жизнь моей мечты

      Месяц пролетел, словно капля дождя упала с неба. И как же много всего произошло. Как и хорошего, так и плохого, но именно этот месяц стал переломным для меня. Первый этап жизни, которая начнет меняться. Жизнь, которая свернёт на новый путь.       Состояние моей дочки осталось прежним, я один раз посещала её. Она вышла из комы, но остаётся на реабилитации в медучреждении, в связи с состоянием девочки, я не могу забрать её домой. Стараюсь много работать, чтобы приблизить момент скорейшего выздоровления Анечки, сильно беспокоюсь и думаю о ней каждый день. Медперсонал высказал мне сочувствие, но они тоже оказались бессильны перед ситуацией и ничего сделать не могут, кроме нормального поддержания здоровья. Я продолжаю закупать лекарства, но её двухсторонняя пневмония, поражающая сразу оба лёгких, затянулась. Как мне рассказали, затяжная болезнь с большой вероятностью может принять хроническую форму, и любые дальнейшие респираторные заболевания ребенка могут спровоцировать очередное воспаление лёгких.       Я сильно беспокоюсь и стараюсь отвлечься от этого напряжения. Иногда мои мысли заносят меня не в ту степь, напоминая об одном человеке.       Пару раз я смогла увидеть Диму, так как он был постоянно в работе, как белка в колесе. Его канал на популярной и любимой платформе «Ютуб» рос, а значит и качество контента должно соответствовать. Вот он и крутился, забывая о сне и отдыхе, ради своих подписчиков, но и заработка, конечно. Но как бы я не хотела, на меня он не обращал никакого внимания, разве что только здоровался. Разве что из приличия, как к сотруднику его заведения.       Да, снова начали вспыхивать чувства, но… Какие шансы, что такая как я, будет его девушкой, да и вообще просто дружить с ним. Я постоянно видела, как Светлана и он флиртуют, но строила из себя невинную овечку, скрывая симпатию к нему. Было так трудно это делать, когда я видела самого Диму Масленникова! Не на экране смартфона, а в живую! Ведь я была самой яркой его фанаткой.       Я оттирала шваброй полы и старалась ни о чём не думать. Однако что-то в глубине души ёкало. Я старалась списывать это на голод и усталость. Но сердце не обмануть. Моя увлечённость Димой в подростковом возрасте не прошла бесследно. На первых курсах в университете я смогла забыть о нём, однако, начиная с третьего, он начал являться мне во снах. В свои двадцать я выскочила замуж и увлеклась его контентом, как у типичных любимых блоггеров. Мне перестали сниться сны про наши отношения, а тот, где он с кольцом был… Впрочем, тупая малолетняя девочка. Таких, как я, миллионы, учитывая его набиравшую обороты популярность. Нет, и вспоминая тот сон, тот с кольцом, но явно не от нашего брака, так как в этом сне, мы словно остались друзьями, а он засмущался, и ответил, мол, не важно с кем. Да и бред же этот. У него колечко, явно обручальное...       Пока я думала, он уже удалился, попрощавшись со мной, и я сказала ему вслед «До свидания, Дмитрий Андреевич», но он уже и не слышал, поскольку дверь захлопнулась.       Я всегда была гадким утёнком: без макияжа, немного пухлая, с блеклыми глазами. Волосы были коротко подстрижены, так как не всегда удавалось следить за ними из-за плотного графика. О маникюре знаю только понаслышке. Косметика на лицо? — Не, не слышали. Конечно, я серая мышь на фоне той сексапильной блондинки, которая всячески перед ним извивается: то локон покрутит, то ненароком поправит что-нибудь на Диме, то якобы неосознанно облизнеёт край губ. А какая у неё грудь! Прямо-таки вместо подушки безопасности. Жаль только, что Дима её не уместит на коленях в своей машине. Я никогда не могла похвастаться своей фигурой, да и то, всегда пряталась за очень просторной одеждой. Моё тело замечала только Алинка. Она говорила мне не прятать мои бёдра, и что грудь можно выделить обтягивающей футболкой и небольшим пуш-апом. Но зачем мне это, ведь всё равно никто не посмотрит? Да и некому. Я работаю среди бабулек, да женщин за тридцать пять. А на развлечения времени нет от слова совсем. Даже на сон времени не хватает категорически.       Я наконец-то домыла полы и, отдав ключи, быстренько удалилась восвояси. Завтра выходить на целый день, а послезавтра, за пару взятых выходных, нужно отработать сутки. Не хочется, а что поделать, нужно жертвовать сном и отдыхом, но кровь из носу после суток сразу нужно бежать в шаурмичную.       