Алый Серп и молот

-Ну так что думаете? Спустя пару месяцев РСФСР все же решился на разговор с братьями и сестрой. Сидя на подоконнике в комнате, парень ждал ответа, слегка царапая ногтями джинсы на согнутом колене. -Ссыкого как-то Выслушав брата ответил УССР, подняв на него взгляд. -Ты понимаешь что на нас свалится? -Да, но мы ведь уже не дети. Рано или поздно все равно придётся выйти на политическую арену, так какая разница сейчас или потом? -А как ты себе это представляешь? Придём и скажем:Бать, отдавай страну? Максимум что мы получим, это ремня и арест на месяц. -Может со Стаун поговорить? Предложила БССР, вмешавшись в разговор братьев -А что она сделает-то? Она сама заложник этой системы и отцу слова поперёк не говорит. Повернувшись на сестру ответил УССР -Ну она все таки не последнее лицо в стране и если мы заручимся её поддержкой, это даст нам несомненное преимущество и повысит шансы -Стаун-последователь коммунизма. Она не пойдёт против отца. Заключил РСФСР, смотря на падающие снежинки за окном, кружащие в разноцветном свете герлянд. -Нам нужно сделать всё самим. Я предлагаю нам всем объединится в один Союз. Союз независимых государств. Отец сейчас ведёт перестройку. Самое время вмешаться. К тому же у нас есть поддержка Аме. -Америки? С чего вдруг? УССР немного приподнял одну бровь, в недоумении смотря на старшего брата. -Это не важно. Он обещал помочь. Коротко отрезал республика. Он не хотел обсуждать подобные вещи с семьей. Ни к чему это. В конце концов ничего кроме осуждения и закатывния глаз от родных он не получит, так в чем смысл? Это США всегда поддерживал его. Только ему, казалось, не плевать. Он то всегда слушал его. И после скандалов с отцом, и непонимания с братьями. Американец стал для него не только примером для подражания, но и родной душой. Как казалось РСФСР. Вновь прокрутив в голове всю эту цепочку воспоминаний, Юноша повернул голову на другие республики. -Предлагаю идти сейчас. Меня достало это терпеть. Молодые люди от подобного слегка опешили. От такой резкости. Во взгляде России виднелся огонёк, который с каждой секундой всё крепчал, разгораясь уверенностью. -Вы как хотите, а я пошёл. Встав с подоконника, юноша направился к выходу из спальни. Как только дверь за ним со скрипом прикрылась, в сердце БССР как будто что-то кольнуло. Тут же подкосив, девушка побежала за братом. КССР и УССР следом.Оставаться наедине с этой гнетущей тишиной и мыслями о том, что происходит за стенкой не хотелось никому. В такие моменты в голову сами по себе лезут навязчивые мысли, а находится в неведение и беспомощном ожидании ещё страшнее. Открылась дверь в кухню. СССР сидел за столом, а по правую его руку Стаун. Коммунисты пили чай, обсуждая приближающийся Новый Год, однако заметив в дверях всех четверых детей, мужчина отвлёкся от разговора с сестрой и перевёл взгляд на сыновей и дочь. Комсомолка сделала тоже самое почти сразу же. -Вы что-то хотели? С мягкой улыбкой на губах поинтересовалась девушка, смотря на племянников. Поставив чашку на стол, положила руки друг на друга, смотря выжидающим взглядом. -Да. Мы хотели вам сказать важную вещь. Старшие коммунисты молчали. Однако внутри Стаун колыхнулось дурное предчувствие. Что-то в лицах республик её напрягало. У кого-то уверенное, у кого-то напуганное. Что-то здесь явно не так. Вряд ли стоит ожидать чего-то хорошего. Казалось, время в стенах комнаты остановилось, а тишина с каждой секундой давила все больше, заставляя что-то сжаться внутри. Царапая указательным пальцем своё же предплечье, революционерка ждала. Наконец тишину прорезал голос РСФСР. Но лучше бы он молчал, чем говорил то, что произнес. -Мы хотим забрать государство. В этот момент сердце Стаун как будто сжали в кулак и потянули вниз. По спине пробежала волна лёгкой дрожи, а в голе встал ком. Все это время она смотрела на племянников, но сейчас резко бросила взгляд на брата. Но СССР был примерно в таком же виде. Только в отличии от сестры, почти сразу его лицо приобрело другую эмоцию. Спокойствия. И для девушки это стало удивлением, только усиливая её внутреннюю панику. Она не понимала что происходит. Союз должен это остановить! Он должен что-то сказать. Но судорожные мысли вновь прервал голос -Нам надоело терпеть ваш режим. Это полная хрень. Быть у вас на побегушках. Мы хотим независимости. -РСФСР, что.. Стаун хотела было что-то сказать, но дрожащий, немного севший девичий голос перебили -Мы больше не хотим так жить, вы не в состоянии ничего дать ни людям, ни нам. Ваш режим устарел. Пора наконец признать, что все провалено! Вы не