Волга-Волга

Солнце купало в своих лучах слегка пожелтевшие от жары листья кустов и деревьев. Мягкий свет заката покрывал здания и улицы города, а заодно и лицо его олицетворения - Григория, удачно прогуливающегося по привокзальной площади. Сталинград уютно гудел в вечерней суете. - Гриша-а-а! - раздалось по площади. Называемый развернулся в направлении голоса. Это была невысокая девушка с мягкой густой косой - на зависть остальным. Поставив сумки, она чуть ли не побежала к брату. Олицетворение Дубовки - одного из городов Сталинградской области - выглядело краше прежнего. И как ей это удаётся? - Здравствуй, Дара. Я уж заждался те… - она крепко обняла его и улыбнулась. - ..бя. Да, - он рассмеялся и взялся за принесённые девушкой сумки. - Так мало вещей? - Ну, сегодня мне ничего у тебя особого не приглянулось. Так уж вышло… Да и торопилась я: дел невпроворот. Иногда я думаю, уж ежели я загинаюсь со своими обязанностями, то как тебе-то? Наверняка, ещё хуже. А что-ж у Михаила Юрьевича… - Всё не настолько плохо, как тебе кажется. Хотя про Михаила Юрьевича так сказать не смогу, - Гриша поудобней перехватил сумки и направился к зданию вокзала, продолжая, - Когда он ко мне приезжал в прошлом месяце, мне казалось, сядет он на диван и тут же уснёт, а держался бодрячком, так ещё и успел пожурить меня за отставание в планах. - Удивительный всё-таки он человек. Столица как-никак! Но ты тоже удивительный, на этот счёт не сомневайся, - девушка взъерошила тёмно-русые волосы брату. Для этого ей пришлось встать на носочки, но это становится абсолютно неважным, когда на лице Гриши появляется это непередаваемое выражение. Он как будто и удивляется, и стесняется, и хочет рассмеяться. Такое увидишь редко, особенно в последние десятилетия. Сегодня Даре повезло. - Хватит-хватит, - ему пришлось махнуть головой, чтобы сбросить сестринскую руку. - Расхваливаешь без дела. - Да где-ж без дела-то? Я что ли имею свою область? Вот именно. - девушка положила руку ему на плечо и прихлопнула ею, как бы говоря, что он не сможет отвертеться, и довольно улыбнулась, на что тот лишь закатил глаза. - Кстати о делах. Что за приказ ты нам выслал, а? Куда уж повышать планы-то? Люди и так работают без продыху и без выходных, знаешь ли… - Приказ сверху пришёл, так что не спрашивай, - развёл руками Сталинград. - Я и сам был неприятно удивлён. Напряжение такое, что у меня по утрам руки трясутся, хотя я только бумажной работой занимаюсь. Если уж я так себя чувствую, то что чувствуют они? - Гриша посмотрел на несколько рабочих в уже давно не белых рубахах и мятых грязных штанах. Те лишь слабо кивнули в приветствии и вернулись к недокуренной сигарете - одной на троих. Дара понимающе вздохнула и легонько сжала плечо брату, прежде чем убрать руку. Она взглянула на вокзальные часы и охнула. - Ох ты ж… Поезд уже прибыл. Пошли скорее. Когда они вышли на перрон, у поезда уже образовалась небольшая очередь. Брат и сестра встали в её конец. Наконец проводница обратилась к ним с просьбой показать билеты. Дара протянула уже подготовленные документы. - Та-а-ак… 3 вагон, 4 место… Волжская Дарья Макаровна, - сверившись с паспортом пассажирки, она кивнула, вернула билет и посмотрела на мужчину. - Я провожаю. Можно занести сумки? - спросил он и мягко улыбнулся, слегка наклонив голову. - Да. Конечно. Проходите. Немного смутившись, проводница отошла, позволяя пройти в вагон. Когда они зашли Дара прыснула со смеху, видимо, до этого сдерживаясь. - Да ты прямо Казанова. Ай-ай-ай, своих же жителей совращаешь. Как же так, - протянула с серьёзным лицом она и захохотала. - Тебе ли говорить об этом, - Гриша иронически усмехнулся. - Ладно-ладно, ничья. Она забрала сумки у брата и сложила их на своей полке. - Ты поверишь мне, если я скажу, что у меня дурное предчувствие? Гриша внимательно посмотрел на неё. От недавнего веселья не осталось и следа, теперь сестра смотрела на него необычайно твёрдо. Он чётко понимал, о каком предчувствии она говорит. Ему сейчас нестерпимо хотелось сделать ей, как минимум, выговор, а как максимум небольшую лекцию. Но взгляд Дубовки говорил об искреннем переживании, а сестре Гриша привык доверять. Поэтому он сдержался: не хотелось расставаться на плохой ноте. - Да. В конце концов, ты всегда была хороша в таких… вещах. Дара догадывалась, как тяжело ему дались эти слова, и была благодарна за них. Ей было просто необходимо предупредить, уж очень