Фиолетовая маньячка

      Громкие и глухие удары по металлическим дверям, рычание, ускоренный бег с двух сторон, преследовали меня даже тогда, когда я был вне пиццерии, а перед глазами промелькнули не раз образы аниматроников, которые были не такими яркими и красочными, а ужасными и по настоящему диких зверей, желающие меня убить, при чём зверски, что было абсолютно неожиданно для меня. Ладно если бы это было от других оборотней, которые хотели силой со мной померяться или убить, но роботы, которые созданы для развлечения детей и взрослых, это уже слишком. Может у них режим такой был, чтобы, если что, защищаться от террористов или бандитов, а перед этим нанести психическую атаку? Тогда зачем им охранник, когда и так выяснилось, что он не нужен, а живая секс-игрушка? Если они сами говорили, что никогда не захотят причинить мне вреда, то почему тогда напали? Они всё же обманули меня и способны на это? И самое главное, что меня интересовало, а это в присутствии у них плоти человеческой, именно человеческой и крови с внутренними органами тех же людей, когда я их убил? Голди говорила, что имеет все свойства человека: голод, жажда, запах, пот, потребность к туалету, сон, секс. Если бы мне кто-то рассказал об этом, я бы молча отвёл его к психиатру, но поскольку я всё видел и чувствовал, то не смогу не под каким предлогом назвать их роботами. А точно ли они роботы или фурии как я, но не способные принимать человеческие обличия? Знает ли этот факт Вероника? Столько вопросов у меня было, что я не заметил, как чуть не столкнулся со студентами, которые шли навстречу и чуть не столкнулись со мной. – Эй, смотри куда прёшь! – крикнул недовольно один из группы. – Извиняюсь. – сказал я, когда пришёл в себя и продолжил идти дальше.       Продолжая путь, я снова вспоминал штур четвёрки. Фокси особенно выделялась среди остальных взъерошенной шерстью, постоянно раздвинутой пастью, благодаря чему я видел её острые короткие зубы, хотя странно делать всё же такие зубы, если она не как я, гуляет по лесу и охотится или использует в качестве оружия. Во время её ударов по двери, а потом показа перед стеклом, я заметил, что её глаза отличались. У троицы были полность чёрными и светились белым в центре, а у этой органические, наполненными кровью, в которых не было не ума, не личности, не хитрости, а только ненасытная жажда крови и дикости, словно её вытащили из леса и привели в пиццерию, не дав возможности привыкнуть к цивилизации.       Стоило мне об этом подумать, как сразу вспомнил своё детство в России, на своей родине. Я родился сначала волчонком, показывали мне почти с самого рождения как правильно охотиться, драться, ориентироваться на запахи и улавливать жертву по этому самому запаху, выживать, в то время как человеческих детей отправляют в детский сад, полной скуки и никакого адреналина, никакой драки или хотя бы обучения к драки, как у нас. Вот правда, если бы я в таких местах был, то перебил всех человеческих детей с воспитателями и сбежал. Помню, как после долгих лет обучения, очень строгих и дисциплинированных, а мне тогда уже было 7 лет, уже представлял серьёзную опасность для взрослого человека и тогда попробовал первый раз человеческую плоть и кровь. В уже тогда научился принимать человеческий облик и отправился в человеческую школу, где учился до 11 класса, потом отправился на 4 года учиться в универ и только месяц назад выпустился оттуда.       