Сестра с позывным "Фиалка"

Я знаю, что такое страх -

Равно, как и ты…

На собственной коже.

О чем ты молчишь, последний свидетель?

Который что-то помнит,

Который видел небо,

уже не видя солнцa?

Смотри, как сочится ложью новое время.

Смотри, как сложенные крылья

С неба падают камнем.

Круглые сутки в квадратных стенах

Треугольную любовь

Берите голыми руками…

© Юрий Наумов «Я не вижу солнца»

https://www.youtube.com/watch?v=mIoYW5jotKM

Человек без имени номер 724

— Рота, подъём! — кричит дневальный. Разум ещё не переместился из мира пустых снов в серо-чёрную реальность, а тело уже пришло в движение, ведь на всё про всё у меня есть 45 секунд. На 46-й секунде я должен уже стоять в строю полностью экипированный, иначе… Об этом «иначе» лучше вообще никогда не задумываться.

***

Утро на объекте «Остров», независимо от времени года и погоды, всегда начинается одинаково: подъём, построение, кросс — пять километров вокруг леса, а затем завтрак. После завтрака нас строем ведут в медпункт, перед входом в который курсантов неизменно встречает плакат, изображающий румяного улыбающегося медика в белом халате со шприцем в руках и надписью под ним — «Добро пожаловать к доктору Менгеле!» На самом деле санинструктора школы зовут вовсе не Менгеле, а Вереш, поручик Матиас Вереш. Кто такой этот доктор Менгеле — не знает никто. По крайней мере, никто из курсантов разведшколы. Может быть, я знал это когда-то, но… я давно уже ничего не помню. Моя память ограничена тем временем, что я нахожусь здесь. В медпункте нам каждый день дают таблетки и раз в месяц колют уколы. После таблетки становится очень хорошо и спокойно, но совершенно не хочется думать. Доктор говорит, эти таблетки необходимы нам, чтобы лучше убивать врагов. Поэтому не выпить лекарство, выбросить его — самое страшное преступление. Почти как измена Матери-Гардарике. Тех, кого уличили в этом — сразу же куда-то уводят. Никто из них ни разу не вернулся назад. После медпункта мы идём на развод. Построение на плацу и подъем флага. Каждое утро дежурный офицер подымает над флагштоком знамя нашего заведения — чёрный круг в белом прямоугольнике. Почему-то наш флаг офицеры называют «Чёрной луной». Я не понимаю, почему это так — ведь Луна никогда чёрной не бывает. Кто-то когда-то сказал мне по секрету, что точно такие же символы, но с другими цветами, были на флаге одного давно забытого островного государства, но я в это не верю. Какие острова? Какие на них могут быть государства? Этого не может быть. Потому что «Остров» — это всего лишь наша разведшкола. На ней всё начинается и заканчивается. За пределами школы живут враги, и нас учат их убивать. Мы заняты этим целыми днями: метко стрелять, драться врукопашную со множеством противников, ставить мины, правильно маскироваться. Всё это — настоящее искусство, а каждый навык — отдельный предмет. Стимул, чтобы хорошо учиться, у нас очень весомый. В конце каждого семестра десять лучших учеников получают внеочередное звание. А десять худших куда-то уводят. Мы больше никогда о них не слышим. Я не знаю, что дальше с ними происходит, но слышал, как наш замполит прапорщик Ораш, однажды, глядя как их уводят, засмеялся и сказал: «Так работает естественный отбор!» Я ничего не понял, потому что не знаю, что такое естественный отбор. Меня этот отбор пока не коснулся, потому что я стабильно в десятке лучших курсантов и регулярно получаю повышение. Так я дослужился до капрала и надеюсь при выпуске получить погоны унтер-офицера. Выпуск уже скоро. За занятиями незаметно приходит время обеда. Кормят нас хорошо, потому что прикрытием