Идеальным птичкам в небе места нет

"Одно и тоже. Когда уже всё это закончится? Ни единого изменения. Каникулы уже совсем скоро. Одно ОГЭ хоть что-то изменило во всей этой серой массе однотипных событий" Звонок прерывает тихий голос внутри и заставляет вернуться в реальность. Ученики нехотя заходят в душный кабинет, встают возле своих парт, разговаривают, готовятся к уроку, и весь этот непрекращающийся шум застревает в ушах винной пробкой, неприятно звеня. Вокруг различные звуки: голоса одноклассников, мерзкий скрип двери, шаги, шелест листов и шорох одежды. И всё это сливается в одну какофонию, режущую по музыкальному слуху полным диссонансом и ахинеей. Учитель подоспел через несколько минут, с ходу ругаясь на класс за анархию и своеволие. Алгебра проходила как никогда скучно. Даже глупых, откровенно пошлых шуточек от Московского не слышно, ведь тот с прошлого урока ушёл на какое-то «собрание старост» и всё ещё не вернулся. "Полное неуважение к учителям и отсутствие дисциплины!" - промелькнула и быстро скрылась мысль об этом несносном парне, утонула в новой информации о царице наук. От непонимания, кажется, кипел мозг, и Саша плавился, как фруктовый лёд в тридцатиградусную жару на солнце. Он правда пытался вникнуть, понять, но это, видимо, невероятно для таких гуманитариев. -Оценки за самостоятельную работу... - скрипучий старушачий голос вынуждает вынырнуть из собственных размышлений. Оценки его интересовали больше всего в основном из-за родителей. Он не хотел быть позором семьи, и тем более не хотел расстраивать родственников. - Романов.... Тревога усиливалась каждую секунду молчания, не переставая расти. -Три. Мог бы и лучше. - ядовито бросила она, взглянув на взволнованного парня лишь на долю секунды. Холодный мрак охватил голову, добрался до каждого потаённого уголочка сознания, завладел каждым нервом. Руки задрожали, предвещая скандал дома. Сознание подкидывало старые воспоминания, страх нарастал корочкой на ране, бил по вискам, сжимал грудь, не давая дышать. Голова заболела, нагнетая атмосферу ещё больше. Саша не мог поверить; это ведь просто шутка, верно? Он не мог так опозориться перед всеми, опорочить честь семьи Романовых, так низко упасть, это просто невозможно! Головокружение выбивает из колеи, кажется, будто он прямо сейчас упадёт в обморок и больше не встанет. Звонок отдаётся неприятным писком в ушах. Александр не двинулся с места с того момента, продолжая тревожно смотреть в одну точку. Знакомый голос слышен сквозь толщу воды, слов не разобрать, как бы он не старался. Московский приземляется на соседний стул, продолжая что-то увлечённо рассказывать. Но заметив состояние соседа, резко замолкает, вопросительно осматривая профиль лица своего визави. -Саша, приём, Земля вызывает космос, приём. - не дождавшись ответа, Миша нетерпеливо разворачивает любимого за плечи к себе лицом, тут же заглядывая в стеклянные серые глаза. - Саш, блять, ответь уже! Романов поднимает глаза, сталкиваясь с раздраженными голубыми озёрами напротив, и отводит взгляд в сторону, отмалчиваясь. Разомкнуть вишнёвые губы, чтобы хоть что-то сказать любимому кажется непосильным трудом, уста будто налились свинцом. -Саша?... - раздражение сменилось беспокойством, и Миша быстро сообразил, что делать. Схватив бледного Александра за руку, Московский потащил его в сторону уборной. Тот не осознавал, кажется, что происходит, поэтому просто болтался сзади, как тряпичная кукла. Зайдя в туалет, Михаил прикрыл дверь, удостоверился, что никого нет и наконец потряс Сашу за плечи, изо всех сил пытаясь привести того в чувства. -Саша, ебать тебя нахуй, ответь мне! Что случилось?! Наконец придя в себя, Романов отшатнулся от раздражённого игнорированием Московского, боясь словить по лицу и от него. Миша подошёл ближе, сокращая растояние между ними, пока Саша не врезался в дверь кабинки и не огляделся со страхом в глазах. Староста взял его руки, которые тот уже успел выставить на уровне груди ладонями к крепкому телу напротив, поднёс правую кисть к себе и принялся расцеловывать тыльную сторону, лишь бы не видеть испуганно бегающие