Увидев лавочку, решил сесть на неё и снова вспомнить о смене второй. Ближе к трём часам я видел, как Фокси бежала на четвереньках, как настоящий дикий зверь и с учётом её длинных ног и коротких рук, как у человека, что выглядело странно, видно сразу, что не идёт ей бег на четвереньках, хотя когда она уже с остальными зашла в офис, то вместо правой кисти был металлический крюк, что тоже странно и непонятно, когда успела заменить. Чика с Бонни были активнее чем раньше и видно было в них отсутствие какой-либо тактики или ума, как у Фокси, но по крайней мере вели себя более сдержанно. – Ты когда вернулся сюда, после захвата Фредди и Чики, то обезумел, глаза были горящими и ты начал как ненормальный кричать, даже рычать как зверь и бегал по пиццерии, словно убегаешь от смерти во плоти. Когда мы пытались тебя остановить и успокоить, привести в чувство, то ты просто напал на нас всех, даже избивать начал. Мне тоже досталось. Потом ты и вовсе потерял сознание. –       Вспомнил объяснения Ванды о моих делах, которые совсем отличались от тех, которые я делал на самом деле... может я заснул и приснилось мне это, но не помню, как в том самом сне? Или я действительно обезумел из-за инстинктов и видел психологические галлюцинации? Не логично, ведь тогда бы я превратился и взаправду их убил, включая эту мигеру, вдобавок я не был голоден, так что инстинкты надо мной физически не смогли бы взять вверх надо мной. Тогда остаётся один вариант – это тоже был сон, но как я мог заснуть, если не ощущал и намёка на желание спать? – Так что же это такое было со мной? – задавался я вопросом и пока я думал об этом, мне позвонили. – Алло? – – Герасим. – заговорила она с той стороны серьёзно, даже сердито. – А ты расскажи мне, какого хера ты избил девушек? Я тебя для чего устроила на работу охранником? Чтобы ты портил имущество? – я окончательно пришёл в себя и вспомнил о потрёпанном состоянии девушек, кроме Эмили. – Так, стопэ, с чего это вы, вдруг, решили и утверждаете, что я избил их, роботов, которые меня скорее изобьют до смерти, чем я их? – соврал я по поводу их избиении меня, а не наоборот. – И у меня не хватит столько сил, чтобы их покалечить. – – А ты их вообще видел? Синяки по телу, следы ударов, которые они явно сами не могли сделать себе. Ничего живого на них нет и ты хочешь, чтобы я гостям их показывала? И хватает у тебя совести говорить, что не ты это сделал?! – уже кричала она в трубку, от чего я увеличил расстояние телефонной трубки от своего уха, явно резало мой обострённый слух и как только там послышалась тишина, я вернул его к уху. – Вероника, или как вас там назвать по фамилии? Миссис Шмид, я не бодибилдер или с атлетическим телосложением, а значит, не такой сильный, как они или ваши аниматроники и причинить такого ущерба я не мог, вдобавок... – – ТЫ МЕНЯ ВООБЩЕ СЛЫШИШЬ?!!! – уже, кажется, на всю пиццерию закричала и прервала она, от чего я чуть не выронил телефон. – Я говорю, что ты им синяки и ушибы нанёс, которые, слава богу, заживут, а если бы и переломал им конечности, я бы заставила тебя каждую копейку отработать, весь год бесплатно бы работал и сутками, каждый день, а захочешь уволиться, наказание будет куда суровее. – с гневом сообщила она, а потом успокоилась. –Говоришь, не ты сделал? А кто тогда? Назови мне хотя бы одного человека, который мог это сделать и я извинюсь перед тобой. – – Ну не знаю. Может Ванда? – я уловил её сдержанный смех, который не вырвался наружу. – Ванда? Может ещё скажешь Эмили это сделала? – заговорила она прямо как моя сумасшедшая напарница, в очередной раз доказывая, что они сёстры. – Ну уж кто-кто, но не я, поскольку мне сказали, что я внезапно обезумел, хотя я таким не был и добавили о моём бешеном поведении и избиении, но такого я поступить уж точно не мог. Сообщили ещё, что я потерял сознание, но тут я верю, хотя ничего не принимал и не был голодным. – сообщил я ей. – А! Вспомнил. Ещё твои аниматроники, внезапно, сошли с ума и гнались за мной, желая убить и чуть не сделали это, тогда мне пришлось защищаться и бить их и думать о порче имуществе было времени, да даже так я не мог оставить им таких синяков. Проверьте камеры. – там послышалась тишина. – Хорошо, я проверю, но если там окажется не то, что ты говорил, то ты знаешь, что я говорила. – она бросила трубку.       