для нашей школы является фермерский комплекс. Роль фермера выполняет наш замкомандира по тылу майор Фекете. Он очень толстый, носит усы и всегда улыбается. Даже если при этом бьёт курсанта по голове резиновой дубинкой. Майор отвечает за всё, что происходит в животноводческом комплексе школы, где разводят и выращивают всяческую живность: кур, кроликов, коз, овец, коров, свиней. Все они рано или поздно становятся нашей пищей. Но, кроме этого, у них есть и ещё одна, не менее важная функция. Кроме будущей еды они для нас — лучшие тренажёры для убийства. Курсанты первого курса тренируются убивать самую мелкую и простую в умерщвлении живность — вначале кур, позднее — кроликов. Кролика убить сложнее, чем курицу, потому что его мех скользкий и сам он очень доверчивый. Кролик никогда не сопротивляется, и это сбивает с боевого настроя. С другой стороны, убить существо, которое не сопротивляется гораздо проще. Мне так точно. В конце первого курса я мог убить десяток за двадцать минут. На втором курсе курсанты переходят на живность покрупнее — коз, овец. На третьем — свиней и коров. Ну, а на четвертом курсе начинаются практические занятия по охоте на людей и их убийству. Это самое сложное и интересное. После обеда нас повзводно запускают в спальные помещения и проводят с нами «Медитацию ненависти». Выглядит это так: все курсанты рассаживаются за парты, закрывают глаза и стараются в уме представить своего врага, а потом в уме его же убить. Для большей эффективности замполит настоятельно рекомендовал нам постоянно повторять про себя: «Я всех убью… я всех убью…» И так до тех пор, пока командир не даст команду: «Отбой, встать». Так проходит наш день вплоть до позднего вечера. В это время нас кормят сытным мясным ужином и после вечерней поверки отправляют спать. Раньше я мгновенно засыпал, лишь только звучала команда: «Рота, отбой», и моя голова касалась подушки. Сейчас — нет. Я не знаю почему. Может потому, что мои сны отличаются от того, что я вижу каждый день? Даже таблетки не дают такого эффекта. Они успокаивают, но там, когда мои веки смыкаются, мне не просто спокойно, я словно попадаю в корзину с фруктами и цветами. Там столько красок, что я и не помню, где мог бы увидеть подобное ещё. Всё, что меня обычно окружает, когда я открываю глаза: это серый цвет стен нашей казармы, а за ними лишь небо отдаёт лазурью. С неё-то все и началось. Лазури. Чистой синевы, что пенится, шумит… Я сделал за своё обучение лишь одну ошибку. Упал на тренировке, по какой-то причине не удержавшись на тросе, грузно приземлился на спину (как оказалось, кто-то злонамеренно подпилил верёвку). В голове звенело, в небе проплывали облака. Я впервые так долго смотрел на небо. Так долго, что вместо моих размышлений, как превзойти своих соперников, доказать, что тогда со мной случилось недоразумение, я провалился в банку с сапфировой краской. Я не понимал, почему это так важно. После этого случая я почему-то чаще стал засматриваться на небо. Что это были за воспоминания? И чьи-то силуэты. Без лица… Эти слишком ласковые сны так тревожили меня, что порой я не мог уснуть до самого утра. Я не знал, что делать с этим. Я даже задумывался над тем, чтобы рассказать о проблеме доктору или замполиту, но боялся, что меня уведут туда, откуда не возвращаются. А мне нужно было вернуться во что бы то ни стало! Ведь я уже готовый, обученный защитник Гардарики, могу убивать врагов в любых количествах, только дайте приказ. Скоро у меня выпуск. И… у меня теперь есть ЦЕЛЬ. … Вот и сейчас я пытаюсь заснуть, но что-то не даёт мне это сделать. Я закрываю глаза и снова вижу…

