глаза на нас, надеясь испепелить взглядом, но мне было все равно. Теперь у меня против нее было целых два союзника, Вера была нейтральной стороной, так что я чувствовала себя более чем в безопасности.       Поняв, что ссоры ей не добиться, Рони шумно встала и направилась мимо нас к выходу.       – Если ты думаешь, что этим решила все проблемы, ты еще тупее, чем я предполагала, – дверь с треском захлопнулась.       – Интересно, что она, даже понимая, что является моей копией, уверена, что умнее меня, – усмехнулась я, а Фелисити со смехом покачала головой.       – О нет, не уверена. Наоборот, она сильно переживает, что упускает что-то из виду. Да и о тебе заботится на самом деле, – весело размышляла она. Вера рядом печально сидела подтянув к груди колени, и все ее участие в разговоре заключалось в тихих всхлипываниях.       – Уверена, она заботится только о себе, – Луффи на моем плече неуклюже кивнул, соглашаясь. – Если я хорошо понимаю свою темную сторону, то так и есть.       Вера вдруг подняла на меня свои невероятные циановые глаза.       – Прости, но ты плохо понимаешь себя… прости… – второй раз извинилась и спрятала лицо в коленях.       – Безусловно. Не правда ли, пап? – я понадеялась, что у Фелисити треснет лицо от этой улыбки. Луффи снова неуклюже кивнул и зарылся щекой в мои волосы.       Я промолчала. И заставила мысли молчать.

***

      Долгого сна не получилось, очень скоро меня разбудил Хоукс. Необходимо было переместиться в новый штаб, организованный после этой ночи.       За несколько часов, пока я отдыхала, случился путч. Оказалось, что помимо сопротивления, в которое вступила я, были и другие группировки, планирующие действовать, некоторые из них были из военной фракции. Мое выступление послужило для них призывом к действию.       В то время, пока Хоукс разъяснял мне ситуацию, вокруг здания правительства были организованы баррикады, нео-люди (подхватившие свое новое имя вслед за мной) довольно успешно держали в заложниках часть нынешнего правительства и боролись с попытками противостоять им.       Люди по всей стране вывешивали самодельные плакаты с цитатами моей речи.       – Разве она была такой красноречивой? – задумчиво листала я ленту, полную постов бунтарей.       “Да вроде, я на такие вещи не особо внимание обращаю”, – незаинтересванно отозвался Луффи.       – Вполне достойная речь, – похвалил Кейго. Я хмыкнула – вторя Лу, не особо интересовалась правдой. Что наговорила – то наговорила, и все.       Возвращаясь к переезду, было принято решение объединить силы. Наше сопротивление стало лицом и голосом, другие выполняли роль грубой силы. Мы с Хоуксом по пути на новую базу должны были заглянуть еще в одно место.       Мне одновременно не хотелось и хотелось встретиться с матерью. Я действительно искренне любила ее, почти все мои воспоминания, включающие ее, были светлыми и дорогими моему сердцу. Но грязный отпечаток предательства портил эту нежную картину. Я не могла просто навсегда уйти, не попрощавшись с ней, однако сделать это было ох как непросто.       Местом встречи был обычный раньше парк с детской площадкой. Главное изменение в нем – отсутствие людей. Это было совершенно не удивительно. Будь я обычным человеком в нынешних реалиях, я бы тоже спряталась дома, но для меня это была непозволительная роскошь.       Я сидела на тихонько покачивающихся качелях и смотрела на плывущие по небу облака. Распущенные длинные волосы темно-зеленого, почти черного цвета струились по моим плечам и спине. Накануне я выбрала способность девушки из Хвоста феи, чтобы отрастить их, и сразу же сменила на другую. Так что мне предстояло вести себя как падший в порок император империи Ко Хакурю Рем. Меня интересовали возможности его джинна Белиала, который мог влиять на сознание человека. Я хотела освободить маму и тетю от влияния извне на прощание, поэтому и выбрала джинна Истины и Убеждения. А тот факт, что у Хакурю тоже были довольно очевидные проблемы с матерью, просто чуточку веселил меня.       “Зачем ты отрастила волосы?” – Луффи был моим единственным собеседником на площадке. Хоукс наблюдал с небольшого расстояния, потому что условием встречи был разговор с глазу на глаз.       – Знаешь, есть эта история, что девушки стригутся, когда в их жизни происходит переломный момент, – я мягко толкнула ногой землю и раскачка чуть увеличилась. – У меня были короткие волосы и так, а бриться пока желания нет, так что решила отрастить.       “Наверное, это неудобно…”       – В детстве у меня были длинные волосы, сначала их заплетала мама, а потом я научилась сама. Потому что она плела такие тугие косы, что с моего лица весь день не сходила улыбка.       – Ты так носилась повсюду, что иначе прически просто не держались.       – Даже не поспоришь, – я усмехнулась и опустила взгляд на маму. За несколько секунд, что мы смотрели друг на друга, я наблюдала, как тепло в ее глазах сменяется на ту самую пустоту. – Они где-то рядом, так?       – Мы здесь одни, как и договаривались, – приветливо сказала тетя, но я уже забыла, как звучит ее голос без фальши. – Зачем ты хотела встретиться? Ты теперь международная преступница, и сам факт, что мы с тобой видимся, может стать для нас большой проблемой.       – Вот так семья стоит друг за друга горой, – саркастично отозвалась я, точно так же фальшиво улыбаясь. Лицо Трейи слегка потемнело. – Я всего-то хотела попрощаться. Думаю, уже завтра вечером я навсегда уйду.       На секунду я заметила, боль, скользнувшую по чертам мамы, но пустота очень быстро вернулась. Теперь я уже начинала злиться, но прежде чем я успела сказать что-то еще она проговорила:       – Он рассказал, что во всем этом твоя вина, – я опешила и чуть не свалилась с качелей.       – Что?       – Александр Эленхоз. Он сказал, причина аномалий в тебе, – я пожала плечами. Не было смысла спорить с ней. Во-первых, потому что отчасти это правда, во-вторых, потому что мама, захваченная им все равно не сможет меня услышать.       – Вообще-то, – внезапно я уже смотрела на все с позиции наблюдателя, – причина во мне, а не в Нике. – Луффи спрыгнул с качелей, нахмурившись, откинул мешавшие ему волосы назад и угрюмо посмотрел на маму и тетю. – Меня зовут Монки Д. Луффи, и все началось из-за меня.       “Эй! Ты чего? Вернись!” – я не могла докричаться, он был полностью сосредоточен на женщинах перед ним.       – Это какая-то шутка? – тетя больше не улыбалась.       – Не-а. Так что не смейте винить ее, причина только во мне, – моя челюсть упала. Луффи хотел взять ответственность на себя. В этот момент я снова почувствовала, насколько взрослым он в действительности может быть.       “Обратно давай, я им поясню нормально все!” – выдавила я из себя, отчего-то очень смущенная. Лу вернул мне узды, добавив что-то про слишком малое количество времени.       Сконфуженная, я тряхнула головой и потерла лоб, пытаясь прийти в себя.       Тут раздался выстрел.       Мое левое плечо пронзила резкая боль, и я вскрикнула. Под крики Луффи я подняла ошарашенный взгляд на мать. Дуло пистолета в ее трясущейся руке слегка дымилось. Зеленые глаза, такие же, как у меня, напоминали кукольные, и единственным признаком присутствия моей настоящей мамы были слезы, реками текущие по каменному лицу.       – Ма… – еще два выстрела прервали меня. Траектория в этот раз направлялась точно в сердце. В последний момент меня рвануло в сторону, и пули вновь пронзили плечо. Лицо перекосило от боли, но я не чувствовала ее, центром всего моего мира была она.       Пистолет упал. Женщина, из чьих уст я каждый день слышала “я люблю тебя”, когда она желала мне спокойной ночи, чьи объятия были самым приятным воспоминанием за все мои девятнадцать лет жизни, сотрясаясь, рухнула на землю рядом с ним. Пустота покинула зеленые глаза, теперь в них читались ужас, отчаяние и боль, такая глубокая, что никакие пулевые ранения с ней не сравнятся. Мама беззвучно рыдала, с паникой на лице смотря на мою окровавленную руку.       “Доченька, моя доченька, Вероника, нет, нет, нет-нет-нет”, – читала я по ее губам, и мое сердце рвалось на части.       Трейя рядом с ней, все еще подверженная влиянию, но также со слезами на глазах, тоже достала оружие. Похоже, их задачей было во что бы то ни стало устранить меня сейчас. Но выстрелить тетя не успела: красные перья стремительно выбили пушку у нее из рук, несколько других подхватили ее за одежду и подняли в воздух, чтобы она не могла убежать.       