Дни снова наполнились суетой, и как вспомнить, что все эти дни дались мне тяжело. Во-первых, я до жути была голодная, ведь все деньги решила отложить на лекарство. Во-вторых, не спавшая после суток. В таком образе, еле перебирая ноги, бегу к шаурмичной. Я уже предупредила Светлану, что опоздаю. В последнее время она отдаёт мне ключи, чтобы я закрыла помещение в случае, если та собирается уходить раньше меня. Мы договорились также и в этот раз. Время было позднее, и вокруг меня были сумерки, так как в мае солнце садится уже в восемь вечера. Хорошо хоть улицы были освещены оранжевым светом фонарей. Добиралась я с другого конца Москвы и поэтому только к половине одиннадцатого была на месте. На уборку всего помещения ушло всего около часа, поскольку народу сегодня было очень мало. Я закрыла входную дверь и направилась в сторону своего убежища. Оно находилось не так далеко от этой точки и по этому я решила сэкономить на проезде. Чтобы сократить путь, я решила пройти через парк. Однако, из-за опасности этого места, решение об этом могло стать последним в моей жизни. Даже несмотря на то, что он не в таком уж и безлюдном месте, но поздним вечером "нежити" хватает везде...       Стоило мне туда зайти, как спиной я почувствовала слежку. Ускорив шаг, почти добралась до более освещенной фонарями улицы, как впереди кто-то преградил мне дорогу. От мужика, ростом выше меня чуть ли не на метр, веяло табаком и диким перегаром. Я застыла. Не то, чтобы я очень сильно испугалась, но в этот момент мое сердце бешено застучало.       — Забирайте всё, что есть. Правда, у меня и вещей-то дорогих нет, кроме телефона и пары сотен в кармане, — попыталась я пойти на контакт с пьяницами, зная, что достучаться до них не выйдет, как ни старайся.        Я пыталась себя успокоить, думала, как только отдам им свои вещи, они быстро уйдут и оставят меня в покое. Но только я немного расслабилась, как сзади почувствовала приближение второго, дыхание сбилось, а по спине пробежали мурашки.       Вот тут я запаниковала не на шутку. В такое время транспорт уже практически не ходит, да и вокруг нет ни души, хотя повторюсь, место то и не совсем отдалённое от цивилизации. Я попыталась бежать, но меня схватили и прижали к ближнему дереву. Это был пустой парк, поэтому кричать смысла не было. Мне так показалось. Но, даже понимая это, я заорала, что есть силы, не контролируя себя.       Что случится со мной, а в первую очередь с дочерью? Боялась, что больше никогда её не увижу, и это было самое ужасное ощущение в моей жизни, страх потерять самого дорогого тебе человека. Я должна была отбиваться, чтобы вырваться наружу из лап пьяниц, выжить любой ценой ради будущего моего ребёнка. Но мои силы от волнения на исходе, и в физической силе я им явно уступаю.       Эти мужики жёстко пнули меня под живот, и я скатилась вниз по стволу на колени. Другой мужик чуть выше схватил меня за грудки, тем самым разорвав мою футболку. Подняв меня, он попытался сорвать и бюстгальтер, но другой мужик вытолкнул меня из лап своего блядского друга, и я упала на колени, ободрав их, так как уже не находилась на мягком газоне. Но я этого уже не почувствовала, только сквозь туман мне удалось услышать, как они расстёгивают ширинки. Из последних сил я попыталась закричать, но тщетно. Вдвоём они трясущимися руками, будто от недельной пьянки, попытались стянуть джинсы. Я, заливаясь слезами, издавала визжащие всхлипывающие звуки и брыкалась, как могла, чтоб было труднее это сделать. Не хотела просто сдаваться.       «Это не должно закончиться так скоро, новая жизнь только начинается! — думала в последние минуты я, совсем обессилив от паники. — Моя дочь… она должна выжить, любой ценой. Господи, что я сделала не так?».       Уже потеряв надежду и ослабнув, я услышала шум машины, и, сделав глоток воздуха, завизжала так, что те мужики схватились за уши. Я уже была в полуобморочном состоянии не столько от ситуации, сколько из-за своего не самого лучшего образа жизни, как услышала выстрел и крик. Алкашей как ветром сдуло, а я попыталась прикрыться тряпками, валяющимися на асфальте.       Ко мне приближался силуэт парня, но разглядеть его так и не удалось.       — Вы целы? — присаживаясь на корточки рядом со мной, спросил мужчина, как я уже поняла по голосу, но тот резко замолчал.        