Десять магов

За накрытым к обеду столом собралось всего четверо. Том Реддл в торце стола, на противоположном торце – Альбус Дамблдор. Тьма и Свет. В первом есть капля света. Во втором достаточно тьмы. Не добро и зло. А практика и опыт. Малфой и Снейп сидели рядом посредине стола. Еду игнорировали, а вот алкоголем не пренебрёг никто. Том пил коньяк, Снейп виски, Малфой белое вино, Дамблдор цедил ликёр. – Ну что же, господа, – торжественный голос Дамблдора прозвучал в тишине нелепо, – признаю, ваша интрига была неплоха. – И оглядел присутствующих с победоносным видом. Реддл усмехнулся в бокал. Малфой скривил лицо и передал Северусу кольцо с дымчатым топазом, что было у него на руке. Снейп надел кольцо на изящный палец, полюбовался и сказал своим драгоценным голосом: – Альбус, если вы впервые открыли для себя метод исключения, то не стоит так явно демонстрировать свою необразованность. Мы же не школьники. Хотя я благодарен, что вы подтвердили мою версию, и я выиграл пари. И хохотнул. Люциус засмеялся следом, Реддл присоединился к своим вассалам. У Дамблдора вытянулось лицо. – То, что мы выжили, неуважаемый, свидетельствует лишь о степени нашей вины. Наименее виноватые погибли первыми, – пожалел старика Реддл, покачивая в руке фигурку порт-ключа, что привела его на остров. На подносе их осталось всего четыре. – И кто же, по-вашему, погибнет последним, Том? – запальчиво спросил Дамблдор. – Вы, – спокойно ответил тот. – Я вообще не виновен! – О да! – Том картинно закатил глаза. – Великий Светлый. А вы знаете, "Великий", что ваша бывшая соратница отправила письмо в аврорат, где не просто повторила все обвинения в ваш адрес, но и присовокупила к ним свои, добавила деталей и снабдила письмо большим количеством фиалов с воспоминаниями? После сказанного все трое с весёлым изумлением имели честь наблюдать, как у Альбуса Дамблдора в буквальном смысле "упало" лицо. Глаза сузились, ноздри крючковатого носа затрепетали и раздулись, губы сжались в узкую полоску, пальцы скрючились на манер когтей. Он единственный из присутствующих не выпускал палочку ни на миг, даже когда цедил свой приторно-сладкий ликёр, и сейчас она дрожала в судорожно сжатых пальцах. – Вот оно, истинное лицо Света... – сказал Реддл и встал, игнорируя проклятия, что неслись от Дамблдора. – Хорошего вечера, господа, – поклонился он Снейпу и Малфою, с увлечением рассматривающим беснующегося бывшего директора. Тот метал из палочки заклятья со скоростью автомата, но все они разбивались о щиты, что создавал остров. Гостиная потихоньку разрушалась от отлетевших проклятий, а потом восстанавливалась вновь. Картина была сюрреалистичной, но по своему красивой и завораживающей. На первой ступени лестницы, ведущей в спальни верхнего этажа Том затормозил, обернулся и сказал любовникам: - Если это ещё актуально, зайдите ко мне, я сниму с вас метки. Вы слишком хороши, чтобы быть моими вассалами. Это для рабов. Я ошибался. Вновь поклонился и удалился с истинно царским достоинством. - Всё же он прекрасен! В нём есть стиль, стержень, непередаваемая харизма, - сказал Люциус Северусу, встал и подал Снейпу руку. - Пошли, избавимся от клейма и отметим это. У меня в багаже есть бутылка шампанского 1980 года. Это был хороший урожай. - И год хороший, - сказал Снейп, принимая руку. В этот год родился Гарри Поттер. Мальчик-который-изменил-их-всех. Они ушли, переплетя пальцы, оставив истощённого, уничтоженного Дамблдора в кресле среди гостиной, что упорно восстанавливала себя после истерики мага, бывшего когда-то великим Светлым.

***

Утром труп Люциуса Снейп выловил из воды, бережно убрал длинные платиновые пряди с белого как мел лица и закрыл серые глаза, вторящие своим цветом наливающемуся грозой небу.