тянущим и навязчивым было это ощущение. Если честно, она слышала, что некоторые города сильно изменились с усилением советской власти. И чаще всего в таких разговорах упоминали Москву, Екатеринбург, и Сталинград. Поэтому ей так же было тяжело сказать это. Брат, конечно, ещё ни разу не переходил черту в спорах, но... В последнее время всё же чувствовалось напряжение. - Спасибо, - она крепко-прекрепко обняла брата, уткнувшись лбом ему в грудь. Гриша выдохнул и тоже обнял её. Сзади раздалось тихое покашливание. - Поезд отходит через 2 минуты, просьба провожающим покинуть вагон. - Извините, уже ухожу, - сказал он проводнице. Сестра же не спеша отлипла от брата и улыбнулась. - Ну что ж, одного старшего братика навестила, пора и к другому ехать. Камышин ждёт. - И то правда. Передавай ему привет от меня. - Конечно, - ответила она, но, когда брат уже развернулся и направился к выходу, она его окликнула. - Да? - Будь осторожен, ладно? - Конечно, - в тон ей ответил Гриша и ободряюще улыбнулся. Поезд скрипнул и двинулся. Дара помахала ему на прощанье из окна и унеслась вдаль. На корпусе поезда блеснул последний луч солнца. Освежающий ветерок помогает охладиться пышущему после солнечного дня городу. Тяжело вздохнув, Гриша направился прочь. Как бы не отнекивался, он был вынужден признать, что предчувствие, про которое говорила сестра, настигло и его. А это плохо. Очень плохо. Дом №17 по улице Ленина встретил своего жильца распахнутыми дверьми. «Опять соседские дети пришли домой и не закрыли», - цокнул в уме Сталинград. Свою небольшую квартирку на втором этаже Гриша делил с одним живеньким старичком. Он работает в находящейся неподалёку центральной библиотеке. Обычно к половине восьмого Иван Геннадьевич уже завершает свою вечернюю прогулку от библиотеки и приходит домой. Поэтому Сталинград удивился отсутствию своего соседа в квартире, ведь на часах уже больше восьми. Когда он открыл окна на проветривание и поставил на плиту греться чайник, в прихожей зазвонил телефон. - Гришенька, здравствуй. - Иван Геннадьевич? - А кто-ж ещё? - усмехнулся старик в телефон. - Ты извини, что не предупредил, заставил волноваться, наверное. - Честно говоря, да. Возраст у вас не тот. - Ох, невежлив ты! Напоминать о таком э-э-х! - Ладно-ладно. Так Вас ждать сегодня? - Нет, не ждать. Сегодня я к дочке своей пошёл в гости, так что заночую у неё. Всё-таки с внучками уж давно не нянчился. - Зато сейчас нанянчитесь. Вы завтра придёте? - Да, вечером буду. Не переживай. - Может за вами зайти? - Да что-ж ты со мной как с гусем хрустальным носишься? Али я тебе девица какая? - Волнуюсь за вас. - Да за себя лучше волнуйся, сидишь у себя на работе целыми днями да бумажки перебираешь! Тебе уже сколько годков, а до сих пор без жены! - Поверьте, Иван Геннадьевич, мне она абсолютно без надобности. - Это ты пока так говоришь, вот встретишь даму сердца своего, запоёшь по-другому! - Поверю вашему опыту, - дивясь настойчивости соседа, сказал Гриша и стал заканчивать разговор. - Что-ж, пойду я, не буду отнимать ваше время с внучками. - Правду говоришь. Спокойной ночи тебе. - И вам, Иван Геннадьевич. Гриша положил трубку. И всё-таки повезло ему с соседом. Давно таких душевных людей не встречал. Даже приятно, ведь тот относится к нему по-родному, почти как к сыну. Раньше подобное себе позволял только Саратов. Они хоть и ровесники, но Витя рос намного быстрее него, поэтому и обзавёлся собственной губернией ещё в 18 веке, а сам Гриша считался его младшим братом, хоть и на год старше. Что уж тут говорить, свою губернию он получил только в 1918, после прихода большевиков у власти. Каждый раз, когда он вспоминал про это, его взгляд невольно падал на флаг СССР в коридоре квартиры, или на его брата близнеца в кабинете на работе. Хотя самостоятельным он пробыл недолго: уже через 7 лет его объединили с Саратовской и Астраханской губерниями в Нижне-Волжский край. Не сказать, что Гриша был сильно против, всё-таки возиться с бумагами он особо никогда не любил, а Витя - парень смышлёный. Но недолго его спокойная жизнь текла. Уже в 1934 пост столицы края сместили на него, а вместе с ним и все проблемы и Саратова, и Астрахани, и Элисты. А проблем было валом. Чего стоил только очередной голод, когда казалось, что при социализме его и быть не могло. Последствия этого бедствия пришлось разгребать именно ему. И всё же стало жить значительно проще, когда край разделили. Так