Примчавшийся Хоукс был максимально сосредоточен. Его взгляд действительно напоминал ястребиный, будто еще немного, и он разорвет моих обидчиков на части.       Но это была моя семья. Моя мама.       Я, спотыкаясь, подбежала к ней и обняла правой рукой, чтобы она не видела левую. Рыдания наконец начали рваться из нее наружу. Мама выла на моем плече, не переставая отчаянно извиняться.       – Все в порядке, не переживай, – успокаивающе шептала я ей, параллельно вспоминая, как вел себя Хакурю. – Меня почти не задело, даже шрама не будет. Ты не виновата.       На самом деле все три пули засели глубоко в моих мышцах. Плечо болело так, что я не могла пошевелить рукой, а крови натекло уже много, я начинала чувствовать головокружение.       Приложив просто невероятное количество усилий, я напустила на себя хмурый вид, подобающий владельцу джинна.       – Белиал.       Покрытие джинна мгновенно обволокло мое тело, и я тут же погрузила мать и Трею в сон. Тело на моих руках обмякло, и я почти завалилась в попытке удержать его одной рукой, но Кейго вовремя подоспел на помощь.       – Что с ними? – уточнил он, потому что я не успела заранее рассказать, в чем заключается моя нынешняя способность.       – Спят и видят созданный мной сон. Самое главное, они…       – Какая жалость, ты обрезала ниточки. А какой интересный эти куклы показывали спектакль!       По моим венам пронесся лед, сразу же растопленный пламенем ярости. Я знала, что он здесь, но слышать этот голос было так противно, так мерзко, что хотелось блевать.       Клаус, посмеиваясь, легкой походкой приблизился к нам. Его лицо скрывала шутовская черно-белая маска с золотыми украшениями.       – Н-да, только зря старался, они даже нормально ранить тебя не смогли, любовь моя.       – Хоукс, – Кейго без вопросов подхватил мою маму на руки и улетел с ней и тетей, до того, как им смогли бы причинить какой-либо еще вред. Однако со мной остались несколько его перьев.       – А ты, я смотрю, времени зря не теряла, пополнила гарем, – проводил его взглядом Клаус, вернулся ко мне и распахнул руки, приглашая в объятия. – И все равно я остаюсь главным парнем в твоей жизни.       – Захлопни пасть, – процедила я сквозь зубы. Мне не нужно было теперь сильно стараться, чтобы соответствовать Хакурю, потому что желание сотворить месть здесь и сейчас переполняло мое естество. – Заган!       Облачение джинна Верности и Чистоты покрыло половину моего тела, пряча рану под собой. В руке материализовалось гуань дао, и через мгновение я уже рванула на Клауса, сопровождаемая деревянным драконом.       Я не видела его лица, но знала, что он улыбался. Все, в его движениях, насмехалось надо мной. Мой клинок остановили охранники, которых я не заметила ранее, поглощенная ненавистью, они обладали какими-то укрепляющими способностями, приняв удар на собственные тела. Один парень владел пламенем и быстро сжег перья Хоукса, затем перейдя на мои растения.       – Мразь! Самому слабо со мной драться, да?! – я наслала больше растений, но весь урон приходился все еще не на Клауса.       – Как я могу? Я же люблю тебя! – искренне удивился он, приложив руки к груди.       – Заткнись!       – И ты любишь меня, я знаю! Ты была создана для меня! – у меня не было желания ранить невинных людей, чьи разумы он захватил, но моего боевого опыта не хватало, чтобы преодолеть их барьер. Но не только я хотела пустить по ветру этого человека.       – ЗАКРОЙ СВОЙ ГРЯЗНЫЙ РОТ!       Луффи занял мое место и моментально вырубил живую стену Королевской Волей. Клаус чертыхнулся и рванул назад, но Лу уже летел на него, готовый в этот раз довести дело до конца.       Кулак уже почти врезался в маску, но за секунду до этого Клаус коснулся его кончиками пальцев, и Луффи остолбенел. А я была поглощена иссиня-черным туманом.       “Вера, я не вру тебе! Я правда тебя люблю! – голос, который теперь причинял только боль, звучал отовсюду. – Разве ты не понимаешь, мы должны быть вместе!”       – Псих. Ты меня не любишь, – холодно отвечала я ему, не зная, может ли он вдруг здесь появиться. – Ты сам сказал, что у твоих прихвостней задача – убить меня.       – Ну конечно! Ты не можешь уйти просто так, тем более с ним, – сладким голосом объяснял мне он. – Ты моя. А значит, или мы вместе счастливы на этом свете, или вместе отправимся на тот.       Это выбило меня из колеи. Значит, он тоже собирался умереть.       – Сумасшедший ублюдок…       – Ты никого не заберешь, мусор, – я, вздрогнув, резко обернулась. За моей спиной стояла Рони. Она не смотрела на меня и обращалась к тьме вокруг. – Такой как ты не стоит даже моего ногтя, и ты сам прекрасно это знаешь.       – Вера, ну что ты такое говоришь, – он говорил так, будто я была глупым маленьким ребенком, не понимающим простых истин. Но следующие слова Рони заставили его замолчать.       – Я считала дни до мгновения, когда ты наконец сиганешь с крыши. Каждая секунда нахождения рядом с тобой была мне так противна, что хотелось безостановочно мыть руки. Наше общение строилось на твоей прилипчивости и моей доброте ко всяким ползучим тварям, к которым ты относишься, – я во все глаза пялилась на нее. Вот сюрприз. Рони действительно искренне ненавидела Клауса. – Ты думаешь, что достоин стать мне парой хотя бы на том свете? Но ты прекрасно понимаешь своим подобием мозга, что мы попадем в разные места после смерти. Ты всегда был суицидником, так вперед и с песней. Я посмотрю и поаплодирую, ведь именно об этом ты на самом деле мечтаешь.       Тут я поняла, о чем говорили Фелисити и Вера недавно. Рони по-своему, извращенно заботилась обо мне. Она прямо врала Клаусу, ведь даже с темной стороной я никогда не думала таких вещей прежде, даже близко не понимала, что Клаус склонен к самоубийству. Это все пришло только после того, как он себя показал. Это значило, что единственная причина для Рони говорить подобное – заставить Клауса, во-первых, замолчать, во-вторых, поверить в эти жестокие слова и перестать цепляться за меня.       Она отчасти точно добилась своего. Он молчал, и я чувствовала, как его нутро трясется в тревоге. Если Клаус действительно был склонен к селфхарму, то сейчас он должен был почувстовать резкое обострение депрессии.       Его колебания не остались без последствий – Луффи преодолел его способность и со всей дури врезал прямо по лицу. Маска оказалась крепче, чем я ожидала, так что лица его мы так и не увидели. Лишь трещины паутиной растянулись, создав собственный узор. Луффи не собирался останавливаться на достигнутом, однако его второй удар снова не достиг цели. Внезапно под Клаусом образовалась дыра в пространстве, и он камнем рухнул в нее, исчезнув с глаз долой.       “Ну уж нет, снова вы его не отключите”, – к нам подлетел дрон и включил небольшой экран, с которого на нас смотрел Эленхоз. Рядом с ним на пол приземлился Клаус, которого сию минуту подняли и увели люди в военной форме.       – Пора научиться держать своих бешеных собак на цепи, – я вернула себе управление. Эленхоз был мне столь же омерзителен, но с ним меня по крайней мере не связывала многолетняя предыстория.       “Будь уверена, больше такого не повторится, – на удивление спокойно ответил он мне, у меня даже брови вверх поползли. – Слышал, ты хотела попрощаться”.       – С моими близкими. Тебя не касается.       “Не будь так жестока. Я тут для примирения, а не для войны, – увидев, что я совершенно точно ему не поверила, он продолжил. – Вместе с тобой из мира пропадут и аномалии, так что эта бессмысленная потасовка скоро закончится в любом случае. И ты можешь быть спокойна – я тоже скоро покину эту вселенную, так что тебе нет нужды переживать, что я трону твоих родных. Пса… – он ухмыльнулся, назвав так Клауса, – и своих детей заберу с собой”.       – Издеваешься? Думаешь, этот хаос закончится так просто? – не могли такие масштабные события просто сойти на нет.       “Революция уже практически свершилась. Оставь своим последователям вершить дальнейшую историю этого мира. Ты же так и планировала”.       Я промолчала. Мне не нравилось, что он попал в цель своими словами, ведь я действительно планировала поступить именно так.       “Если ты все еще переживаешь за свою семью, то обрадую тебя еще одной новостью: тебя все забудут. Будто и не существовало, то есть не будет абсолютно никаких причин преследовать твоих родственников”.       И снова молчание было ему ответом. На этот раз, потому что я была слишком удивлена, чтобы что-то ответить. Стопроцентной гарантии у меня не было, ведь мало ли, что мог выдумать этот человек с целью запудрить мне мозг. Однако что-то мне подсказывало, что в этот раз он не врет. Хотя, может быть, я просто хотела в это верить.       – Мне все равно понадобится письменная гарантия от вашего правительства. Без упоминания моего имени, просто гарантия непреследования, – это единственственное, что я могла сделать. Уйдя, я никак не смогла бы убедиться в правдивости его слов. – А теперь о наших делах. Почему ты просто отпускаешь меня? Хотел же убить.       Эленхоз чуть повременил с ответом, но, вздохнув, все же пояснил.       – Мой сын очень настойчиво попросил об этом.       – Что? Эд? – он отрицательно качнул головой, и я недоверчиво нахмурилась. – Да ну… Персей?       “Твой старый друг говорил, что на тебе что-то вроде проклятия. Похоже, ты смогла притянуть даже его пустой взгляд, – с ноткой недовольства подтвердил Эленхоз. – Не могу же я убить первого человека, заинтересовавшего моего собственного сына”.       А мне вот виделось, что это лишь наполовину правда. Персей мог просить за меня, но вряд ли только его просьба убедила этого человека так просто отпустить его.       “С ним.. все будет в порядке?” – Луффи поддержал меня в моем беспокойстве. Но я знала, что не несу ответственности за решения, принятыми другими людьми по собственному желанию.       Что бы ни было, он сам на это пошел. Я точно не просила его об этом, – не думаю, что Лу одобрил эту мою позицию, но вслух он ничего не произнес.       “Прощай, Симия Вероника. Не думаю, что мы в будущем пересечемся”, – заскучавшим тоном попрощался Александр.       – Надеюсь на это, – уверена, он понимал, что мы направляемся в один мир. Может он рассчитывал, что мы попадем в разные его версии? Вполне вероятно.       Дрон выключил экран и улетел. После этого разговора осталось непонятное чувство, которое возникает после резкого завершения какого-нибудь очень важного дела. Я провожала дрон взглядом до тех пор, пока он не пропал из виду, развернулась и полетела в облачении Загана в направлении, куда улетел Хоукс. Довольно быстро нашла его и маму с тетей с помощью Воли Наблюдения на укромной крыше одного здания. Как только я приземлилась, сразу же отменила покрытие джинна, оставив на руке тонкое деревянное покрытие, чтобы не шла кровь. Кейго обеспокоенно осмотрел меня на наличие ран, но, помимо сбитых в мясо костяшек пальцев и плеча, со мной все было в порядке.       Когда я поменяла джинна, сон отпустил околдованных. Трейя смотрела на меня полным сожаления взглядом, как и мама. Я мягко улыбнулась им.       – Вам не стоит переживать, я вас не трону, – в ответ мама вскочила и бросилась ко мне. Я, немного опешив, была поймана ею в аккуратные объятия (она помнила, что случилось с левой рукой).       – Прости меня! Я не справилась и подвела тебя! – сдавленно произнесла она мне на ухо. Я похлопала ее по спине.       – Ты не виновата, ты не могла сопротивляться их способностям…       – Я говорю обо всем, что было! Как я могла так поступить со своей дочерью? Как я могла?..       – Мам, – Я немного отодвинулась и заглянула ей в глаза, – не думай, что на твои мысли начали влиять только недавно. К сожалению, это произошло уже довольно давно, и я не уследила за вашей безопасностью, когда ввязалась во все это. Ты не должна извиняться передо мной, наоборот.       – Это я должна! – слезы текли по лицу Трейи, не давшей маме начать возражать. – Я первая попалась этому человеку! Он через меня влиял на Рию, во всем моя вина!       – Это не так! – теперь я уже была возмущена до глубины души. Родное тепло, вернувшееся во взгляд и речь тети, будто заставило тонну свалиться с моих плеч, и слышать такое из ее уст было неприятно. – Все это было из-за меня, потому что Эленхозу я была нужна! Даже Лари… – я споткнулась на имени брата. Горечь разлилась по корню языка. – Если бы не я…       – Вероника, не говори так! – тоже вся в слезах, мама пыталась стереть мои.       – Во всем вина только Эленхоза, – встрял Кейго. Он встретил наши взгляды с угрюмой настойчивостью. – Вы все – не виновники, а жертвы. Надеюсь, вы сможете осознать это.       Я печально слушала, как Луффи соглашается с ним, и вспоминала, как сломался после встречи со мной Клаус. Эленхоз изначально не был причастен к его изменениям, и все последствия были на моей совести.       “На твоей? А может, вина все же на человеке, который совершал преступления, а не на том, кто возможно его спровоцировал?” – слова Фелисити произвели отрезвляющий эффект.       – Хоукс прав, – я столкнулась со смущенными лицами и спохватилась. – Ах, да! Это Хоукс, вы уже познакомились? Я призвала его из другого мира, чтобы он помог мне… Да уж, и почему правда звучит так безумно?.. – неловкая смешинка вырвалась из моего горла.       – Ты и вправду очень сильная, – потрясенно проговорила Трейя, а мама настороженно рассматривала Кейго.       – Он же не очередной одержимый тобой безумец, правда? – я пару секунд пялилась на нее с отвисшей челюстью, перевела вгляд на оторопевшего “очередного безумца” и прыснула. Мама сконфуженно бегала глазами между нами.       – Прости-прости, просто это даже звучит смешно. Нет, он просто моя звездочка, – я пожала плечами, глядя на непонимание на их лицах. – Неважно, главное – адекватный.       Скривившийся ранее от неловкости Кейго тоже рассмеялся. Позы мамы и тети расслабились, должно быть, они и вправду переживали по этому поводу. Их можно было понять. Возможно, Клаус и им наплел что-то о том, что я проклята.       Хотя и Годжо говорил о чем-то таком… – на последовавший вопрос Луффи, о чем я говорю, я не ответила.       – Мама, – я встретилась с ней глазами. Время пришло. – Я и правда ухожу.       Я наблюдала, как мама за минуту проходила стадии принятия. Раньше я никогда не могла точно понять, что она на самом деле чувствует, так хорошо она всегда умела держать лицо, но не сейчас. Она держала мои руки в своих так крепко, будто думала удержать меня силой.       – Куда? – мне хотелось оправдать ее надежды, что у нее еще будет возможность увидеть дочь, но это была бы ложь.       – Я ухожу с Луффи в его мир, – ее ладони сжались еще сильнее. – Скорее всего, у меня больше не будет возможности вернуться к вам.       На самом деле, способность, которую я выбрала, могла позволить этому случиться в теории, но шансы были невелики. Я все еще не была уверена даже в том, что спокойно перемещусь на Гранд Лайн.       – Луффи, да? – понимание – вот что было написано у нее на лице. Конечно же, она прекрасно знала, кто такой Лу. Я не скрывала своих увлечений, а он был самым ярким из них. Так что она мало того, что осознавала кто это, так еще и была знакома с тем, какой он человек.       – Я… – к горлу снова подступили слезы, но теперь уже полные надежды. – Я ухожу на Санни, мама.       Она улыбнулась мне. Той самой улыбкой, которая давала мне чувство спокойствия, теплоты. Дома. Мягкая ладонь погладила меня по голове.       – Будь счастлива. Это все, о чем я мечтаю, – пробились ее слова через мои рыдания. Она подняла мою голову руками и заглянула мне в глаза. Никакой пустоты, только безграничная любовь, способная затопить с головой. – Я люблю тебя, Вероника.       Впервые за последние дни мне не было мерзко от звучания этих слов. Я упала ей на грудь, продолжив отчаянно плакать. Она держала меня и мягко гладила, спрятав собственные слезы от моего взора.       – А ты, Луффи, – обратилась она к голосу в моей голове, – береги мою дочь. Я знаю, как опасно может быть в твоем мире, она мне показывала. Не дай даже волоску упасть с ее головы.       “Я клянусь, для меня нет ничего важнее Ники!” – твердо прозвучал в моих ушах ответ. Я усмехнулась и озвучила его вслух для мамы. Самой же слабо верилось, что он поставил меня на уровень выше всех его хотелок и друзей.       Краем глаза, я увидела залитое слезами лицо Трейи и Хоукса, успокаивающего и поддерживающего ее.       – Прощайте.