спасёте страну и не постоите коммунизм. И мы не будем вашими последователями. Что бы спится как ты. Россия повернул голову на отца -Нет уж спасибо, такой жизни нам не надо. Ещё не хватало стать таким же. -И всё же Америка неплохо повилял на тебя Негромко произнес СССР, смотря на сына -Он в отличии от тебя хотя бы не осуждает и не орет на меня! Россия, сделай то, сделай это! Веди себя так! Да что ты понимаешь вообще?! -Хорошо, идите. И в этот момент в голову Стаун ударило страшное осознание. Он вовсе не спокоен. Он сдался. Вновь резко повернув голову на старшего брата, девушка разомкнула губы, смотря на мужчину в призрачной надежде. Глаза, в которых сузился зрачок судорожно бегали по его лицу, стараясь зацепится хоть за что-то. -Союз.. В груди было больно. Как кусочек ткани, с треском жизнь комсомолки разорвалась на две части. На ”до” и ”после”. Она не могла поверить. Бунт, Революция, Война, Реформы, Пятилетки, Открытия, Победы, и человек, в былое время имевший в своих глазах неукротимый огонь уверенности , будучи всегда готовым, вдохновлявший на новые свершения, опустил руки. Перестал бороться. Отдал всё, чего так долго добивался и так отчаянно пытался спасти. Схватив мужескую ладонь, коммунистка сжала её в руке, пытаясь привлечь внимание. Она еле заметно трясла руку совета, дабы он посмотрел на неё. И вскоре коммунистка ощутила на себе тяжёлый взгляд изумрудных глаз. СССР видел эту панику и отчаяние в глазах сестры, но сил бороться у него больше не было. Последние пару лет он изо дня в день бился как рыба на суше, пытаясь сделать хоть что-то. Перетерпел раскол с верными друзьями и товарищами, ощущал ненависть со стороны и понимал, что каждый, как стервятник ждёт, когда он наконец сдастся. Но его дети стали последней каплей. Семья постепенно покрывалась трещинами, разрушаясь, и сейчас, откололся последний кусок. Отведя взгляд, Союз вновь посмотрел на старшего сына.-Будь по твоему. Делайте что хотите. Отныне это ваше государство. Голос мужчины звучал отстранённо и совершенно сухо. Эмоций не было. Он смирился. Раздался голос УССР -Стаун, ты пойдёшь с нами? Девушка смотрела на племянника сквозь плену подступающих слез, которые отчаянно пыталась сдержать. Но ответ её был однозначен. -Нет. Ну другого ответа республики и не ожидали. РСФСР немного раздраженно добавил -Пошли, ты все равно уже ничего не сделаешь и не спасёшь. А так хотя бы сможешь быть у власти. Поможешь нам избавится от всех последствий правления отца. -Нет. -Я думал, ты умнее. С этими словами Россия вышел, а следом и всё остальные. Коммунисты остались вдвоём, но Союз почти сразу ушёл, скрывшись в глубине дома. Будучи наедине сама с собой, Стаун наконец дала волю своим истинным эмоциям. Она потеряла всё. Абсолютно всё, что имела. Из глаз градом покатились слезы, капая на скатерть. В голове, как киноплёнка проносились воспоминания. Красные галстуки, развивающиеся на легком майском ветерке, торжественный горн труб, песни, улицы, парки, люди. Всё это затягивала чёрная пелена. Прекрасное, светлое, проваливалось в бездну и это уже необратимо. Помощи ждать неоткуда. Прекрасные, тёплые воспоминания, сейчас стали самой глубокой раной. Роняя слёзы, девушка закрывала себе рот рукой, стараясь не издавать звуков, хотя хотелось просто разрыдаться в голос. Тело пробирало крупной дрожью. ”Всё” ”Это всё“ подобные мысли заполняли голову комсомолки. Стараясь хоть немного прийти в чувства, она потеряла счёт времени. Из судорожных мыслей, проносящихся в истерике её вырвал хлопок двери. Подняв голову, девушка вытерла трясущейся ладонью лицо, с трудом поднявшись на ноги. Немного пошатываясь, она вышла из кухни и оказалась в тёмном коридоре. Ноги еле держали, а пол под ногами, казалось, совсем не чувствуется. Пройдя дальше, краем глаза Стаун заметила открытую дверь в комнату племянников. Тихо подойдя к ней, заглянула внутрь. Всё было как есть, за одним маленьким исключением, которое стало заметно не сразу. Здесь не было вещей первой необходимости. Одежда, рюкзаки, некоторые блокноты. Всё это пропало. Почти сразу же все стало понятно. Республики, собрав всё что им нужно, покинули дом. Рвано вздохнув, девушка, накинув пальто и шапку вышла на улицу. Может хоть это поможет. Сев на пенёк в палисаднике, революционерка обняла себя руками, пусто смотря перед собой. Холодно, пусто, непонятно. Она чувствовала себя неполноценно. Как будто от неё оторвали кусок и спрятали где-то среди этих сугробов. Что будет дальше, как теперь жить. Вопросов уйма, как снежинок в этой метели. Но у кого спросить, каков на это всё ответ?