он и получил свою территорию 5 лет назад, в 1936. Вот она, наконец, его самостоятельность с его любимой областью… хотелось бы сказать. Ему оставили Калмыцкую АССР с Элистой и Астрахань. Рахим, несмотря на свое старшинство в 34 года, никогда не вёл себя на свой возраст. Но он воспринимает Гришу как любимого брата, поэтому старается не нагружать проблемами. Удивительно, как заботливость и беспечность сочетаются в нём. Поэтому Сталинград относительно спокойно живёт и как один из главных промышленных центров страны, и как глава своей области. Как ему всегда говорили, тише едешь - дальше будешь. Сон не шёл. В голове вертелись слова Дары. Что такого может произойти? Нет, все знали, что война уже бушует в Европе, и что скоро она докатится и до наших границ. Поэтому планы и повышают: готовятся и запасаются. Хотя увеличить производительность ещё больше кажется абсолютно нереальным. Но согласно директиве, «война будет вестись на территории противника малой кровью». Значит переживать не о чем. Гриша посмотрел на часы. Часы посмотрели в ответ, укоризненно показывая, что время позднее и пора спать, ведь завтра на работу. М-да… Нужно спать. Спать. Гриша резко вскочил в постели. Сердце стучало как бешеное. И руки тряслись. В голове будто чистый лист. «Почему я так резко проснулся? Может кошмар приснился?» - вопросы возникали в мыслях и ошалело пропадали, будто боясь быть обнаруженными. Сделав десяток глубоких вдохов и выдохов, Гриша стал рассматривать комнату. Всё как обычно. На столе куча бумаг, там же его старенький кожаный портфель, на стуле светло-коричневый пиджак. Из окна лился мягкий свет. «Рассвет что-ли?» Часы подтвердили догадку. 4:09 утра. Потянувшись, Сталинград встал с кровати и подошёл к распахнутому окну. Со стороны Волги виднелся тоненький краешек восходящего Солнца. Кровь противно шумела в висках, портя магию раннего утра и напоминая о предшествующем событии. Вздохнув, Гриша направился в ванну. Уснуть сегодня он уже не сможет. Противные мысли всё лезли в голову даже после того, как он продекламировал в пустой квартире несколько стихов Маяковского. Обычно это требовало всего внимания, так что такое времяпрепровождение помогало успокоить мысли. В этот раз не помогло. В ход пошла пятая кружка чая. Уже прозвучал традиционный для 6 утра гимн СССР по радио, теперь же Гриша ждал какого-нибудь новостного объявления. Ни-че-го. Поэтому к 8-ми утра, прибыв в здание облисполкома, где он имел свой кабинет, Гриша был как на иголках. Все остальные работники выглядели как всегда, им переживать было не о чем, поэтому они любопытно поглядывали на странно себя ведущего Григория Фёдоровича. А Григорий Фёдорович, сразу направился к председателю обкома - Алексею Семёновичу Чуянову - и заперся с ним в кабинете. Мужчина в бежевом пиджаке сидел за столом. Перед ним уже лежала стопочка документов, а сам он хмурился в очередной мелкий текст. Когда товарищ председатель поднял глаза на Гришу, на его лице появилась улыбка, но ненадолго. В его взгляде заплескалось беспокойство. - Григорий Фёдорович, что-то случилось? Вы очень бледны. - Да вот не знаю, случилось или нет, - Сталинград слегка замялся, пытаясь подобрать слова. - Есть некоторое предчувствие… Тяжёлое. И не только у меня. Тревожно как-то. Ничего не случилось, не знаете? На самом деле, он и сам не мог сказать, почему пришёл к Алексею Семёновичу. Ведь предчувствие такое эфемерное, что оно не имеет никакого значения для адекватного гражданина. Но товарищ председатель был посвящён в тайну Гриши и потому относился к нему с особым пониманием. Именно поэтому он обеспокоенно нахмурился, услышав слова воплощения Сталинграда, а не выгнал взашей, как сделал бы любой другой на его месте, а дал выговориться и внимательно слушал. Ему известно, что города связаны со своими жителями неразрывно, а значит такое игнорировать нельзя. Алексей Семёнович налил из графина воды и подал Грише, в напряжении сидящему на стуле. - Нет, никаких особых новостей, тем более тревожных не было, - выслушав от него всю историю, сказал товарищ председатель. - Предлагаю вот что: сейчас вы стараетесь успокоиться и идёте работать, а я пока попытаюсь разузнать что-нибудь на этот счёт. Да и вы можете позвонить своим, обсудить это. Всё-таки не думаю, что такое могло бы быть от дурного сна. Вы же не просто человек, в конце концов. - Вы правы, - уже ровным голосом ответил Гриша. - Так и поступлю. Спасибо за