***

… Наверное, когда-то нас было двое. Я и маленькая белокурая девочка с голубыми глазами. Я никогда не вижу её лица, поэтому не могу вспомнить его черты. Возможно, она походит на меня как две капли воды (я тоже блондин с голубыми глазами), а, быть может, и нет. Воспоминания всплывают из ниоткуда размытыми обрывками, и меня это очень пугает. Как будто ты видишь себя со стороны в кино, которое никто никогда не снимал. … Вот мы играем с ней на детской площадке залитого ярким солнцем южного города. Где-то вдали город заканчивается, а за ним блестит и переливается всеми оттенками бирюзового непонятное нечто. Я никогда не видел ЭТОГО, но откуда-то знаю, что называется оно МОРЕ. С нами какая-то молодая женщина, она ласково смотрит на нас и куда-то зовёт. Я беру девочку за руку, и мы идём за женщиной. Рука девочки такая маленькая, мягкая и тёплая. Мы приближаемся к красивому коттеджу из красного кирпича мимо огромной цветочной клумбы. Девочка вырывает у меня из рук свою ладошку, подбегает к клумбе и протягивает её к цветам… Тут же ей на руку садится большая чёрно-красная бабочка. Мы, как заворожённые, смотрим на неё. «Ты волшебница?» — спрашивает женщина. Девочка поворачивается к ней и… УЛЫБАЕТСЯ. Я не знаю значения слова «волшебница». Я не знаю, кто эта женщина и лицо её в моих видениях всегда размыто. Но я отлично вижу улыбку девочки. Она такая… солнечная, что я никогда не спутаю её ни с кем. Она мне нравится и…опять-таки, пугает. Когда меня стали посещать эти видения, я начал задумываться, кто же эта загадочная девочка. Вначале я не знал ответ, но однажды в такую же бессонную ночь, откуда-то из глубин моего сознания возникло слово «СЕСТРА». Тогда мне вдруг стало очень страшно и одиноко. Страшно за неё — она была такая маленькая и хрупкая, справится ли без меня? Одиноко — потому что она сейчас не рядом со мной и вообще неизвестно где. В ту ночь мне всё же удалось уснуть ближе к утру. А утром был сытный мясной завтрак, а после него — полезные успокаивающие таблетки от «Доктора Менгеле». Почему-то их стало больше. Всё прошло и забылось, но только до следующей бессонницы. … Я не знаю, как она выглядит, где она и что с ней происходит сейчас. Можно предположить, что её давно нет в живых. Но мне почему-то кажется, что она где-то совсем рядом. Среди наших курсантов немало девушек, и я регулярно наблюдаю за ними, но… улыбаться нам запрещено правилами школы. Да, если честно, и не хочется. А узнать сестру я могу только по её улыбке. … Я почему-то получил укол вне запланированного графика. Но я убью ради неё всех врагов и найду её. Её улыбку я не спутаю ни с чьей другой! …Сегодня на нас напали враги. Двое курсантов погибли в бою, а одного из наших взяли в плен. Она была одной из лучших, входила в десятку, наступая мне на пятки. Из-за этого поражения меня, как командира отделения, ждёт наказание. Это видно по хитрому прищуру глаз прапорщика Ораша. И улыбается он как-то по-особенному. Сестра, дождись меня. Пожалуйста… …Я получил уже третий укол за этот месяц. Я вдруг понял: а ведь улыбка «Доктора Менгеле» с плаката жуткая. Почему мне так раньше не казалось? Ей не сравниться с улыбкой… человека. Человека? Почему я уверен, что это человек? «Доктор Менгеле» человек? Он существует? Или он мёртв? Чему он улыбается? Улыбка?.. Почему я всё ещё думаю о такой глупости? Здесь никто не улыбается из нас, а на лицах старших — оскал.

Я должен достигнуть ЦЕЛИ!

Ораш одобрительно кивает, когда я сдираю очередную улыбку-оскал с лица врага. Я определенно достигну ЦЕЛИ, но… для чего? Для себя? Или для кого-то? Я не могу вспомнить. … Почему мне всё время кажется, что в моей ладони должна быть чья-то рука?