Ярче Солнца

POV Хоукс

      Ника напоминала мне луну.       В ее глазах читалась тихая задумчивость всякий раз, когда я смотрел в них. В словах чувствовался мягкий холод, даже если она говорила о чем-то хорошем. В движениях проскальзывала потусторонняя красота, как если бы она уже побывала на том свете. У нее была аура, присущая только людям, прошедшим через подобие ада. И эта аура нежно сияла, не согревая, но завораживая.       Луффи напоминал мне солнце.       Когда он становился обладателем этих зеленых глаз, они светились нетерпеливостью и стремлением. Резкие выражения отражали горячую натуру. Каждый взмах руки был наполнен жизнью, каждый шаг преследовал четкую цель. Пламя его сердца, обретенное в таком же аду, не просто обогревало – оно обжигало всех вокруг.       Ну а я был…       – Ты моя звездочка.       Так Ника описывала меня и бесчисленное количество других ее друзей. Далекий, недоступный, но крайне особенный, как и все остальные.       Меня интересовал феномен необычных снов с участием “той самой девушки”, появлявшийся поочередно у моих знакомых. Мы со Старателем сначала думали, что это вражеская причуда, но никаких побочных эффектов от них не было. Наоборот, после ее ночных рассказов на утро мы просыпались отдохнувшие и свежие. Познакомившись с малышней из UA, я узнал, что у них также были такие сны, но у каждого они начались в разный период. Раньше всех Нику стал видеть Мидория Изуку. Объяснение этому я нашел только после знакомства с ней: она начинала приходить к нам, когда мы появлялись в сюжете. Даже не так, когда мы заинтересовывали ее. Я удивился, узнав, что малыш кролик – главный герой моего мира, но особой роли это не играло.       Роль играло то, что я мог узнать про будущее. У меня не было времени полностью ознакомится с произведением, описывающим мою жизнь, но главные моменты я быстро усвоил. Перспектива стать жареным цыпленком не вдохновляла, и я был рад, что имел возможность продумать свои действия с учетом возможных последствий. Мне было не впервой манипулировать героями, чтобы добиться наилучшего результата, и теперь предстояло разыграть партию так, чтобы предотвратить катастрофы, ожидающие мой мир в ближайшем будущем.       Все это было возможно благодаря девушке, которая теперь глядела на меня благодарными, но грустными глазами.       – Не смотри на меня так, будто мы никогда больше не увидимся, – подбадривающе улыбнулся я, пряча ноющую боль от расставания как можно глубже. Хоть она и говорила, что моя привязанность – побочный эффект ее способности, я не мог просто оставить без внимания это чувство. Если бы не железная воля, выработанная Комиссией, я, скорее всего, позволил бы себе влюбиться. Учитывая события, пережитые ей, и то, как искажалось красивое лицо, когда она слышала слово “любовь”, я был рад, что усмирил этот огонь в зародыше, оставив лишь подобие семейной симпатии.       Это, к слову, заставляло меня переживать за успехи Луффи, так очевидно по уши влюбленного. Хотя, наблюдая, как уставший взгляд Ники оживляется, когда она говорит с ним или о нем, оставалась большая надежда, что у них все сложится более чем хорошо.       – Может и увидимся, но сейчас-то мне грустно. Имею право на грустные глаза, – для грустного взгляда ей не требовалось прикладывать много усилий.       – Если я правильно помню, ты всегда можешь со мной поговорить.       – Для этого нужно совершить слишком много шагов. Когда ты просто рядом, я могу с тобой говорить без них, – я весело фыркнул.       – Это ты решила, что мне пора домой, вообще-то, – Ника насмешливо закатила глаза.       – Не мешай мне быть драматичной.       Мы сидели на краю каменной набережной, качая ногами и рассматривая наши отражения в мутной воде. Я был рядом всего несколько дней, но казалось, прошла целая вечность.       – Зачем тебе столько защиты от солнца? – этот вопрос беспокоил меня с того момента, когда я увидел список, который она передала Виктору. Хоть она и собиралась во вселенную, где погода крайне непредсказуемая, такого большого количества солнцезащитного крема, темных очков и закрытой одежды это объяснить не могло.       Ника неловко поскребла носком одной ноги пятку другой.       – Я знала, что ты заметишь, – смирившимся тоном произнесла она. – Меняю имидж. Не так уж это и страшно.       – Зачем?       – Луффи пора возвращаться, – она прикрыла глаза, очевидно, выслушивая комментарий упомянутого. – Я же говорю, ничего страшного. Во-первых, я подготовилась, во-вторых, у меня фетиш на белые волосы, в-третьих, у тебя нет выбора, кроме как смириться.       Они продолжили небольшую перепалку, а я размышлял, что болезнь есть болезнь, как ее ни назови. Но я успел усвоить за наше короткое знакомство, что Ника была ничуть не менее упертая, чем Луффи. Если она приняла решение, только очень веские аргументы могли переубедить ее. Парень даже не понимал, что именно она собирается сделать, потому что не сталкивался с подобным ранее, так что она легко уболтала его. Я не стал вклиниваться и рушить ее планы. Ника была рассудительна, так что я предположил, что данный исход – наиболее безопасный. По крайней мере, я надеялся на это.       – Ника, – после небольшой передышки позвал я ее. Она подняла на меня глаза, и я подумал на мгновение, что, может, влюбиться в них не такая уж плохая идея. – Я рад, что ты позвала меня. Спасибо, что позволила стать твоим героем.       – Ты правда стал им, – теплая улыбка согрела каждую клеточку моего тела. Ее ладонь накрыла мою, пальцы аккуратно переплелись между собой. – Ты спас меня. Ты помог мне. Спасибо.       Я говорил, что Ника напоминала мне луну, но в этот момент, она была нежным майским солнцем, мягко обволакивая теплом своих лучей, оставляя жгучий отпечаток на сердце.       – И теперь, – ее голос слегка дрожал, но руку мою она держала крепко, – я отпускаю тебя.       Исчезая в сиянии, я не отрывал взгляда от ее улыбки, провожающей меня домой.