глаза своего любимого. -Сашенька, ответь, что такое? Что случилось, мой хороший? - сменив тон на ласковый, спросил Миша, всё ещё чувствуя, как тот напряжён -У меня три за самостоятельную... -Блять. - осознание озаряет страхом за возлюбленного, поэтому мат сам выскальзывает с языка, разрезав гробовую тишину - Саш, спокойно, всё будет хорошо. Сашенька, слышишь? Может они не- -Не будет, Миш, не будет! Мне конец! Они уже всё знают, я уверен. - слезы сами наворачиваются на глаза, а неприятные воспоминания скручивают внутренности страхом. Домой не хотелось идти от слова совсем, и холод проходит по всему телу, вызывая табун мурашек. Миша чувствует, как дрожь в руках Романова усиливается, и пазл в голове складывается, предвещая что-то ужасное - Что мне делать?.... Господи, что же делать. - повторяет как мантру, забываясь в тихой истерике, выйдя из ступора из-за Московского. -Саша, тише-тише. Я с тобой, слышишь? Мы со всем справимся, хорошо? - успокаивающий тон Миши обволакивал, но страх перед будущим всё равно цепко вцепился в горло, сдавливая, не давая дышать. -Да, да. - шмыгая носом отвечает Александр, стирая рукавом свои слезы. Плакать в школе - настоящий позор, но солёные капли сами льются по щекам, заставляя краснеть и смущённо прятать глаза. Тёплые руки на талии, прижимающие вампирски бледное тело Саши к себе поближе - закономерность. Романов утыкается носом в плечо, вдыхает родной запах Мишиного одеколона, и обвивает шею тонкими ручками, прижимаясь невероятно близко, будто пытаясь слиться в одно целое. Сплестись одуванчиками в венке, переплести свои жизни венами и артериями, обливаясь тёплой кровью внутри от каждого касания. Истерика проходит за две минуты до звонка, и Романов наконец вспоминает об остальных уроках. Хватает Мишу за руку и бежит к кабинету, ворча что-то про опоздание и неуважение к учителям. Последний урок окончен, все радостно болтают, собирают свои вещи и пулей выбегают из школы, навстречу свежему воздуху и свободе. А Саша вновь в тревоге забывается, продумывая каждый плохой сценарий, от жизни на улице, до собственной смерти. Лицо уверенно держит, только губы поджимает, да кусает, сдирая кожу до боли. Что-то тёплое течёт по подбородку, но Александр замечает это слишком поздно. -Саша! - такое уже не в первый раз, так что Московский научен: достаёт из сумки соседа по парте влажные салфетки, берёт одну и прикладывает к аристократично тонким губам цвета (и вкуса) спелой вишни, предварительно вытерев алый ручеёк, стекающий вниз и уже намеревающийся капнуть на серый бадлон, пачкая лепестком розы. Романов в себя приходит, дернувшись от неожиданности, но руку возлюбленного от своего лица не убирает. Домой добираются оба в молчании. Гробовая тишина прерывается лишь свистом ветра, шелестом сочных листьев и пением птиц. Вдали шумели люди, там, на оживлённой улице, где потеряться можно просто отпустив руку партнёра. Маршрут девятиклассников же проходил по пугающе пустой и тихой улице, точно никого нет во всём городе, а голоса вдали и шум машин - лишь иллюзия, выдуманная столь по-детски обманчивым мозгом. Московский провожает Сашу вплоть до двери его дома. Сам уходит, только взяв обещание, что тот будет писать ему каждые пять минут о своём состоянии. То ли предупреждает, то ли угрожает, что если не будет отвечать двадцать минут - Миша выбьет дверь, схватит Сашу за руку и уведёт жить к себе. Романов смеётся, искренне, оголяя белоснежные зубы на долю секунды и это именно то, ради чего Михаил всё это делает. Бесстрашно чмокает в бледную скулу на прощание, убегая быстрее ветра. Знает, прекрасно знает, что Саша краской залился, и щеки его теперь точно сок рябины на молочно-белом снегу. Ком в горле застревает, как только дверь открывается, и на пороге стоит пугающе серьёзная мама. -Привет. - привычно улыбается Александр, замечая, как та напряжена. -Проходи. - суровый тон матери пробирает до костей, и Саша борется с желанием тут же убежать прочь, никогда больше не возвращаясь. Сглатывает вязкую слюну, вздыхает и проходит в тёплую, раньше уютную комнату. -Иди на кухню, твоя порция уже стоит. А