Когда он попытался поднять меня, я неуклюже встала на больную ногу, скрестив руки на груди, придерживая порванную футболку. Мужчина протянул мне руку, я сначала дёрнулась, но потом изумлённо уставилась на него. Да что там изумлённо, моя челюсть отвисла чуть ли не до земли. Передо мной стоял сам Дмитрий Масленников.        Из-за плохого освещения и лёгкого помутнения в глазах от слёз я не смогла увидеть его эмоций. Мне было жутко неловко, но если бы не он… Кто бы помог моей Анечке? Но сейчас судьба послала мне моего главного босса — Масленникова Дмитрия Андреевича, звезду Ютуба, одного из самых популярных и богатых людей. Он будто боженька стоял в свете фонаря, что еле освещал эту часть парка.       Казалось бы что тут удивительного. Просто прохожий, который спас девушку, попавшую в беду. Но удивительно то, что это был мой кумир, но теперь в лице босса, хоть и непрямого, так как на работу устроила его заместительница и согласовывать все моменты нужно было именно с ней.       — Д-Дмит-трий Андреевич? —простучала я зубами от холода и нервов, попутно чувствуя слабость. Мне страшно неловко предстать перед ним в таком жалком виде.       Хоть май и выдался на удивление тёплым, однако ночью было прохладно, и моё полуобнажённое тело покрылось мурашками. Я ещё не до конца осознавала, что происходит. Моргнув пару раз, я поняла, что это не сон, и он все ещё стоит напротив с протянутой курткой. А что касается нервов, так оно и ясно — это был сам Дмитрий, популярный блоггер и богатый человек. Мужчина, с которым мечтают быть и просто дружить миллионы девчонок!       — Да. А ты, видимо, та уборщица с нелёгкой судьбой, — будто бы с ноткой грусти произнёс он.       — В моей жизни могло быть и хуже, — также стоя перед ним с тряпкой в руке ответила я, понемногу приходя в себя от шока, но не по здоровью. В это время Дима накинул ветровку мне на плечи.       — Пойдём, тебе нужно обработать раны, — опустив глаза на моё колено сказал он.       — Да. Ой, то есть, не нужно, — сказать «всё в порядке» язык не поворачивался, мне было плохо и тошно от того, что со мной хотели сотворить. Однако смогла выдавить из себя, в знак извинения, — я справлюсь, спасибо. Можно я вашу куртку принесу завтра на смену? То есть, на работу. Завтра, к вам, вот.       — Нет, после такого я просто обязан проводить тебя до дома, ценных сотрудников нужно беречь, — улыбнулся он, но я будто чувствовала какую-то внутреннюю неприязнь и брезгливость. Да, снова обожглась. Глупая и наивная, снова позволила этому чувству теплиться у меня в груди, едва от него избавившись. Было глупо думать, что он когда-либо посмотрит на меня.        Жалкую, уродливую, вечно лохматую серую мышь. У которой нет ни фигуры, ни красоты. Впрочем, я была довольна своим телом, ведь принять его смогла только в восемнадцать лет. И да, не модель в бикини, но мне нравились мои глаза. И я старалась не думать о том какая я, ведь стояла как бомж и побиралась ради жизни другого человека.        А вообще, чего можно было ожидать? Кто я, а кто он? Король и челядь. А возится со мной лишь из-за того, что я всё-таки работаю у него. Или потому, что по-другому поступить в этой ситуации и быть не может, раз он уже оказался в этом месте.       — Я вам доставила столько неудобств, Дмитрий Андреевич, — продолжала отмахиваться я. Благодарна ему за спасение, и в то же время чувствую неловкость в его компании через большую разницу в статусе. — Не стоит утруждаться.       — Нет, возражения не принимаются. Пойдём, — он настойчиво взял меня за запястье и повёл к машине.        Я успела только ахнуть. От его теплого прикосновения по телу пробежал ток и вслед за ним табун мурашек, а уши загорелись алым. Лишь бы он этого не заметил. К моему облегчению, Дмитрий не видел моего смущённого и удручённого лица.       Прихрамывая, я едва плелась за ним. Для меня он был слишком высоким, хоть я была метр шестьдесят восемь, а он метр восемьдесят, но в жизни эти мерки из интернета казались иначе. Вид на спину с широкими плечами и обтягивающей футболкой приклеил меня, словно клей момент.       Он остановился и, повернувшись ко мне, приблизился. Я взлетела на его руках.       — Как ты?       Я молчала. Это было для меня шоком, настолько огромным, что я даже и не осознавала той боли. Хоть и ободрала обе коленки, как почувствовала только сейчас и, к тому же, одна из них у меня с детства была травмирована.       Я держалась за его шею и чувствовала напряжение в его руках. Они не тряслись, ведь, к счастью, я уже не была той коровой, что раньше. Дима поставил меня около машины и открыл передо мной дверь своего черного коня. Я несколько замялась.       