Железное сердце

      Соня Блейд и ностальгия — совершенно несовместимые вещи. Она из тех, кто никогда не будет оглядываться назад ни с тоской, ни с тёплой грустью. По крайней мере, так Соня думает, пока не становится старше. На года и на потери, которые так просто не забыть. И иногда единственное, что остаётся — вспоминать. Не из сентиментальности, просто чтобы не потерять нечто важное. То, что всё ещё делает её человечной и живой.        — ...ваша цель в России. Точное местоположение разведка сообщит позднее. Собирайтесь. Вылет через пять часов       Пять часов. Соня отзывается привычным «есть, сэр» и, только выйдя из кабинета, позволяет себе зло и раздражённо выдохнуть. Дьявол и все его черти! Почему этого козла понесло именно в Россию? Почему из всех стран он выбирает ту, о которой Соня не знает вообще ничего? Как работать, если она даже языка толком не понимает?        — Привет, напарник.       Соня вскидывает голову, натыкаясь взглядом на Олега. Ну конечно. Единственный русский, оставшийся в их подразделении. Ходили слухи, что должны прибыть ещё новички-русские, но Соня этими слухами старается не интересоваться. Хватает и одного придурка.        — Вылет через пять часов, — вместо приветствия бросает она, хмурясь. — Не теряй время.       Олег усмехается широко и пожимает плечами.        — Целых пять часов, Соня! Мне хватит и часа. Расслабься, это всего лишь Россия. Там нет ничего страшного. Обычные люди...       Соня не утруждает себя скрыть полную сарказма ухмылку. Да если они обычные, то как тогда называть всех остальных? Дёрнув плечом и даже не став дослушивать ничуть не смущённого Олега, она обходит его и направляется к себе. Нужно тщательно продумать, что взять с собой, работа на местности будет сложной.        — Что ты делаешь?       Вопрос звучит спокойно и вроде бы без подвоха, но Соня не реагирует. Олег уже полчаса наблюдает за её сборами, и краем глаза она видит, как всё веселее становится его лицо. Он молчит, когда она укладывает в сумку три боевых ножа и два привычных пистолета, дёргает уголком губ на возвращение Сони из оружейной с автоматом, но в момент, когда Соня, поколебавшись, снимает с вешалки тёплую куртку, не выдерживает.        — Соня, милая, ты здесь?       Ехидный голос Олега выводит из себя, и она недовольно фыркает.        — В России холодно.        — И медведи, да, я помню, — Олег откровенно веселится. — Взять для них автомат очень предусмотрительно. Но мы едем не в тайгу, Соня, так что ни куртка, ни автомат тебе не понадобятся. Тем более, что нам надо захватить, а не ликвидировать цель.       Соня выдыхает сквозь стиснутые зубы. В словах напарника звучит истина, и она не хочет соглашаться с ней только из чистого упрямства. Олег входит в ту категорию людей, которые с лёгкостью, играючи выводят из себя, и то, что к этой категории в её мире принадлежат почти все окружающие, Соня предпочитает не замечать.        — Если не в тайгу, тогда куда мы едем? — Соня косится на Олега, не торопясь возвращать на место куртку.        — На юг, Соня, — тот, закинув руки за голову, растягивается на соседней койке. — Сочи. Там сейчас как раз бархатный сезон...        — Если ты не забыл, я родом отсюда, — Соня даже не пытается скрыть едкость. — И понятия не имею, что такое Сочи и где это.       Олег немного молчит, разглядывая Соню с прищуром.        — А знаешь, автомат ты всё-таки возьми. Там такой цирк иногда, одни драки за кукурузу и чачу чего стоят...       После непродолжительной потасовки подушками Олег перестаёт смеяться и всё-таки объясняет Соне всё, что не понятно. Приводит в сравнение понятный ей Майами, журит за слабое знание географии и обещает, что эта поездка ей точно понравится. Соня ему, естественно, не верит. За год, который Олег служит у них, он не устаёт над ней подшучивать, а на требование перестать пожимает плечами.        — Не могу, — говорит он. — Ты такая забавная, когда злишься. Как хомячок.       Соня злится, но правде в глаза смотрит честно: Олег один из лучших наёмников иностранцев, что у них служили и служат. На миссиях с ним спокойно, он, как дьявол, всегда оказывается в нужном месте в нужное время, да и с разведкой дружит так, что раньше всех остальных узнаёт детали нового задания. Поэтому Соня не удивляется, когда Олег раскрывает ей то, что не сказали в кабинете командира, и хмуро кивает.        — Доволен? — спрашивает она чуть устало, собирая пух из разорвавшейся подушки. — Мне готовиться надо, а я тут хернёй страдаю. Из-за тебя!        — Страдать хернёй всегда веселее с кем-то ещё, — Олег пожимает плечами и опускается на колени. Пытается бросить в Соню пушинку, но та мягко падает на пол. — Вот блин.        — Идиот, — бурчит Соня без злости.       Идиот. Но забавный же.       Российский город встречает её привычным шумом мегаполиса, загорелыми хмурыми лицами, непонятной речью и, конечно, морем. Соня чувствует лёгкое разочарование от того, что на улицах нет медведей с балалайками, зато полно тех, кто, сверкая белозубыми улыбками, предлагает ей «агурэц» и «пэрсик». Не понимая, чего они хотят, Соня машинально тянется за оружием, Олег, посмеиваясь, тащит её дальше, напоминая вести себя прилично.        — Хотите попасть в новостные сводки, мисс Блэйд? — ехидничает он.       Соня только шипит проклятья и проверяет, хорошо ли выходит из ножен нож. Прирезать бы его...        — Американцев не особо здесь жалуют, — предупреждает Олег. — Так что по легенде ты моя немая сестра. Будь умницей, сестричка, и не высовывайся. У нас с тобой есть цель.       О, об этом Соня помнит всегда. И когда приходит время работать, она забывает и о недружелюбной России, и о шуточках Олега, вся погрузившись в дело. Цель оказывается хитрее, чем они ожидали, впрочем, схватить её удаётся без особых проблем, если не считать задержки по времени.        — Мы и так потеряли неделю! — Соня почти кипит от негодования. — Скоро прилетит вертушка, мы должны вернуться вместе с целью!       Олег издевательски спокойно пожимает плечами и загадочно улыбается.        — Цель заберут наши ребята. А нас с тобой захватят завтра вечером.        — Да иди ты к чёрту, Бабайка! — не выдерживает Соня. — Я тут с тобой не останусь.        — Восхитительное произношение, Блейд! Делаешь успехи! — восхищается Олег и вдруг серьезно смотрит Соне в глаза. — Один вечер, Соня. Сегодня. Пожалуйста.       Злиться почему-то не получается, и Соня хмуро кивает. Её совершенно сбивает с толку то, как ведёт себя Олег, и она пытается предугадать и даже задаёт вопросы, но он только улыбается и обещает, что ей понравится. О, Соня по опыту знает, что означать это может самое худшее, и чем ближе подбирается вечер, тем сильнее она начинает жалеть о согласии. Чёрт, сейчас была бы уже в штабе!        — А, дьявол! — не выдержав, она подступает к Олегу, растянувшемуся на соседней кровати. Номер им приходится снять один на двоих. — Говори!        — Что говорить? — тянет слова Олег и щурится.       Он ещё и забавляется!        — Что ты задумал?        — А у тебя совсем нет терпения, да, Соня? — Олег открыто ухмыляется, закинув руки за голову. — Да уж, не завидую я К...       Нож появляется в руках Сони за считанные секунды, а сама она оказывается сверху, прижимая Олега к кровати весом своего тела. Сталь в свете лампы блестит особенно кровожадно, и Соня усмехается.        — Если ты сейчас же не выложишь мне всё, я тебя убью. Ты знаешь, что я не шучу.       Вопреки ожиданиям, Олег даже не вздрагивает. Возвращает ей неровную усмешку и смотрит прямо в глаза.       — Даа, Блейд, неплохую профдеформацию ты себе уже заработала, раз не доверяешь человеку, который спас тебя от ранения. Или ты всегда такой была? — нож ощутимее царапает шею, и Олег вздыхает. — Да на море мы поедем. Мои ребята там всё подготавливают. Шашлыки, коньяк, тепло и море.        — Твои... ребята? — всё ещё недоверчиво переспрашивает Соня.       Олег, зажав пальцами клинок, осторожно отводит его и смотрит Соне в глаза совершенно спокойно.       — Да. Те, с кем я служил до того, как окопаться в Америке. Когда мы прилетели, я написал им, они предложили встретиться. Грех отказываться.       Олег усмехается, и Соня видит, как в его глазах снова появляются насмешливые искры.        — Да и с американочкой просили познакомить. Ты, Соня, морально подготовься, будешь звездой вечера, — повернув голову, он гораздо тише и будто бы невзначай добавляет: — Надеюсь, Кейдж меня за это не прибьёт.       Знакомое имя действует безотказно, и Соня буквально скатывается с Олега, бормоча в его адрес ругательства. Но вместо раздражения в ней появляется любопытство. О наемниках-иностранцах в спецназе почти никто ничего не знает. Разумеется, их тщательно проверяют, однако информация эта редко когда уходит дальше командования. По большому счету обычным бойцам это знать и не нужно, но, раз выпадает шанс, почему не воспользоваться?       Может, она начнет чуть лучше понимать его?       Море встречает их ласковым шёпотом набегающих на берег волн и ещё не потухшим теплом заходящего солнца. Соня потягивается, босыми ногами ступая на тёплый песок. До места встречи нужно пройти ещё, но она просит Олега задержаться. Тихо подходит к кромке воды и несколько минут молча смотрит на темнеющий горизонт. Во имя всех святых, когда она в последний раз видела море? Не с вертушки, не с борта лодки, а вот так — лицом к невероятной красоте. Соня чуть заметно усмехается: профдеформация и впрямь портит её, потому что под спортивными штанами, одолженными Олегом, прячется верный нож. Его майка тоже ей велика, и всё-таки Соня не чувствует неловкости, сковавшей в первые минуты. Это отдых, и стоит использовать его на максимум. И выбросить из головы слова Олега о том, что отсутствие купальника не спасёт её от купания в Чёрном море. Хочет драки? О, она всегда готова.       Запах жареного мяса достигает их прежде, чем Соня замечает троих мужчин. Она и Олег добираются до отдалённой части пляжа, укрытой от посторонних глаз холмом с одной стороны и скалой с другой. Уютное местечко, но оценить его сразу Соне не дают.        — Явился! — самый высокий и широкоплечий, обритый налысо мужчина широко улыбается. Его зелёные глаза дружелюбно смотрят на Соню. — И американочку привёл.        — Ещё бы чуть-чуть, и пришлось бы похороны устраивать, — усмехается Олег и подталкивает Соню чуть вперёд. — Познакомься, сестричка. Это Николай, вон тот долговязый хер — Евгений, а тот, кто нацелился задушить нас обоих в объятиях страсти — Александр.       Соня, конечно, не запоминает имён. Сначала ей не дают это сделать действительно крепкие объятия, а после, когда усаживают на поваленное бревно — всунутая в руки пластиковая тарелка с одуряюще пахнущим мясом. Соня никогда не отказывается от хорошей еды, поэтому с удовольствием пробует, на какое-то время забыв обо всём. Всё-таки в том, как готовят мужчины, есть особое очарование.       Соня трясёт головой и усмехается. Легко же её купить, накормил и готово. Она усилием воли берёт себя в руки и между делом узнает позывные новых знакомых, про себя повторяя. Николай — Азур. Евгений — Беркут. А последний, Александр — Джамшут. Соня хмурится, несколько раз проговорив про себя странный позывной.        — Джам... Кто? — наконец, не выдерживает он.       Дружный взрыв хохота служит ей ответом. Олег, ухмыльнувшись, подмигивает ей, и Соне очень хочется врезать по его довольной роже.        — Это товарищ рядового Табуретки, Соня, — Олег смеётся, увернувшись от кинутой в него тарелки, по счастью, пустой. — Да ладно, ты что, забыла?        — Что там у вас за история? Колись, Олег, — Беркут щурит хищные жёлтые глаза с искрами зелени в глубине. — Нам интересно.        — Не смей! — вскидывается Соня.       Конечно, он её не слушает. Конечно, они смеются, а Соня ненавидит чувствовать себя посмешищем. Желание надрать Олегу зад становится нестерпимым, и она тянется к ножу, но не успевает даже коснуться рукоятки сквозь одежду. Азур, добродушно улыбаясь, протягивает ей рюмку, и Соня машинально её принимает, но смотрит настороженно и с опаской. Пить в чужой компании не очень хорошая идея, однако Олега сложно назвать чужим.        — Лучше бы ты ей не наливал, — предупреждает Олег. — Вдруг напьётся и изнасилует меня? Что я жене скажу?        — Что ты мудак, — отзывается Соня и залпом опрокидывает в себя содержимое рюмки.       Алкоголь обжигает, на время заглушая все мысли, но через пару минут Соня обнаруживает, что напряжена не так сильно. И что новость о жене Олега не вызывает удивления. Несмотря на свой характер, у него много хороших качеств. Соня усмехается. Смогла бы она выйти за такого человека? Вряд ли. Она бы пристрелила его в первую брачную ночь!        — Что ты вообще знаешь о России, Соня?       Пока Олег с Джамшутом уходят купаться, Беркут подсаживается ближе. Закуривает и, чуть прищурившись, смотрит на Соню, ожидая ответа. Он кажется старше Олега, и она замечает мелкие морщинки вокруг глаз и у рта, а на плечах, не скрытых майкой, несколько шрамов. Язвить или уходить в оборону, как с Олегом, не хочется, поэтому она разводит руками.        — Немного. Читала про сказки из-за, — Соня кивает в сторону плещущихся в воде, — него. Ну и про людей. Есть мнение, что Россия дикая страна.       Беркут широко ухмыляется, и Соня поспешно вскидывает руки.        — Я знаю, что это не так. Вы... — она задумчиво замирает, и вздыхает тяжело, не найдя правильных слов. — Вы другие. Не думаю, что смогу понять до конца. Но в некоторых песнях вы как будто поете и про нас тоже.       Соня не замечает, что становится откровеннее и разговорчивее. В её руках снова оказывается рюмка, однако она не торопится пить, задумчиво вертя её в руках. С моря долетает ветер, и Соня вдруг вдыхает глубоко и осушает рюмку до дна. Завтра она об этом пожалеет, но это будет завтра.        — Загадочная русская душа, а? — усмехается Беркут и, позаботившись о том, чтобы Соня снова была занята мясом, выпрямляется. — А не спеть ли нам? А, Азур?       Тот, лежавший на песке и лениво жевавший невесть откуда найденную соломинку, поворачивает голову.        — А и споём. Только за гитарой лень идти.       Беркут швыряет в него салфеткой.        — Ленивая ты сволочь. Не стыдно перед гостьей?        — Неа, — скалится Азур.       Соня, наблюдая за ними, не может сдержать смеха. Они не кажутся ей чужими, наоборот — она словно знает их тысячу лет. А речь их не слышится инородной, она будто бы делается мягче, понятнее, ближе. Пока Беркут, ворча, ходит за гитарой к оставленной за холмом машине, Азур так же лениво учит Соню новым ругательствам.        — Нет, Соня, пиздец — это плохо. А охуенно — хорошо.       Соня старательно пытается уложить новую информацию в голове, и терпит сокрушительную неудачу. Решив заесть горе мясом, она впивается зубами в сочный кусок и с набитым ртом бормочет:        — Нет, не понимаю.       Азур щурится, и в глубине его глаз Соня видит те же искры, что у Олега.        — Русский — это состояние души, Соня. Однажды поймёшь.       Беркут возвращается одновременно с Джамшутом и Олегом. Тот, сев рядом с Соней, пару секунд внимательно на неё смотрит и сокрушённо вздыхает.        — Кто из вас, дебилов, её споил?       Соня протестующе вскидывает голову.        — Мне пиздец охуенно! Завались.       Дружный хохот наполняет будто бы загустевшую вокруг костра темноту. Соня смеётся вместе со всеми, чувствуя лёгкость и свободу, и совсем не замечая грустного взгляда Олега. Когда она поворачивается к нему, он улыбается и толкает её локтём в бок.        — Ну что, мисс Блейд, нравится? А ты ведь не хотела ехать.       Соня собирается возразить, но её прерывает Беркут громким перебором струн.        — А сейчас, — возвещает он, взмахнув рукой, — дамы и господа, музыкальная пауза!       Он начинает с ходу наигрывать мелодию, и Соня, сначала не придав значения, с каждой секундой всё больше прислушивается, удивлённо понимая: она знает эту песню! Уверенность становится сильнее, когда начинает петь Джамшут, и от его неожиданно глубокого сильного голоса по коже бегут мурашки.       — Тёплое место, но улицы ждут        Отпечатков наших ног...       Песню подхватывает сначала Беркут, за ним Азур, чуть погодя, сдавшись, присоединяется Олег. Соня сплетает пальцы и стискивает их сильнее от желания спеть с ними. Это ведь одна из тех немногих русских песен, которые она знает. На родине её интереса не разделяют, и она лишь иногда слушает в наушниках наполовину непонятные, но наполняющие эмоциями песни. Здесь, этим вечером, она может петь открыто!.. и не размыкает губ. По сравнению с чистым исполнением парней её корявый русский с ужасным акцентом только всё испортит.        — Группа крови на рукаве...       Соня улыбается на искрящийся взгляд Беркута, и вдруг вздрагивает, когда Олег обнимает её за плечи.        — Давай, Соня, — кожу обжигает жаркий шёпот, — спой с нами.       Она смотрит в его глаза совсем недолго, а кажется, будто целую вечность. За вечность эту над их головами рождаются и гаснут звёзды, за вечность море успевает спеть колыбельную, а Соня... Соня за много лет впервые вдруг чувствует себя дома. И пусть вокруг не родная земля, и люди, и речь их совсем чужда и непокорна. Они понимают её — и принимают.        — Пожелай мне... — Соня запоздало запевает, спотыкается и торопливо подхватывает снова: — Удачи в бою... Пожелай мне...       Никто не смеётся над её акцентом. Наоборот — Соня ловит ободряющую улыбку Беркута, а Джамшут показывает ей класс. Соня на миг зажмуривается, чувствуя, как переворачивается всё внутри. Чёрт бы побрал Олега! И пить не стоило...        — Споёшь с нами ещё, Соня?       Она вздрагивает и поднимает голову. Олег улыбается и смотрит так, словно понимает абсолютно всё, что она чувствует. Соня выдыхает, стараясь успокоить забившееся быстрее сердце. Она не удивится, если после их возвращения он будет рассказывать всем, как она напилась и горланили русские песни. Но почему нет? Этот вечер так хорош.        — Но я знаю только эту и ещё пару, — разводит она руками.        — Не беда, — усмехается Азур. — Споём их, а потом научим остальному.        — Эй! — подаёт голос Олег. — Плохому не учить! Мне за неё ответственность нести!        — Да-да. И перед женой тоже, да, Олежа? Расскажи ей, как обнимался с американочкой, — скалится Азур в ответ.       Пока Олег гоняется за хохочущим приятелем по пляжу, Соня с остальными успевает спеть то, что знает. Песня о переменах и о том, что выхода нет, как-то резко контрастируют между собой, и это будто бьёт разрядом по оголённым нервам Сони. Извинившись, она встаёт и отходит к кромке пляжа, глядя на тёмную воду. К ночи ветер успокаивается, и волны изредка с тихим шелестом подкатывают к её ногам, так же тихо отползая. Соня поджимает губы, пряча горькую усмешку. Сегодняшний вечер кажется ей чем-то, что не должно с ней происходить. Там, на родине, такого нет. Там она должна помнить о долге и поисках отца. Там она должна быть Соней Блейд, бойцом, подающим большие надежды. Там она должна...       А должна ли?        — Если раздумываешь, как поизящнее утопиться, могу поискать камень.       Соня оборачивается, отвечая чуть кривоватой усмешкой. Олег стоит рядом, тоже глядя на воду, остальные сидят вокруг костра, напевая незнакомую ей песню. Чувство умиротворения, хрупкое и лёгкое, наполняет Соню, и она качает головой.        — Я просто давно так...        — Не отдыхала?       Олег усмехается, глядя ей в глаза, но в его усмешке нет ни едкости, ни иронии. Он и правда понимает, и это... Пугает. Соня вдруг осознаёт, что совсем его не знает. Чёрт, куда она смотрела раньше? Почему замечала только умело показанную картинку? Отец же всегда учил её смотреть глубже!        — Да, — признаёт она. Выдыхает, и, усмехнувшись, качает головой. — Ты меня как облупленную знаешь. Как? Я никогда тебе не жаловалась.        — Я не слепой, Соня, — Олег только пожимает плечами. — Надо быть полным идиотом, чтобы не видеть, как ты работаешь и совсем не даёшь себе передохнуть. Я не знаю, что за цель ты преследуешь, но...       Олег смотрит Соне прямо в глаза, и она буквально молится о том, чтобы метеорит упал на землю, иначе она, чёрт возьми, расплачется. Это всё чёртов алкоголь! И море. И понимание, которого она не ощущала уже давно.       — Я посчитал своим долгом вытащить тебя на эту вечеринку, — заканчивает Олег и совершенно будничным тоном добавляет: — Тем более, это прощальная вечеринка.       Соне кажется, что она ослышалась. Замерев, она лихорадочно скользит взглядом по лицу Олега, ища хоть намёк на шутку, но он абсолютно спокоен. Только в глубине зрачков дремлет едва заметная ироничная печаль. Или это отблеск костра слепит Соню, играя с ней?        — Что значит прощальная? — хрипло выдыхает Соня. — Олег, это плохая шутка.       Она хватает его за руку, словно он вот-вот должен исчезнуть. Её сердце тоскливо замирает, когда он осторожно освобождает руку, перед этим крепко пожав пальцы Сони.        — Это не шутка, Соня, — негромко говорит он, и теперь печаль сквозит в его голосе. Соня отчётливо слышит её, хоть она и едва заметна. — Моя жена беременна, и я хочу быть рядом с ней и нашим ребенком. Хватит искать приключений, пора пожить спокойно.       Пора пожить спокойно. Соня повторяет про себя эту фразу, горько усмехаясь. Так всегда говорила отцу мать, так сказала и ей в их последнюю встречу. На миг Соне становится невыразимо больно, и она резко отворачивается, закусывая губу. Сегодня почему-то не удаётся держать эмоции под контролем, и...        — Если бы я тебя не знал, подумал бы, что ты плачешь, — иронично говорит Олег.       Соня, повернувшись, обжигает его взглядом. Может, во тьме и правда сложно понять, плачет ли она. Соня и сама не знает. Внутри всё в очередной раз переворачивается от мысли, что ещё один близкий — надо же — человек её покидает. С моря вдруг налетает порыв ветра, и Соня ёжится, а потом, глубоко вдохнув и выдохнув, мотает головой.        — Я не стану плакать, Олег, — твердо говорит она, смело глядя ему в глаза. — Ты выбрал свой путь. Я не могу и не хочу тебя удерживать.       Миг между ними словно не остаётся ничего, кроме шёпота ласкового моря, и Соне кажется, что Олег хочет что-то сказать. Что-то безумно важное, то, что должно остаться между ними. От костра долетает новая мелодия, и Олег, подняв голову и прислушавшись, улыбается уже привычно насмешливо.        — Подождите нас! — кричит он друзьям и оборачивается к Соне. — Мне будет не хватать тебя, Соня.       Обхватив её за плечи, он тянет Соню обратно к яркому огню и громкому смеху, и в последний момент шепчет на ухо:        — Надеюсь, ты будешь помнить странного русского Бабайку.       Соня хочет ответить, но Олег уже невозмутимо во всё горло тянет, безбожно фальшивя:       — Знаешь ли тыыыы, вдоль ночных дороооог, шла босикооом, не жалеееея ног...       Соня не знает песни, но она смеётся вместе со всеми и старается, пусть и неумело, подпевать. А ещё она старается запомнить каждую секунду этого невероятного, будто не с ней случившегося, вечера. Он не повторится, Соня знает.       Слова песен на чужом языке и странного русского Соня навсегда сохранит в своём сердце.