Алый Серп и молот

-КАКАЯ К ЧЕРТЯМ АВАРИЯ?! Громом голос СССР разнесся по комнате. Ударив ладонями по деревянному столу, мужчина выпрямился. Во взгляде зелёных глаз читалась призрачная надежда, что люди стоящие перед ним что-то путают. -Товарищ СССР, авария на АЭС в Припяти. Горит четвёртый блок. Взрыв. Повторил один из мужчин, несмотря на то что только что озвучил вождю тоже самое. Сквозь лёгкий звон в ушах Союз вышел из-за стола, направляясь на выход -Сколько выброшено радиации? -Активность реактора в момент взрыва составила 30 000 рентген. Быстрые шаги угрожающим эхом раздавались в стенах здания. С колотящимся даже в ушах сердцем совет шёл вперёд, а за ним стайкой семенили несколько людей. Коммунист вёл их вперёд, хотя сам даже не понимал куда и зачем. Паника стремительно растекалась по венам, пока в голове пулей пролетали возможные варианты событий. Уже через пол часа на ушах стояло все правительство. Отовсюду только и слышалось: ”Авария!” ”Взрыв!” ”Реактор горит!” Революционер метался из кабинета в кабинет вместе с технологами, инженерами и прочими, кого сюда немедленно вызвали. День пролетел как за секунду, но даже под покровом ночи паника не прекращалась. Сидя в одном из кабинетов и судорожно читая доклад, СССР услышал стук в дверь. -Господи, ну что там ещё? Войдите! -Товарищ СССР, вас к аппарату. -Кто? -Стаун Тина. -Пускай подождёт. Я занят. -Но она звонит уже третий раз и.. -Я сказал пусть подождёт! -Так точно. Молодая девушка вновь вернулась к телефонным аппаратам и нажав нужную кнопку, все тем же милым, доброжелательным голосом ответила -Извините, он сейчас занят и просит немного подождать. -Серьёзно? Я уже третий раз сюда звоню! Почему он не может ответить? Что у вас там случилось? -Нет причин для беспокойств, ваш брат.. Но Стаун на том конце уже повесила трубку. Ну да, конечно. Не на ту напали. Можно подумать она поверит в то, что там все нормально. А вот это ”Нет причин для беспокойств” только усиливало ее переживания. Она сама разбирается в политике и знает, что подобное говорят в случае опасности, дабы не сеять панику. Девушка положила трубку на место, поправив на себе пиджак, который был ей явно велик. Несмотря на то, что на дворе стоял апрель, ветер проходя по коже,вызвала мурашки. Стаун стояла не двигаясь и смотря в одну точку несколько минут, когда наконец ”очнулась”. Слегка тряхнув, головой, она вышла из телефонной будки. Под покровом ночи, коммунистка продолжила раздумья. Что такого могло произойти? Уже час ночи, а Союз все ещё не дома. Она еле смогла отвязаться от республик, что бы сбежать сюда без них. Все уже слишком далеко зашло. Затянув пояс пиджака на талии, комсомолка быстрым шагом пошла в сторону места его работы. После долгой беготни по улицам, виду наконец показалось белое здание. Горели буквально все окна. Девушка уверенным шагом поднялась по ступенькам и открыла двери. На пути к кабинету СССР её никто не останавливал. Людям кажется было не до неё, да и видя символику у виска вопросов быть и не могло. Наконец подойдя к нужной двери, Стаун без церемоний потянула ручку вниз. -Союз, что происходит? -Ты что здесь делаешь? Мужчина поднял на сестру слегка удивленный взгляд, но его непонимание долго не продлилось. Скоро густые брови немного сдвинулись. -В прочем не важно, выйди, пожалуйста, ко мне сейчас должны прийти важные люди. Тут же девичьи ладони с легким хлопком опустились на стол, напротив совета. -Не уйду, пока не скажешь в чем дело. Но коммунист такое поведение совершенно не оценил. Он и так был на нервах и очень уставший. Не до того ему было, что бы объясняться перед сестрой. А она наверняка начнёт заваливать его вопросами. -И не смотри на меня так, я тебя не боюсь. Бросила Стаун, чувствуя на себе тяжелый, явно не добрый взгляд революционера. Она старалась быть увереннее, пусть и не все её слова были правдой. Ладони немного вспотели, оттого было сложно удерживать их в одном положении. Проглотив ком в горле, комсомолка ждала ответа, смотря в глаза Союзу. -Авария на атомной станции в Припяти. Горит четвёртый энергоблок. Недовольно ответил страна, поднявшись на ноги.Раз так хочет знать, пускай. Все же его сестра тоже не последнее лицо в стране и имеет право знать. -Атомная авария?.. Стаун в шоке застыла на месте, смотря на брата стеклянным, каким-то замороженным взглядом. Однако она довольно быстро отошла от своего шока. Сердце заколотилось быстрее, а потные ладони пробирала дрожь. Она помнила сколько Союз тратил денег, сил и времени на развитие атомной энергетики в этом десятилетии. Но мало этого, это очень опасно. Не обращая внимания на реакцию сестры, СССР продолжил -Туда отправлены бригады, пытаются ликвидировать как могут. Готовятся к эвакуации местного населения. Громкий стук в дверь прервал его слова. Вздохнув, бросил взгляд на девушку. -Бери кресло и садист рядом со мной, девать тебя некуда. Войдите! Уже через пять минут, коммунисты сидели бок о бок напротив дипломатов. Пока Совет обсуждал с ними как скрыть аварию и её причины, Стаун пыталась составить в голове картинку произошедшего и понять, что и как. Осознание у неё прояснилось только спустя три часа. И с