Такое мне в Веронике нравится, что она хоть как-то выслушала меня и решилась дать мне шанс и послушалась, а не выставила свой приговор мне. Убирая телефон, я решился всё же встать и наконец пойти до дому. По пути я снова задумался, а именно о Ванде и то, что она делала. – "Так, стоп, а куда Ванда тогда пропала, когда я защищался от них? Её вообще нигде не было и как-то настораживает. Как она могла видеть меня, а я её нет, при этом не чувствовал её запах и не слышал шаги или голос? Подозрительно вдвойне. Не в невидимку же она превратилась, а если и превратилась, то опять же запах почувствовал? И что там она писала в блокноте и задавала мне вопросы?" – подумал я и размышлял об этом неизвестно сколько времени, переходя дорогу правильно и внимательно. – "Не уж-то она как-то замешана в этом? С тех пор как она пропала, всё это и началось и в процессе выживание её не было. А, забыл ещё кое-что: почему она не остановила меня, пока я избивал аниматроников или не упомянула, что я превратился в оборотня? Если это имущество, а я в таком состоянии был, словно наркоту галлюцинагенную принял и она, вдобавок, мой напарник, то запрещено на долгое время покидать меня с постом и при этом должна была меня она тогда предупредить и остановить вместе с ними, но вместо этого она что-то со мной сделала и стояла в сторонке. Хотя нет, эта терия тоже отпадает, поскольку я ничего не принимал в пиццерии" – после раздумий подумал об этом, звонок телефона снова прервал мои раздумья и на этот раз это была не Вероника, а Джейкоб. – Привет, Джейкоб. – – Гера, ну что ты медлишь? Сказал, что перезвонишь и вот уже сколько часов молчишь. Ну рассказывай, как там у тебя? Нашёл новую работу? Как день рождения будешь отмечать? – – День рождения? – – Ты что, забыл про него снова? – засмеялся он. – Извини, просто у меня вообще непонятно что случилось сегодня и не было мне до своего дня рождения, которое чуть не превратился в день поминок для моих... близких. Даже сейчас не могу отойти. – – Ого. Что у тебя случилось? Рассказывай, я весь во внимании. – – Не могу тебя я врать, поэтому расскажу всё что произошло эти два дня со мной. Я не послушался тебя и начал работать в той пиццерии и вчера было нормально, если не учесть того факта, что там аниматроники меня хотят в постель затащить, а сегодня они меня вообще хотели убить, но в итоге мне пришлось убить их. – рассказал я ему правду, кроме превращения, поскольку у нас с родителями это была семейная и священная тайна, которая не выходит из родового круга не при каких условиях, поэтому все люди считают нас выдумкой из книг или фильмов, которые оклеветали нас. Обидно, когда нас считают безмозглыми зверями, которые убивают всё что движется и которые заслуживают пули в лоб с сжиганием. – Когда я их убил, то всё в глазах потемнело и очнулся рядом с ними, но обеспокоенными и напуганными, совсем не такие какими были раньше. Так же, мне один охранник дневной рассказал, что у них погибло пять охранников ночных и я могу быть следующим, как ты мне говорил. Ещё у меня есть напарница, которая хамло и настоящая стерва, а во время этого кошмара она как в воду канула. Не знаю, но вполне возможно она сделала со мной что-то, от чего у меня галлюцинации случились, поскольку аниматроники там добрые и дружелюбные, пожелать моей смерти они вряд ли смогут, особенно когда я им ничего не сделал и они мне этот факт говорили. Не знаю, конечно, что она со мной сделала, но явно она, никого там больше не было. – он внимательно слушал, не перебивал и когда я кончил, повисла тишина. – С учётом того, что я тебя знаю 4 года, ни за что не скажу и не спрошу, что ты что-то наркотическое употреблял, но объяснить это логично и просто объяснить не могу тоже. – наконец-то заговорил он и голос был шокированным. – Джейкоб, я знаю, что это может сказать какой-то псих или наркоман и знаю как это звучит, так что я бы тоже такое сказал кому-то, но сам же сказал и знаешь, что я нормальный, трезвый всегда и адекватный. Поверь, это не сон и я действительно это видел, ощутил как в реальности. – – И что ты планируешь сделать? – – Узнать правду и клянусь, что если эта гадина сделала со мной, то не посмотрю не на что. – – Избиение? – – Подумаю об этом. – ответил я холодно. – А про себя расскажи. Как твой отец? – уже с теплом спросил я.       