Голод

С того дня, когда это, тёмное и бесконечно порочное, вырвалось наружу, Стив ни на миг не ослаблял контроль, не переставал бояться... за людей, которые его окружали. Сыворотка не наделяла принципиально новым, лишь усиливала то, что изначально было. Делала хорошое великим, плохое - ужасающим, а душное, стыдное, развратное, непристойное.... В лексиконе Капитана Америки таких слов быть не могло, в биографии национального героя таких страниц иметь не полагалось. Стив с холодным ужасом помнил сырой промозглым день, когда это случилось с ним впервые. Его накрыло. Неотвратимо, как затмение. Кажется, изначально девушка была не против... Он помнил её удушающе яркий цветочный парфюм, её светлые локоны, красную помаду на улыбчивых губах, её тонкие ручки, обвивающие его шею... Помнил, что собирался отстраниться, напомнить о приличиях, что не время и не место... И в его сердце уже есть заветное... Его переключило, как будто щёлкнул выключатель и выключили свет. Как будто нажали на курок и пуля рванула к цели. Неисправимо, неумолимо, неотвратимо. Потом было порванное платье, девушка в синяках без сознания на сломанной постели. В тот день, который Стивен Роджерс никогда не забудет и никогда себе не простит, он стал насильником. * * * Мир думает, что свежеразмороженного Капитана в двадцать первом веке первым делом услали в какую-то глушь для восстановления и адаптации к новому миру. И это почти правда. Почти. Почти, потому что первым в списке терапии Капитана, не попавший ни в одну официальную бумагу, хоть напечатанную, хоть электронную, на самом деле был бордель. Невероятно, почти невозможно, о слабости идеального Капитана не сохранилось свидетельств, но Фьюри знал и настоятельно выдавал ему "особые выходные", во избежание.... Был ещё один человек, который знал, с которым Стив сам этим знанием поделился. Этот человек пришёл к нему ночью, навалился сверху, тяжёлый, сильный и горячий, так, что Стиву тяжело было вдохнуть после недавно полученных от этого же человека ран. Стива только этим утром отпустили из больницы. Сейчас этот человек не помнил. Не понимал глупый, насколько опасным было такое положение. - Бак... - задушенно, умоляюще слетело с губ Стива. - Баки, что ты... Металлическая рука накрыла рот Стива, не давая продолжить, не дав шанса уговорить, образумить... - Я тебя помню. - сказал Зимний Солдат, грубо вжимаясь бедрами между раздвинутых ног жертвы. - Помню, что ты - мой. И это было самое сладкое, самое восхитительное из всего, что Стивен Грант Роджерс слышал в новом веке. И в то же время это было то, что никак нельзя было говорить здесь и сейчас, прижимаясь горячим телом в темноте и уюте спальни... И будучи тем самым, чьим всегда было занято сердце Капитана, тем самым "заветным". Хищная тварь внутри Стива гордо подняла голову, предвкушающе зарычала, сбросила невидимые оковы, перехватывая контроль, и бросилась в атаку. Глупая-глупая добыча сама пришла хищнику в лапы, ещё и просила её сожрать. Великолепно. Невозможно отказаться. * * * Стив пришёл в себя от яркого солнечного света. Он был голым, лежал на ковре в центре комнаты, всеми конечностями обвивая такого же обнаженного Баки. И неудивительно. Ведь кровать была сломана до такого состояния, что на ней невозможно было оставаться. Но самым интересным предметом интерьера являлась не она, а стены, на коих имелись многочисленные вмятины с расходящимися от них трещинами. Память подбросила несколько страшных картинок о том, как они появились в не ведавшем беды интерьере. Он сам ночью неистово вжимал в стены уже не способного сопротивляться, попытавшегося сбежать Баки в процессе... изнасилования? Под рукой зашевелилось, резко оттолкнуло от себя со значительной силой и тут же тяжёлая киборгизированная туша придавила Стива к полу, навалившись сверху. Рывком Зимний Солдат(а это был он и никакой не "Баки") раздвинул ноги Стива. Удивительная целеустремленность... с учётом того, что было ночью, можно сказать, даже невероятная. Стив не стал пытаться образумить, зачитывать мораль. Пустая трата времени. Он лежал, наслаждаясь грубыми прикосновениями, ведь осознанность будет длиться недолго. Стив уже ощущал это: перемену в себе. Почуяв внезапно щедрый пир, хищная тварь внутри Стива капала слюной на киборга-убийцу, предвкушая продолжение банкета.