***

POV Ника

      Мне понадобилась пара дней, чтобы завершить все, что я начала в этом мире.       Я убедилась, что Виктор принял свою участь и устойчиво встал на место лидера. Мне даже повезло застать смехотворное признание в чувствах между ним и Наташей. Смехотворное, потому что она сто лет как считала их в своего рода отношениях, поэтому, когда он признался ей, весь красный и трясущийся, она лишь фыркнула и обвинила его в том, что он слишком долго думал. И, конечно же, они стали официальной парой. А я была даже рада, что мне не придется наблюдать дальнейшее развитие этих отношений, потому что не была фанаткой динамики “стеснительный парень – грубая девушка”, так что просто пожелала им счастья, попозировала, благословляя Виктора и сопротивление, забрала свой заказ и смылась. Никто даже не понял, что я оставила их с концами, а учитывая, что они забудут меня, это было не то чтобы обязательно.       Даже если я не была уверена, что они действительно забудут. Времени у нас все равно не оставалось.       Я отправила письма всем, о ком хранила теплые воспоминания. В них я прощалась. Опять же, если они меня не вспомнят, то просто проигнорируют, но мне было важно правильно все закончить с каждым из них.       Через Виктора у меня появились несколько мощных повербанков, заряжающихся от солнца. Я крайне рассчитывала на гениальность Френки, на возможность того, что он сможет понять и повторить технологии моего мира, а в случае необходимости, починить мою технику. С помощью Дайса (компьютерного гения тысячелетия, не иначе), я имела на руках несколько карт памяти с огромным плейлистом из всех моих любимых треков (там было действительно все, начиная классикой и заканчивая детскими песнями), обширным набором шедевров кинематографа и внушительной библиотекой самых разных книг. Как он смог все это скачать за двое суток, было для меня загадкой. Я предположила, что у него уже была большая база данных, созданная для борьбы с цензурой, и ему потребовалось лишь слегка дополнить ее, для полного соответствия моим вкусам. В любом случае, в моих глазах он был воплощением божества, других слов не подобрать.       – Если мы при перемещении потеряем этот рюкзак, – без конца повторяла я Лу, который уже начинал стонать от этой заевшей пластинки, но мне было все равно, – это будет означать, что мы потеряем осколок моего сердца. Часть меня.       “Да знаю я! Не потеряем!”       – Поклянись, если что, его сохранность на твоей совести, я буду слишком отвлечена, – мне предстояло совершить прыжок через вселенные, это явно была задача со звездочкой.       “Клянусь! Кончай с этим, умоляю!”       Для перемещения я выбрала старую, разрушающуюся католическую церковь на отдаленном острове близ Исландии. Там не было никого, даже крыс, потому что все люди давным-давно покинули небольшую деревушку поблизости, переехав на большую землю. Попали мы туда с помощью той же способности, с помощью которой планировалось переместиться на Гранд Лайн. Сегодняшней звездой был Пятно из мультфильма “Человек-паук: Паутина вселенных”. Мне понадобилось некоторое время, чтобы приноровиться и более менее точно выставлять дыры в пространстве. Оказалось, это требовало немало внимания, так что Пятно определенно не являлся “злодеем недели”, он был весьма крут.       – Итак, ты готов? – мы заранее решили, что Луффи должен материализоваться до перемещения, чтобы я имела поддержку в случае непредвиденной ситуации, например, попадания не на Санни, а на базу Морского дозора.       “Давно”, – уверенный и воодушевленный голос придал мне сил.       Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Каждая черточка лица, неожиданная мягкость волос, запах моря и соломы – все это легко всплыло перед глазами. Больше всего на свете мне сейчас хотелось взять шершавую ладонь в свои руки и услышать при этом его голос. Два пункта из необходимых четырех было так легко выполнить, что я даже усмехнулась.       И я сосредоточилась на необходимой дани. По всей коже прошел жуткий зуд, глаза резануло острой болью. Цвет покидал волосы, руки, ноги – все тело, обращаясь светом, из которого прямо передо мной выстраивался силуэт.       Я решила, что стать альбиносом, это довольно неплохая идея. Я правда подготовила все необходимое, чтобы с достоинством жить с этой особенностью и не сжечь себе роговицу и эпидермис в первую же неделю. И, конечно, на мое решение также повлияло то, что я на самом деле была очарована этой волшебной внешностью, и мне льстило, что могу и помочь Луффи, и обрести облик, которым втайне восхищалась.       Но меланин закончился, а Луффи все еще не стоял рядом во всей красе. Не хватало еще довольно многого, а мне уже было невероятно больно от внезапной потери пигмента. Интуиция подвела меня, позволив думать, что его будет достаточно для самой яркой звезды.       Я дала своему фрукту продолжить дело самостоятельно. Жуткая, невыносимая боль резанула мой живот в верхних правой и левой подвздошных областях и нижней центральной. В глазах очень быстро темнело…