Нет, у моего парня была машина «БМВ», да и на новый год я ездила на «Мерседесе», однако, по сравнению с этим, это было верхом комфорта. Дело не только в непозволительной для меня роскоши. Моя совесть не позволяла сесть в это царское авто. Я чувствовала, что если сяду туда, то «замараю» сиденье своим статусом «служанки».       Особенно если учесть порванную одежду и мокрые от слёз глаза, со стороны я выглядела крайне жалко. В чём мне в следующий раз идти на работу? Вещей у меня не так много. Попробую позже попросить у своей соседки по комнате. Она, наверное, волнуется за меня, ведь обычно я не задерживаюсь после работы.       Дмитрий, уловив мой настрой, и, будто прочитав тревожные мысли, сказал, чтобы я поскорее садилась. Его голос был строгим, и я подчинилась, ведь он был моим главным начальником.       Мы тронулись и поехали в неизвестном мне направлении.       — Куда мы едем? — поинтересовалась я, скромно уместившись на сидении.       — В круглосуточную аптеку, надо чем-то обработать твои раны, — успокоил меня Масленников.       — Эта машина выглядит очень дорого, — сказала я про себя, но Дима услышал и ответил:       — Довольно таки. Но тем не менее это очень комфортная современная модель. Мне не нравятся ретро автомобили, думаю, такие экземпляры давно ушли в прошлое. Я начал увлекаться машинами в период блогерства, когда стал популярным. Ох уж эта популярность… Сначала не любил это слово, но со временем я привык к активной медийной деятельности, более того, теперь я не представляю себе жизнь без этого. Не с целью эгоизма, чтобы люди смотрели на меня и восхищались, а скорее потому, что мне нравится видеть людей, искренне увлечённых чем-то. Я для того и снимаю, чтобы увидеть отклик моей публики, с пониманием этого и работа не кажется такой уж тяжёлой, когда знаешь, что есть зрители, любящие мое творчество. А ты никогда не думала заниматься этим?       — Нет, это не моё, не люблю излишнее внимание к себе. Я представляю, сколько мороки нужно, чтобы начать снимать: покупка аппаратуры, программ для обработки видео, а сколько должно быть свободного времени, — размышляла я над поставленным интересным вопросом. — Меня увлекает среда Ютуба, в частности отечественного, зарубежный я не смотрю, но никогда всерьёз не задумывалась о смене деятельности. Мне было достаточно моих блогов, которые я вела в колледже, да и пару видео в тик-токе. Популярность была только ВКонтакте и то благодаря накрутке, когда я была в роли пиар менеджера, и вела проекты, помогающие людям в привлечении новой аудитории. А тик-ток залетел два раза по пятьсот - семьсот просмотров на двух видео, а дальше я всё забросила. А на Ютубе так и не решила появляться в качестве контент мейкера. И вообще, к чему он задал этот вопрос? Ладно, просто беседа двух людей...       — Ясно, — коротко произнёс он. Не стала его дальше беспокоить разговорами, ведь Дима за рулём.       Да и вообще, хоть я и общительная, но сейчас темы для обсуждения у меня кончились. Впрочем, я думала он прокомментирует то, что я занималась пиаром, так как это было весьма не просто. Я вела, а точнее помогала вести проекты по взаимным лайкам и комментариям, правда - за бесплатно. Платой было то, что моя группа стояла как ВИП. Но другие люди на этом зарабатывали, но я как всегда когда создала подобное, то ни копейки не заработала, так как идея пошла в одно место, а точнее коту под хвост. Интересно, а почему так говорят и откуда это пошло?       Я улыбнулась и уткнулась в боковое стекло. Как в том мультике «Королевский корги». Когда антагонист стал первым псом, то сказал своим друзьям, чтобы те в свою очередь при обращении опускали глаза. Вот так и я. Он был боссом, царём, Богом… Последнее, возможно, было слишком. Но в момент моего спасения я увидела его как самое настоящее божество, спасшее меня от кончины в компании пьяных бомжей.       Горевали бы за мной родственники, если бы со мной что-то случилось? Не все, но уверена, среди моих близких есть те, кто искренне за меня переживает, по крайней мере, хочется в это верить.       Один запах его одеколона сводил мой разум и желудок, мне хотелось пожирать его глазами, различая мельчайшие детали лица. Мой живот опять скрутило. Хотя, тут уже из-за голода, ведь я практически сутки ничего не ела. На работе швея угостила домашними пирожками и компотом, посетовав, что муж компот не одобрил, а внуки вредные, такое не едят.       