Мы снова разговаривали и так было до самого прихода домой. Закончив наш разговор, я убрал телефон в карман. Голди не задавала особо никаких вопросов и пока мы ели, а я был голоден как волк, заранее составил планы на будущее. Если уволят, пойду в тренажёрный зал, где покачаюсь, может найду новых друзей, а заодно и у них узнаю о какой-нибудь вакансии на работу, где нужен повар. Да, я лучше останусь работать по профессии, чем банально заниматься физической работой, как другие из нашего рода. Не много было таких, но достаточно. С таким выводом я доел и убрался за собой, а потом мы пошли в мою комнату, где я планировал пойти взять чистую одежду и принять душ.       В душе, уже обнажённый, я начал мыться, но дверь открыли. – Гера, можно я с тобой приму душ? – от мыслей, что мы будем вместе мыться, не отрицал этот ход в переход к сексу, ведь логично. От этой мысли у меня затвердел, но выпустить пар и расслабиться я не был против. – Я бы с радостью, но с учётом того, что мы начнём "развлекаться" потом, а вода стоит денег, которых у меня нет, не хочется сейчас. – – Ой, да ладно тебе. Я, может, и создана для секса и соблазна, но не думаю только о этом. Мы быстро помоемся, а потрахаемся в твоей спальне, обещаю. – – Ладно, только быстрее. –       Она раздвинула занавески ванные и залезла внутрь, где начала намыливать губкой мне спину, руки, ноги и даже интимные места, хотя я и говорил ей, что не маленький и сам смогу помыться, но она вела себя как мама и отказывалась позволять мне самому это сделать, ответив, что я себя нормально намылить не смогу. Смирившись, я позволил ей намылить себя, однако, когда она рукой мылила мои гениталии, вызвало у меня реакцию и эрекцию, что заставило эту золотую мамочку хищно улыбнуться. – А что это у нас тут? Выглядит и звучит многообещающе и громким приглашением. – соблазнительно промурлыкала она мне на ухо, от чего я немного покраснел. – Ты обещала. – напомнил я ей, что заставило её улыбку дрогнуть и отстраниться. – А, точно, извини, увлеклась и забыла. –       Наконец, когда душ смыл мыльную пену с меня, быстро сама помылась, намылилась и смыла, после чего мы вышли, вытерлись и я начал одеваться. – Зачем ты одеваешься? – – Как зачем? – – Но ведь я же голая всегда ине стесняюсь. –       В мою голову снова пришли воспоминания, как я намеренно снимал одежду перед превращением, а когда становился человеком обратно, одевался и нет, я не стесняюсь. Быть голым для нас нормально, но с учётом того, что моя обнажённая внешность возбудит её, мы начнём трахаться, а я хочу и ещё чем-то заниматься, хотя она тоже. – Скажи, а ты забеременеть сможешь? – осторожно спросил я и та с расширенными глазами смотрела на меня. – Оу... неожиданный... вопрос ты, конечно, задал... даже не знаю... – она опустила взгляд, повидимому обдумывая ответ. – Думаю да, поскольку я способна на всё, в чём нуждаются и способны люди. А зачем спрашиваешь? – – Значит можешь, говоришь? –       Когда я был уже достаточно взрослым, но несовершеннолетним по человеческим меркам, то отец мне рассказал, как он встретился с моей мамой первый раз. Охотники кое-как смогли подстрелить его в бок, задев жизненно важные органы, однако нас так легко не убить, точнее нас вообще не берёт никакая пуля, кроме серебра, да и то если не в сердце или мозг. Тогда он был в обличии оборотня. Папа разобрался с ними, а рана заживала. Среди уже убитых охотников, которые были на самом деле браконьеры, ждали своей очереди, троя из них насиловали мою будущую мать, красивую молодую девушку, полной страха, еле живой и полной мольбы о спасении или смерти, чтобы не мучаться больше. Отец спас её, вылечил и заботился, а потом отпустил, но