я скоро подойду. - менторским голосом приказывает мама, тут же уходя в свой кабинет, зная, что сын не ослушается. А Саша в это время вздыхает тихо, надеясь, что никто не услышит, и проходит туда, куда сказали. Паста Фетучини ещё тёплая, видимо прислуга накрыла на стол совсем недавно. -Venez par ici - резко переходит на французский, обращаясь к домработнице-француженке, что трудится гувернанткой в их доме. Она помогает Саше сколько он себя помнит. Милейшая женщина, во многом заменяющая Александру родную мать. -Qu’y a-t-il, petit prince? - ее привычка с детства называть Романова младшего маленьким принцем умиляла, хоть он давно уже вырос из этого прозвища. -Depuis quand maman est de si mauvaise humeur? -Environ une heure, ma chère. Qu’est-ce que c’est? Il s’est passé quelque chose? - беспокойство сквозит в голосе, и она подходит ближе к Сашеньке, гладя по мягким тёмным локонам. -Non, ne vous inquiétez pas. - отнекивается, ведь не хочет заставлять Абель волноваться. Резко оборачивается к ней лицом и мягко улыбается, до этого не смея отворачивать голову от тарелки с едой. - Eh bien, je viens de m’en souvenir Pourriez-vous me faire une faveur? -Bien sûr. -Alors allez au magasin maintenant et achetez-moi un thé vert avec de la lavande séchée et de la menthe. Et laissez la porte ouverte, s’il vous plaît. Je viendrai demain matin, mais ne le dis pas à maman. Dis-lui que je fais des maths. -Êtes-vous sûr que tout va bien? La dernière fois que vous êtes sorti de la maison en courant, c’était lorsque vous avez lu tard et n’a pas eu le temps de dépoussiérer votre chambre. -Exactement. Je veux juste aller me promener, et ma mère ne me laissera pas, j’en suis sûr. -Fais attention, chérie. Je veux que tu rentres à quatre heures! -Merci beaucoup, Abel! - улыбается искренне, сияет, набираясь уверенности от импонирующей гувернантки. Мать заходит в комнату, и приятная атмосфера тут же рассеивается. Точно гроза, пришедшая в тёплое лето без предупреждения, врываясь бурей, ломая нежные стебли и лепестки цветов, величественные стволы деревьев, замыкая провода. И никто не сможет помешать ей: она здесь хозяйка, она вершит судьбы невинных, она пугает каждое хрупкое создание. Небо плачет, слезы роняя на землю, но гроза не знает жалости, она не способна к эмпатии. -Можете идти. - первым делом обращается к прислуге, косясь на сына. Саша опоминается и торопливо подбирает фразу на нужном языке. -Tu peux y aller, Abel. n’oublie pas notre plan. Оставшись один на один с пасмурной мамой, Романов утыкается взглядом в тарелку, доедая чересчур быстро. -Александр, где твои манеры? - начинает она спокойно, видимо пытаясь усыпить бдительность. -Прошу прощения. - относит посуду в раковину, мысленно добавив в список дел «помыть посуду». - Я могу идти? -Нет. Сядь, поговорим. Нервно приземляется на стул ровно напротив родителя, стараясь не смотреть в глаза. Серо-голубые очи её пробирают до мурашек, и Саша ежится, слегка покусывая губы. -Александр, прекрати скрывать, что ничего не произошло. Я всё знаю. Он тоже всё знает. - вздрагивает при абстрактном местоимении, прекрасно понимая, о ком она. - Даже не пытайся. -Мамочка, пожалуйста.... -Не смей называть меня так сейчас! Ты не заслужил таких слов. - женщина вскакивает со стула, смотря на сына свысока. Саша замирает, обдумывая, что будет делать дальше. - Совсем скоро приедет отец, и если ты снова сбежишь к себе в комнату - я тебе помогать не буду. Научись сначала себя вести, ничтожество. Романов задумывается в очередной раз над одним и тем же вопросом: "Ничтожество ли я?". Родители говорят, что да. Миша говорит обратное. Мнение учителей же постоянно меняется. И кому верить? Конечно, верить хотелось Мише, но сам Саша всё же склоняется к мнению родителей. "И правда, я - настоящее разочарование. Моя единственная обязанность - учёба - и то страдает. Я даже не могу нормально учиться без троек. Бездарность. Я в этой жизни ничего не добьюсь. Родители делали всё, чтобы я вырос порядочным и умным человеком, но я всё равно ничего не умею" - и сколько бы раз Миша не пытался переубедить своего любимого, он