***

POV Луффи

      Это было очень странное ощущение, и если бы меня попросили описать его, не думаю, что получилось бы.       Я горел. Мои кости, мышцы и кожа плелись из пламени, но больно не было. Скорее непривычно, хотя это тоже не то слово. Но правильного у меня подобрать никак не выходило.       Я чувствовал невероятный душевный подъем. Мои пальцы двигались, мои легкие дышали, мое сердце колотилось. Хотелось сразу пуститься в пляс на своих ногах, закричать своим голосом, схватить Нику в свои объятья.       Сказать ей, что люблю. Очень-очень сильно.       Я получил свое тело назад. Последний волосок встал на свое место. Слова сами прорвались наружу:       – Ника! Ника, я тебя!..       Волосы белым пятном мелькнули перед моими глазами, поднятыми на нее и сразу опущенными на землю. Она упала так резко, что я даже почти не успел среагировать в новом теле и поймал ее только у земли. Хрупкое тело била крупная дрожь, кровь шла будто отовсюду, заливая ее белую как снег кожу.       Я не мог собрать свои мысли в кучу. Они, поддавшись панике, зароились в голове.       Ника умирает! У меня на руках! Опять у меня на руках!!! Это моя вина?! Потому что она создала мне тело?! Она же говорила, что это безопасно, так почему?! Почему, почему, почему, почему, ПОЧЕМУ?!! НЕ УМИРАЙ! НЕ УМИРАЙ! ПРОШУ, ТОЛЬКО НЕ ЭТО, НЕ НАДО!!!       – Ника! Ника, не умирай! Пожалуйста, прошу, не умирай! – мой голос в истерике срывался, но я не мог перестать звать ее.       Ника, неровно дыша, приоткрыла глаза, залитые ярко-алой кровью. Зрачки тряслись, но она еще реагировала на меня. Но через пару мгновений она перевела взгляд в сторону и еле-еле махнула ладонью туда.       На стене появилась Черная дыра, размеры которой колебались каждую секунду. Ника снова посмотрела на меня и очень хрипло шепнула:       – Рю-кзак… не забу…       Прежде, чем она закончила, я уже молниеносно закинул сумку на спину и подхватил ее на руки. За этой черной пеленой был Санни. Там был Чоппер! Только он мог помочь, надо было спешить!       – Держись! Ты не можешь оставить меня!!! – безостановочно бормотал я девушке, еле цеплявшейся за мою рубашку.       Я шагнул в темноту. На другой стороне мне в нос ударил знакомый запах соли, а глаза на секунду ослепли от ярких лучей. Я во все горло позвал, щурясь, Чоппера, но в ответ услышал только настороженные возгласы неизвестных голосов.       Зрение вернулось быстро. Проблеск надежды снова перебил пробирающий до костей ужас, когда я смотрел на палубу из незнакомых досок. Люди вокруг направляли на нас оружие, но вид окровавленного тела на моих руках ошеломил их, поэтому они стояли неподвижно, идиотски пялясь на нас. Это был большой корабль, его команда была пиратами, множество лиц перемешивались для меня в одно незнакомое, усиливая тревогу.       – Помогите! – отчаянно крикнул я им, испуганно вглядывающихся в нас, особенно в Нику. Ее же дыхание с каждым мгновением становилось все слабее. – Ей нужен доктор! У вас же есть доктор? Помогите, я что угодно сделаю! Умоляю!!!       – Луффи?       Мир для меня остановился. Должно быть, я сошел с ума от страха, ведь никак не мог и вправду слышать этот голос. Но он позвал снова, и я, как в тумане, обернулся. Свежее, чем я запомнил в нашу последнюю встречу, лицо выражало крайнюю степень удивления и опасения. Я рефлекторно попытался сглотнуть, но горло так сильно пересохло, что ничего не вышло.       – Эйс…       Это был он, живой. Этого не могло быть. Эйс умер. Но он стоял передо мной, в ужасе рассматривая Нику.       – Что за чертовщина?.. – начал он, но я кинулся к нему, как только он заговорил, оступился и хлопнулся на колени, еле удержав Нику в ровном положении.       – Эйс! Помоги, Эйс, она умирает! Ника умирает! Ей нужен доктор! – я вывалил на него поток слов, захлебываясь слезами. Когда они пошли, я даже не понял, мне было все равно, лишь бы он услышал и помог.       – Почему… ты такой взрослый? – напряжения в его голосе становилось все больше, но я не мог позволить размусоливать эту тему сейчас, НИКА УМИРАЛА!       – Я потом объясню все, сначала ей нужно помочь! Ты слышишь?! – я растянул руку и схватился за край его шорт. Но Эйс был слишком сбит с толку, даже чтобы что-то ответить. Он взволнованно смотрел на мою руку, у него на лице было написано, что он уверен, что я настоящий, но мой возраст заставляет его переживать. Ступор охватил его.       – Марко! – громогласный бас позвал знакомое имя. Я оторвал глаза от лица брата и нашел ими источник звука в виде старика Белоуса. Живого. Его серьезный вид нес весть о том, что меня наконец услышали.       Феникс стремительно спустился с небес и, обратясь человеком, сию секунду отобрал у меня Нику и приступил к оказанию первой помощи. Я смотрел, как он вливает свое пламя в ее тело, останавливая кровотечение, но источников было слишком много. В поле зрения попали мои ладони: красные. Как тогда.       Погода испортилась. Небо нахмурилось, море заволновалось. Я не мог контролировать Волю, которая, следуя зову шока, вырывалась из меня.       Холодная рука легла на мою щеку. Ника смотрела на меня, и в ее глазах читалось сожаление. Она открыла рот в попытке что-то сказать, но захлебнулась красной жидкостью, хлынувшей из него. Команда корабельных врачей добежала до нас и присоединилась к Марко.       – Ника! Не умирай, прошу! – ее рука упала, глаза закатились.       “Я люблю тебя!”       Эти слова я произнес сердцем, но из горла не вырвалось ни звука. Это было знакомо мне. Неспособность говорить стала привычной за пару месяцев в ее голове. Я продолжил пытаться, кричал изо всех сил, но результатом была лишь тишина.       Вместе с Никой меня покинул голос.       Точно так же, как два года назад, я был потерян. Я перестал слышать крики людей вокруг, ощущать чужие касания, понимать… Я не мог оторвать глаз от белого лица, проливающего кровавые слезы, до последнего. До момента, пока мое собственное сознание не улетучилось, и мир не погрузился во тьму.