таким образом молодая девушка поняла, что не все монстры действительно монстры и осталась с ним. Сейчас это банальщина, как я считаю. Бедная девушка в опасности и внезапно появляется принц и спасает её, даёт пару красивых слов и забот и та влюбляется, остаётся с ним, даже если он на саммо деле монстр внешне, но противоположность внутри. Нет больше романтики, она умерла, а если и есть, то придумать её, наравне с поиском иголки в стоге сена. Она дала согласие о смени расы и отец сделал её такой, но не как в фильмах, через укус, а проведённым ритуалом и то правильным. Таким образом они, два оборотня, создали меня и такое как раз и нужно делать, чтобы потомство было чистокровным или вообще минимум живым, а иначе выкидыш. Это всё я не могу ей рассказать, а если и расскажу, то она, как я считаю, уйдёт в страхе, а если и примет, то сойдёт с ума о выкидыше и душевная боль гарантирована. Для любой матери будет ужасом, если случился выкидыш или точно скажут, что будет он. – Гера, очнись. – вывела она меня от раздумий. – Ты ответишь на мой вопрос? – – Какой? – – Об полном обнажении себя, пока ты дома, раз уж мы теперь одни. – напомнила она и прям по лицу её вижу похоть и желание. Не ради удобности моей хочет этого, а ради траха. – Я не хочу так, извини. – твёрдо сообщил ей и вспомнил о случившимся в первую смену. Нужно как-нибудь проверить ей в беременности. – Ну почему? – с обидой спросила она. – Потому что я не хочу, это не прилично, во-первых. Во-вторых, даже если и соглашусь, то с учётом твоего похотливого характера, ты будешь постоянно желать секса, а я не из тех извращенцев мужиков, которые думают только своими гениталиями. В-третьих, раз уж ты способна забеременеть, то я не хочу иметь от тебя ребёнка... в таком раннем возрасте. – с паузой сказал я, ведь я не знаю как провёл отец ритуал тогда; мне нужно будет её ему показать, а он догадается и увидит одновременно в отсутствии человека перед нами и вообще не думаю, что он согласится и сделает её одной из нас. – "Хм, аниматроник медведь и оборотень одновременно... как это будет выглядеть? Медведь-оборотень с металлическим эндоскелетом, в паре с волком-оборотнем? Непонятно какой тогда будет наш потомок" – подумал я и покачал головой быстро, приходя в себя. – В общем, нет, я такого не хочу, а если и трахаться, то только с презервативом, которых у меня нет, как и денег на их покупку. – она загрустила, но не сильно и молча, понимающе кивнула.       Я оделся, однако она нет, ибо женской одежды не было, а вещи бывшая девушка Джейкоба забрала, пока жила до меня и ничего не оставила, а видеть её голой мне не хотелось, поэтому пришлось из бинтов сделать импровизированный бюстгалтер и одеть мои вещи. Не очень ей шли, но это лучше, чем вообще с голым задом и грудью ходить по дому. Удовлетворившись в этом, я начал читать газеты, которые ещё позавчера пришли в почтовый ящик и не ожидал увидеть там статьи и фотографии о пропавших стольких девушек или стольких убийств. За месяц прошлый нашли 20 убитых молодых юношей или девушек, нескольких бизнесменов из компаний, да даже семей в домах и каждый был убит по разному. Я на одном дыхании быстро читал и не мог поверить в пропажу около 10 человек, которых так и н нашли. Сегодня была застрелена ещё одна семья, люди напуганы, полиция дала приказ не выходить ночью из дома, пока власти патрулируют город. Вибрация в кармане заставила меня отвлечься и достать его, где от неизвестного номера мне пришло видео с камер видеонаблюдения, где я бежал с горящими глазами в правый коридор, закрыл дверь, игнорировал аниматроников, а потом вышел по левому коридору и выключил свет, тем самым включил генератор и избивал девушек... после чего потерял сознание и упал, всё как говорила тогда Ванда мне. Меня отвели в кабинет охраны, хотя странно, что не к Эмили. Смс с надписью "ты уволен. Скажи спасибо, что я не позвонила в полицию или не заставила работать 24/7, для