так и не смог смириться с тем, что дело в родителях, и что ничего с этим он сделать не сможет. Саша всегда мечтал быть идеальным. Кто не любит таких? Родители всегда хвалят, все интересуются тобой, тебя приводят в пример, называют ходячей энциклопедией..... Но как только ты устаёшь быть первым везде и всегда, обратная сторона монеты сталью поблескивает, ослепляя и дезориентируя. «Умный, но ленивый», «Надо просто приложить больше усилий», «Я знаю, что ты можешь, нужно просто ещё постараться», «Поменьше бы отдыхал, побольше трудился, и всё бы у тебя получилось». Этим фразам нет конца, и как не старайся, всё равно начинаешь сомневаться в себе. Ты забываешь обо всём: об отдыхе, друзьях, увлечениях, но добиваешься первых мест, сквозь кровь и пот идя к своей цели, не останавливаясь ни перед чем. Но в ответ ты уже не получаешь должной ласки и поддержки: ожидания от тебя чересчур завышены, и пока другие дети играют в песочницу, ты уже умеешь читать, писать и умножать в уме. Ты уже настолько привык быть лучшим, что просто не можешь остановиться. Но вдруг, тебя начинают ругать за ошибки. Каждая мелочь, каждый пустяк, ничего не остаётся незамеченным. Сколько не пытайся, ты просто не знаешь, что ещё сделать, чтобы получить такую нужную в любом возрасте любовь. Сердце Романова младшего обрушивается вниз и падает с громким грохотом, когда он слышит бьющий по ушам хлопок входной двери. -Александр! - отец явно в ярости, и Саша понимает, что ему, мягко говоря, пиздец. Сидит смирно на кухне, боясь даже пошевелиться. Страх парализовывает лучше инсульта, пробирается выше к груди, перекрывает дыхание и с наслаждением смотрит на мучения подростка. Как отец, ей-богу. Романов старший входит в кухню резко, грубо толкая дверь и ища сына глазами. Впивается разъярённым взглядом, показывая всём своим видом, насколько сейчас он зол. -Совести нет абсолютно! Позорище, как у тебя вообще хватило смелости вернуться домой, не исправив это недоразумение?! -Я не мог, пап, прости, я- -Молчать, блять! - мужчина хлопает по столу, и Саша дёргается, чуть ли не падая со стула. - Ты - позор семьи! Не дай Бог ты ещё хоть раз принесешь тройку, я лично выгоню тебя из дома нахуй! Тварь такая.... Обходит стол и подходит к испуганному Александру. Кровожадная улыбка касается губ отца, и подросток весь сжимается, как можно дальше отодвигаясь от него. -Куда ты, блядь недоношенная? - хватает за каштановые волосы, больно сжимает, поднимая голову и заставляя смотреть на себя. - Ты позоришь нашу семью! Бессовестный, сука, как тебя мать ещё из дома не выгнала? Ты - разочарование, мне очень жаль, что ты вообще родился! Тянет Сашу за волосы из комнаты и громко матерится, слыша болезненный вскрик. -Молчать, шавка, пока не ебнул. Останавливается в коридоре, со всей силы бросая сына на пол. Александр тихо шипит от боли, боясь разозлить отца ещё сильнее, и отползает ближе к лестнице на второй этаж, надеясь убежать к себе в комнату. -Куда ты пополз, гнида? Ты не сбежишь просто так, понятно? - отец наклоняется к нему поближе, сверкая красными от злости глазами. - Не в этот раз. Мать твоя или эта француженка тебе не помогут. Никто, понял меня? Первый удар приходится по стройному плечу, облачённому в тонкую ткань бадлона. Красное пятно расцветает под кожей, точно румянец на бледных щеках буквально полчаса назад. Слезы вновь подступают к глазам, но Александр не позволяет, боясь ещё больше разозлить отца. -Что такое? Что случилось? Плачет, маленький, вот бедняжка. Быстро перестал, нытик блять! - пощечина обжигает, а кровь кипятком разливается в месте удара. Щека краснеет, и Саша с удивлением распахивает глаза. Прикладывает ладонь к красному участку, и отползает ещё дальше, пока не врезается в стену. - Стоять, тварь, я тебе сейчас такое устрою! Хватает Александра за птичьи запястья, до синяков сжимая бледную кожу. Боль вновь пронзает всё тело, и Саша не сдерживает тихого всхлипа. -Ты ещё реветь при мне будешь? Сука, у тебя вообще совести нет! - тянет к себе в кабинет, бросая сына на стол и снимая ремень. - Пиздец тебе, уебан. А дальше боль, слезы и вскрики.