Алый Серп и молот

Стаун за всю ночь так и не смогла уснуть, хоть и отправилась в постель довольно рано. До самого утра она ворочалась, пытаясь найти удобное для себя положение и наконец погрузиться в сон, но ничего не выходило. На часах было около шести утра, когда она оставила свои попытки, и просто лежала, уставившись в потолок. Сил не было ни на что. Единственным отдыхом была лишь дрёма. Но самый худший сон, это когда человек засыпает после долой истерики, и всё кажется лишь кошмарным сном, но открывая глаза понимаешь, что это не сон и всё наяву. Лёжа в постели ещё некоторое время, коммунистка поднялась с кровати и поплелась в ванну. В доме было всё так же темно, как и во вчерашний вечер. Щелкнул выключатель. Ванную комнату заполнил желтоватый свет лампочки. Подойдя к зеркалу, девушка взглянула на себя. Видок её оставлял желать лучшего. Расчесав, и кое как собрав волосы в хвост, начала набирать в ладони прохладную воду и обливать ей лицо. Более менее приведя себя в порядок, Стаун вновь подняла потускневший взгляд на зеркало. Смотря в свои же глаза, она вновь сморгнула несколько соленых капель. Оперевшись ладонями о раковину, революционерка старалась успокоится. Она должна быть сильной, а видеть кому-то её слезы, совершенно ни к чему. Собрав остатки сил в кулак, девушка вытерла лицо полотенцем и поправив на себе помявшийся сарафан вышла из ванны. Да, вчера она легла прямо в одежде, не раздеваясь.Войдя на кухню, коммунистка осмотрела комнату. С вечера ничего не изменилось. Вздохнув, Стаун начала приводить стол в порядок и мыть посуду в раковине. Все же нужно отвлечься хоть на что-то. Так будет лучше, но время от времени из глаз все равно выкатывались слёзы. Девушка настолько погрузилась в свои мысли, что не услышала, как Союз вышел из спальни и так же уже стоял на кухне. Только когда под тяжёлыми шагами скрипнула половица, она повернула голову. -Доброе утро Комсомолка попыталась придать голосу хоть немного жизнерадостности, дабы он не звучал настолько убито. -Угу А вот мужчина похоже не особо планировал делать что-то подобное. Опустившись на стул, достал с полки пачку сигарет и достав одну, поджег. Кухню начал заполнять табачный дым. Союз сидел с абсолютно отстранённым лицом, как будто мир для него превратился в пустую, темную комнату, где делать больше нечего. Как будто игра окончена. Пройден последний уровень. Бросив взгляд на брата, Стаун вновь ощутила колющую боль внутри. Подойдя к мужчине, она положила ладонь ему на плечо. -Ты чего-нибудь хочешь? -Нет, ешь без меня. Я покурю -Может хоть чай попьёшь? -Я не хочу Вздохнув, Стаун немного погладила мужское плечо и убрав руку, пошла в спальню, дабы переодеться. Все же в сарафане в конце декабря даже дома не слишком то тепло. Открыв дверцы шкафа, девушка оглядела содержимое и недолго думая достала свитер брата. Они у него большие и тёплые. Ей доходили примерно до колен. Собственно так она и вернулась на кухню. В одном только братском свитере. Поставив на плиту чайник, села на соседний стул. В комнате было тихо, только еле слышный шум горящей конфорки.Девушка сидела молча. Обычно она не любила тишину в компаниях, старалась завести диалог или рассказать что-то, однако сейчас было по-большей части всё равно. Коммунистка проваривалась в свои мысли, не замечая происходящего вокруг. Из затянувшегося самокопания её внезапно вырвал свисток чайника. Лениво переведя на него взгляд, она встала и подошла к плите, выключив газ и налив кипятка в заварник. Двигаться было сложно. Руки явно ослабли. Не понятно, то ли от недосыпа этой ночью, то ли от стресса. Девушке всё давалось тяжело. И сохранять глаза сухими, и делать что-либо. Да даже просто встать с кровати и умыться. Но она твердила себе лишь одно. "Жизнь продолжается. Сдаваться нельзя.” Налив себе чашку горячего чая, Стаун вновь опустилась на стул, держа в руках кружку и переодически делая из неё глотки. Посидев на кухне ещё несколько минут, Союз потушил окурок и поднявшись на ноги, тяжелым шагом направился в глубь дома, оставив сестру наедине с её мыслями. Дома темно. Шторы задернуты, дабы скрыться от лишних осуждающих, порой разгневанных глаз. Коммунисты не выходили на улицу. Солнце день за днём скрывалось за горизонтом, даря новый день. Но в стенах старого дома время как будто замерло. Дни проходят, но ничего не меняется. Совсем ничего. Брат всё время молчит и заставить его сделать что-то, практически невозможно. В лучшем случае он просто игнорировал, в худшем мог накричать, покрыв всеми матами, которые только знал. Он потерял надежду и желание жить. Стал одержим самым страшным для человека качеством. Равнодушие заполоняло его сердце. *** -Союз, может приготовим что-нибудь? Стаун стояла напротив брата, предпринимая свою, наверное, десятую попытку занять его хоть чем-то, дабы он не сидел целыми днями на диване, пусто смотря в экран телевизора или листая страницы книги. -Я не хочу, Стаун Вздохнув, девушка села рядом -Ну а что ты хочешь? -Ничего. Посидеть спокойно. -Ты уже почти две недели сидишь спокойно. -Тебе это как-то мешает? Если тебе не нравится, собирай вещи и уходи. Я тебя здесь не держу. -Да не хочу я уходить. Я хочу что бы ты стал таким, как раньше. -Как раньше уже не будет. Смирись с этим. -Ага, и сидеть как ты? Пойми ты уже, жизнь не прекратилась. Каждый день полон возможностей и шансов. А ты сидишь здесь и смотришь в стену СССР повернул голову на младшую сестру. Взгляды пересеклись. -Не занимайся самообманом. Нас предали все. Мы одни.Сидим здесь, богом забытые и никто даже не вспомнит о нашем существовании, поверь мне. -Ты не тот Союз, которого я знала. Смотря в глаза мужчины тихо проговорила комсомолка, вставая на ноги. Через несколько минут хлопнула входная дверь. Накинув на голову капюшон, девушка вышла на улицу, дабы прогуляться и хоть немного развеяться, не спеша идя по хрустящему январскому снегу