отрабатывания каждой копейки за порчу имущества. Смс с видео не заставило меня сомневаться, что это была Вероника, но я ничего не ответил. – Ну всё, Голди, меня уволили. – без веселья или грусти сообщил я ей, пока она рисовала. – За что? – спросила она, не отрываясь от своего занятия. – За порчу имущества, а именно за избиение аниматроников. – ответил ей и убрал телефон в сторонку. – И что ты планируешь делать, именинник? – – Для начала пойду к своим родителям отмечать день рождения, потом на неделю забуду о работе и пойду в местный тренажёрный зал, по-ночую с родителями. – объяснил я ей и начал собираться. – А можно я с тобой? – с большими и умоляющими глазами спросила она, очень сильно надеясь на положительный ответ. – Прости, но нет. Это семейное, ты понимаешь. – она поникла. – Ну позволь мне хоть как-то поздравить тебя. – тихо спросила она, опустив свои медвежьи ушки. – И как? – она улыбнулась в ответ, взяла меня за руку, повела мою спальню. – Голди, ты же знаешь, что я не... – – А мы и не будет заниматься тем, чем ты подумал, по крайней мере не совсем. – тёмное желание было ощутимо в ней.       Не сопротивляясь, мы дошли до моей кровати. Усадив меня на кровать, хищно улыбнулась и опустившись на колени, взяла мой уже член и начала двигать рукой, заставляя его твердеть, а потом молчал взяла в рот и двигала головой, лаская головку и половину моего члена своими мягкими губами, которые будто специально сделаны для сосания на высшем уровне. Стоны я сдерживал, не хотелось так сильно расслабляться, но та восприняла это за вызов, смотрела мне в глаза и активнее начала сосать и еси бы не рвотный рефлекс, то полность заглотнула. К губам медведица добавила ещё и язык, которым она неизвестно как окутала мой ствол и двигала и им. Я теперь лёг на кровать и сжал простыни руками, оскалился и сдерживал как стон, так и оргазм, но долго не продержался и спустя неизвестно сколько минут, но надеюсь долго, я выстрелил и та всё проглотила. – Блин, Голди, как ты можешь эту вонючую дрянь глотать с таким удовольствием? Фу. – приподнялся на коленях и смотрел на её действие. – Когда я ещё дрочил и кончал в туалете, в школьные и студенческие годы, чувствовал, как она воняет так, что и пустой и жаждущий по еде желудок мой говорил "я передумал". – – Гетеросексуальные девушки тоже не любят вдыхать свои соки, не говоря уже про пробу, но вот противоположный пол думает по другому и сейчас, ты сам убедишься. – через смешок сказала мне и подняв с кровати, мы поменялись местами и раздвинула ноги, обнажив свою мокрую киску. – Вдыхай и почувствуешь, насколько мужчинам нравится женские запахи их промежностей. – – Это обязательно? – спросил я и сделал шаг назад. Женский запах Голди проникал в мои ноздри словно сам, живой и это пробуждало мои инстинкты размножения и желание взять её грубо. – Ты не пожалеешь. Вдохни, ради меня. – я инстинктивно прижался носом к её киске, мозг не успел обработать и приказать моему телу сделать это и запах стал настолько чётким и приятным, что я начал сходить с ума и не заметил, как низкий рык вырывался из моего горла и лизну её промежность, сам того не заметив. – Вот видишь? Это нормальная реакция для парня, как ты и для любого мужчины. Тоже самое и касается женщин, которые вдыхают мужской запах. Это нормально и не говорит, что мы извращенцы. Помни, что естественно, то не безобразно. – она убрала трусики и указала на свою мокрую насквозь киску. – А теперь, я научу тебя правильно доставлять мне удовольствие своим языком.       Под её руководством я прижался губами к её вагине и начал языком вверх-вниз, задевая её клитор, как она его назвала и та начала постанывать тихо. Судя по её стонам, я делаю всё правильно, да и вкус на языке был приятным, что захотелось ещё попробовать и активнее лизал, усиливая её стоны. – Да, вот так, молодец. Не останавливайся. – я послушал её и продолжал. – Больше внимание удели моему клитору, а палец засунь внутрь и двигай, так будет мне ещё приятнее. – через стоны и закатанные глаза, почти умоляла меня.       