то, что выслушали. Извините за беспокойство. - Не стоит извиняться. Во-первых, это моя обязанность помогать вверенному мне городу в любом обличье. Во-вторых, вы мне, Григорий Фёдорович, за годы совместной работы стали другом. Поэтому, не стесняйтесь обращаться ко мне по любым поводам. Сталинград кивнул и вышел из кабинета председателя. “Всё таки разговор с понимающим человеком успокаивает”. Когда он зашёл в свой кабинет, там его уже ждал его секретарь. - Григорий Фёдорович, доброе утро. Вы уже просмотрели присланные вчера из Астрахани документы? - Да, просмотрел. Отметил несколько пунктов, их необходимо перепроверить. Так, пока они лавировали в десятках килограммах информации, прошло утро. Они даже начали готовить отчёт для Москвы. «Перевыполнили план работ на утро, можно сказать». Усмехнувшись своим мыслям, Гриша посмотрел на стоящие на столе часы. 12:10, уже время обеденного перерыва. - Пойдёмте, Григорий Фёдорович в столовую. Иначе не успеем пообедать. - Ты иди, Степан Павлович. Возьми и на меня обед. Мне нужно сходить позвонить. Гриша буквально вылетел из кабинета и пошёл в фойе, где установлен телефон для общественного пользования. В фойе было слышно включённое кем-то радио - видимо слушали 12-ти часовой выпуск новостей. Когда он уже подошёл к телефону и взял трубку, из динамиков зазвучал знакомый ему голос. Это говорил нарком иностранных дел Молотов. «Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление: Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну…» Трубка выпала из рук. Историческая и не очень справка для желающих просветиться: Первое, что мы запоминаем: Царицын (1598-1925) Сталинград (1925-1961) Волгоград (1961- настоящее время) Город основан в 1589 году как сторожевая крепость на территории вассального государства - Ногайской Орды. Да, та самая которую покорил Иван IV Грозный. Тогда это было необходимо - охраняли Волго-Донскую переволоку (когда ещё не было Волго-Донского канала, корабли реально волоком тащили с одной реки в другую). И только к концу XVIII века, когда уже Российская империя получила территории Крыма, город перестал быть необходимым в военном плане. Поэтому он стал небольшим уездным городишком. Развиваемся постепенно и медленно до XX века. Хочется пояснить за влияние партии и идеологии на Гришу. До 1918 года Царицын был просто уездным городом в составе Саратовской губернии. Во время Гражданской войны, волею рабочих города (а их уже тогда было много), Царицын стал южным форпостом формировавшейся РККА. Это уже дало знатный "пинок" в мысли нашего Гришеньки. Каково было его счастье (или не слишком), когда ему выделили собственную губернию. В общем то, Сталинград стал Сталинградом благодаря товарищам коммунистам. В ходе индустриализации Грише построили Сталинградский тракторный завод, реконструировали заводы "Баррикады" и "Красный октябрь", поставили Сталинградскую ГРЭС. Как мы понимаем, подавляющую часть своей значимости он получил именно благодаря ВКП(б). После ВОВ будет ещё веселее, город имени Сталина будут отстраивать больше и лучше всех. Поэтому такое влияние. Дубовка - один из городов Сталинградской области. Основан в 1734 году. В некоторый период времени развивалась интенсивнее Царицына. Находится всего в 52 км от Сталинграда. Фамилия: Волжская, потому что Сталинград, а как мы знаем города берут фамилию по столице региона. Имя: Дарья. Изначально её звали Дария. С тюркских языков Дария переводится как река. Почему так? Потому что изначально Дубовка была основана как форпост для ликвидации разбоев на Волге + на этих территориях была раньше Золотая орда, поэтому и тюркское значение. Но со временем происходила русификация (вспомним хотя бы Александра III, да и товарищи коммунисты только поначалу защищали малые народы), поэтому пришли к более распространённому в России варианту - Дарья. Отчество: Макаровна. Ну а тут чисто исторический факт. По одной из версий об основании Дубовки, донской казачий атаман Макар Персидский подал прошение Анне Иоанновне о позволении обосноваться его казакам на берегу Волги. Поэтому Макара можно считать отцом Дары. Сразу говорю: пол олицетворений выбирается сам, буквально по наитию. Поэтому, если вы - житель одного из упомянутых городов, и ощущаете его совсем иначе, прошу сильно не бить Алексей Семёнович Чуянов - председатель Сталинградского обкома в 1938-1946 гг. Будет появляться в дальнейшем, поэтому пока ничего не рассказываю.