Мы подъехали к аптеке, которая оказалась в двух минутах езды от того злополучного места. Дима удалился и через пару минут вернулся с пакетом. Обойдя машину, он открыл дверь и приказал повернуться и задрать джинсы. Я попробовала, но выше колена они не забрались, и поэтому он сказал, чтоб я их сняла. Возмутившись и, краснея, я всё же опустила их чуть ниже колена. Это всё сопровождалось фырканьем и бурчанием, но он не подал виду, а просто поднёс к колену уже с запёкшейся кровью зелёную ватку. Больно не было, но раны неприятно щипало. Потом обработал ладони.       В процессе я тяжело дышала и невольно залюбовалась его чертами. Пухлые губы, выразительные скулы, голубые глаза с блеском фонаря и оттенками серого из-за освещения, и меняющие фокусировку зрачки. Широкий лоб и стильная стрижка. Кстати, в один момент он был блондином из-за того что все его друзья перекрасились, и ему это чертовски шло. Но потом снова вернулся к брюнету.       — Дмитрий, — прошептала я себе под нос, но от слабости у меня закружилась голова, в глазах резко почернело. Всё, ничего не слышу и не вижу, даже не чувствую.       Он и встал напротив меня, взявшись за подбородок, как бы думая. — Травма не критичная, но, может, тебе дать отгул на завтра? Я Свету предупрежу.       Он это говорил в пустоту, но после того как на меня плеснули водой, я очнулась. Надо мной склонилось его милое лицо. Меня даже не смущало, то, что я вроде была в своих детских трусиках. Ну, как детских. Они отнюдь не новые, так как их купил муж на девятнадцать лет. И ещё на них был принт с Амуром и надпись " В вековом месте леса живёт ангел красоты». Боже как стыдно-то. Надеюсь, он на это не обращал внимания и не прочитал, хотя бы потому что… Да не, я по любому опозорилась. Ведь отключилась со спущенными джинсами, очнулась с одетыми.       — Я говорил, что ты завтра можешь не выходить на работу, Свету предупрежу.       — Нет, не надо, мне нужна приличная сумма денег в ближайшие несколько месяцев. — выговорила я, язык заплетался, не давая внятно излагать мысли, после отключки, да и мозг соображал туго. Дмитрий внимательно меня слушал. — Нужно оплатить общагу, да и маме немного отослать, у неё муж в последнее время захворал, а у брата «кризис на работе», — брат был мелкий, но он вёл свой ютуб канал. М-да уж, глупое оправдание…       — Ладно, если что, можешь завтра не приходить, но моё дело предложить.       Он направился в сторону водительского сидения, обходя машину спереди.       Сказав адрес моего убежища, мы направились в сторону общежития. Дорога прошла молча. Но в отражении стекла я любовалась им, и не могла оторваться от его задумчивого взгляда и поблёскивания дорогущих часов.       Вот уже показалась мрачная серая высотка. Мой район был тихим и находился в студгородке и здесь я могу быть спокойна за свою безопасность.       Когда он подвёз меня практически ко входу в подъезд, я обернулась к двери.       — Подожди, — он остановил меня.       — Да, Дмитрий Андреевич? Ой, да, извините, я как получу зарплату заплачу за поездку, — смутившись, практически оттараторила фразу.       — Я не такси. Вот, держи, — дал мне свою визитку. — Не стесняйся обращаться за помощью, если какие-то проблемы будут.       М-да, я, конечно, рада, но мой «Realmi», подаренный покойным мужем на новый год в прошлом году, пропал вместе с сумочкой, и пятьюстами рублями, на которые я впервые за эти два месяца хотела купить не только гречки с хлебом. Но об утрате я не сказала. И так сегодня много чего произошло. Да и стыдно было говорить.       Моя соседка по комнате крепко спала и даже не услышала, как я пришла. Не хотела её будить и рассказывать о случившемся тоже.       Нашла на кухне печенье, что, вероятно, оставила моя знакомая после ужина. Весь день не ела, но этот скромный перекус облегчил мои страдания, желудок больше не разрывался от боли. Я, несмотря на голод, оставила ей немного печенья. Нужно будет на следующий день извиниться, я обычно не беру чужие вещи без спросу, но в этот раз просто не устояла.        И не сладко мне придётся перед сном. Когда мозг будет всё переваривать. Дима, чёрт его, Масленников. Я только его работница, но он спас меня. Он трогал меня. И даже уже повидал в трусах. Держись, мой бедный мозг, только держись и не принимай это всерьёз. Это просто сон. Боже, как неловко, как мне с ним потом разговаривать?