Я послушал и начал новую стадию её удовольствия доставлять и судя по её стонам, она знает лучше, как женским интимным местам доставлять удовольствия. К слову о интимных местах. От того, что я делаю ей кунилингус, как она сказала и слушаю её стоны, мой шлагбаум поднялся и начинает тоже воды выпускать и одной рукой я мастурбировал себе, ещё активнее удовлетворял Голди языком. – Хе-хе... вижу, тебе самому хочется внимание. – заметила она и отстранилась. – Ложись, сейчас ты узнаешь, что такое поза 69. –       Я не понимал о чём она, как и то, что такое поза 69, но без колебаний сделал это и сняв последнюю одежду, был приятно удивлён от её дальнейших действий. Она легла на меня вверх тормашками и наши рты были на гениталиях наших партнёров. Голди сосала мне и гладила мои яйца, от чего я не ожидал, что у мужиков там действительно самая чувствительная кожа, а я, в свою очередь, делал тоже самое с её киской, что и ранее. Наши удовольствия очень хорошо стали заметными по стонам. – Молодец, любимый, ты быстро учишься. – я тихо усмехнулся и был рад её похвале, посылая вибрацию по её вульфе, от чего она вздохнула глубоко со стонам. – Ой... повтори так ещё. – я повторил и она просила тоже это добавить.       Мы оба делали вибрации на своим гениталиях. Я добавил второй палец, засунул ей внутрь, потом третий и быстрее двигал, бешено сосал её клитор, но и она не отставала, добавляя язык к своим губам, немного сильнее сжала мои яйца, массировала их. Её оргазм был первым, но мой нет и даже не планировало моё тело сделать это, из-за выносливости нечеловеческой. Её соки ударили мне в нос и я всё сильнее дурел и хотел её. Голди встала и повернулась ко мне, села на ствол. – Ну ты даёшь. Такой выносливости у мужчины я ещё не видела. Ты часто мастурбировал и тем самым развил себе выносливость? Прости, но я не могу сдерживаться и хочу ощутить тебя внутри себя и получше ощутить твою выносливость. Клянусь своей шляпкой, что ты пол часа продержишься. –       После недолго отсутствия развратного провоцирования меня, мой разум вернулся и хотел я оттолкнуть её, но не мог. Внутри меня боролись две стороны: зверь, который хотел заполучить её и трахнуть так, как не сделал это как в первый раз, так и с ней первый раз, вторая сторона, рассудительная, говорила о последствиях. – Прости, но нельзя. – она округлила свои глаза как два блюдца. – Ты так сильно боишься стать отцом? – я хотел ответить ей о этих последствиях, губы даже поднялись, чтобы заговорить, но прервал себя. – Да, боюсь. – ответил другое ей и снова соврал, что даже бесило меня.       У каждого оборотня был инстинкт правды. Мы всегда говорили прямолинейно и правду, врать было наравне с борьбой врождённого инстинкта обычного волка к человеку, очень сильная нужда была и пока я врал ранее, делал это с большим трудом и почти заметно, поэтому я отказывался со многими говорить. Благо, Джейкоб не предлагал мне, как остальные одногруппники после выпускного, идти по бабам, по их словам, поэтому я активно общался с ним, говорил правду и это была одна из причин, почему мы стали лучшими друзьями. Врать Голди мне было омерзительно и неприятно вдвойне и клянусь, если бы она была человеком полноценным, я ответил ей и если захочет, я бы отвёл её к отцу, который сделает её одной из нас и всё, я тогда трахал бы её как суку в течке и оплодотворял. Это делает мне больно. – Мне пора. –       Я уложил её на кровать, встал, оделся и вышел из дома, оставляя её одну, разочарованной и грустной, что заставляло моё сердце биться сильнее от сочувствие и сожаления, но если и позволю и дам ей того, чего она хочет, то больнее будет ещё сильнее ей, чем сейчас. Покинув дом, я отправился к выходу из города, до законной территории моей семьи, чтобы не только отпраздновать мой день рождения, но и чтобы излить свою грусть и беспокойство.