каждой минутой комсомолка понимала, что это какой-то кошмар. Параллельно для неё всплыло ещё много проблем, о которых она не знала. Подперев голову рукой, Стаун закрыла лицо ладонью, потирая лоб. Девушка уже очень хотела спать, да и столько неприятной информации вымотали из неё все силы. Однако тут же она почувствовала лёгкий удар в ребро. СССР толкнул её локтем, недовольно прошептав: -Пришла, значит сиди ровно. Мужчину совершенно не заботило состояние сестры. Лучше бы её вообще здесь не было. Не место ей рядом с ним в такие моменты. Только раздражает. -А нет, так пошла вон. Коммунистка лишь прижала локти к телу, дабы больше её не пинали. -Отстань. Так же шпротом ответила девушка, напрягшись всем телом, ибо понимала, что за такой ответ её сейчас могут опять толкнуть. И судя по взгляну совета он так бы и сделал, если бы один из мужчин перед ними демонстративно не закашлял. В своих разборках коммунисты упустили момент, когда дипломаты закончили свой доклад и ждали их ответа. Извинившись, СССР ещё раз злобно глянул на сестру, продолжая совещание. Комсомолка все же убрала руки от лица, сев ровнее, но в душе было обидно. Она ведь искренне переживала за Союза и хотела ему помочь, а он готов оттолкнуть её от себя. -”Но у него ведь тяжелый день. Такая серьезная проблема. Наверняка он просто устал” Рассуждала коммунистка, стараясь хоть немного отвлечься от негативных мыслей и убедить себя, что брат на самом деле любит её и происходящее лишь потому, что они на его работе и у них серьезная проблема. -”Да, наверное так и есть.” Ещё долгое время в белокаменном здании царила суета, прежде чем ситуация наконец начала устаканиваться. У людей просто напросто закончились силы. Под покровом зарницы русские возвращались домой. В почти полной тишине. Стаун буквально валилась с ног, постоянно спотыкаясь почти на ровном месте, но все же молчала. Наверно понимала, что скоро этот кошмар прервётся. Хотя бы на несколько часов, что займёт сон, но прервётся. Ключ несколько раз провернулся в замке. Скрипнув дверью, коммунисты вошли в темный дом. Девушка сбросила с плеч пиджак, повесив его за петельку, на ржавый гвоздик. -Я в ванну и спать. Сухо бросила она, направившись в спальню. Оглядев мрачную комнату, комсомолка вздохнула, вытащив из под объемной подушки свёрток белой ткани. Держа его в руках, тихо прошла в ванную, заперев за собой дверь на металический засов, что был совсем небольшого размера. Капли воды барабанили по коже, скатываясь на белую эмаль. Желтоватый свет заливал комнату. Коммунистке пусто смотрела перед собой невидящим взглядом, пока по ней стекали ручейки. Голова была свободна от лишних мыслей. Такие резкие перепады эмоций вытрепали из неё все силы. Ни на что другое их не осталось. Все тело болело, а пушистые ресницы были на половину опущены. Она скорее всего так бы и уснула, стоя в этой ванной, если бы в какой-то момент капля не попала ей в глаз. Немного потерев его, Стаун все же начала лениво водить мочалкой по коже. Действия были механическими, оттого девушка толком и не заметила, как закончила.Смыв с себя остатки мыла, вылезла на коврик. Девушка уже собиралась выходить, накинув свою ночную рубашку, но краем глаза заметила своё отражение. В немом вопросе смотря в свои же глаза, комсомолка провела около пяти минут. Но в какой-то момент тишину прервал звон стекла. Встрепенувшись, Стаун открыла дверь, выходя наружу. Босые ступни тихими, но быстрыми движениями ступали на пол. Двигаясь на звук, девушка вышла в кухонный проем. За столом сидел Союз с рюмкой в руках. У его ног уже стояла одна пустая бутылка, помимо той, что на столе. Видимо она и звенела, ударившись о ножку. -”Он всего за пол часа выпил почти две бутылки..” Про себя подумала комсомолка, стоя тихо, как мышь. Совет кончено был пьющим, но в таких количествах..Это её шокировало. Такая картина поистине пугала. Коммунист выглядел ужасно. Весь взъерошенный, в старой, серой майке и растянутых домашних брюках. Под глазом был явный синяк, а в трясущихся руках уже, пожалуй, не десятая, и даже не пятнадцатая рюмка. В комнате разумеется стоял сильный перегар, от которого дышать было невыносимо. Но это не было уж такой проблемой. Коммунистке и так страшно было вдох сделать. Она понимала, что в таком состоянии если она скажет или сделает что-то не то, выхватит по полной программе. Страх быть ударенной или покрытой матом и всевозможной руганью, затмил волнение за брата. Тихо развернувшись, революционерка на носочках пошла в спальню, молясь в голове, что бы никакая половица не скрипнула. Уже через пару минут девушка лежала в кровати, свернувшись комочком, накрытая одеялом. Мысли были заполнены одним и тем же -”Там ведь дети. Хорошо хоть завтра воскресенье. Но как детям это объяснять? Да и не пьёт он столько. Раньше же пару рюмок, и то по праздникам. Как он завтра встанет? А если он вдруг сейчас какую-то ересь творить начнёт“ СССР и вправду ранее столько не пил, оттого Стаун просто представить не могла, что её ждёт в ближайшие часы и утро. Неизвестность и не понимание, чего ожидать. Вот что пугало. Но реакция её была бы иной, если бы девушка знала, что ждёт её дальше.