Работа над ошибками

Шёл мелкий осенний дождь. Над городом нависло огромное облако густого тумана. Вероника бродила по своему району с огромным желанием заблудиться. Всё вокруг, вероятно из-за погоды, напоминало ей Сайлент Хилл из знаменитого фильма ужасов. Хотелось кануть в небытие, — туда, где никто не найдёт, но все дороги были слишком хорошо знакомы. Слишком тщательно истоптаны. Накануне мать пришла с родительского собрания злая. — На вот, полюбуйся своими успехами! — бросила она перед Вероникой выписку оценок, — Если не возьмёшься за ум, они будут стоять зимой за полугодие. Увидев оценки, Ника схватилась за голову. Такого количества четвёрок не было у неё ещё никогда. Слава богу, Могилевская не поставила тройку! Она не знала — было это жалостью со стороны учительницы, или у неё действительно вышла четвёрка. Не знала и не хотела знать. Веронике не нравилось, когда её жалеют. Становилось прохладно и дождь усиливался, поэтому было принято решение пойти в давно знакомый двор. Здесь в это время года было особенно атмосферно и уютно: все деревья украшены разноцветной листвой, а землю и асфальт застилает такой же пестрый ковёр. Ника поспешила сесть под навес детской беседки. Табачный дым обжёг горло, она громко закашлялась. Ника не получала удовольствия от курения — курила, потому что курили все. Курила, чтобы хоть как-то отвлечься от надоедливых мыслей. Капли барабанили по деревянной крыше. Как она вернётся домой? Риск промокнуть и заболеть был слишком велик. Вокруг ни души. Ещё бы, в такую погоду! Вероника просматривала ленту в Инстаграме, когда во двор въехала машина и остановилась недалеко от её укрытия. Ей нравились такие модели. Не очень большие, но очень стильные. Каково было удивление, когда из автомобиля вышла Инна Александровна с пакетом из «Пятёрочки». Что, интересно, она здесь делает? Вероника затаила дыхание. Ей не хотелось быть замеченной, и вроде бы Инна Александровна её не видела, но в последний момент, находясь уже у подъездной двери, обернулась. Взгляды мгновенно пересеклись. Ника не знала, как себя вести. От растерянности она даже не подумала затушить сигарету. Единственное, на что решилась — легонько кивнуть учительнице в знак приветствия. Инна Александровна не ответила. Она поспешно достала ключ и скрылась в подъезде. Вероника находилась в недоумении. Меньше всего она ожидала увидеть здесь завуча. Здесь, в её любимом дворе, куда она приходила довольно часто — покурить и поплакать. Неужели Инна Александровна живёт в одном из этих домов? Вероника захотела вскочить и скорее убежать отсюда, но услышала сигнал открывающейся подъездной двери, а в следующее мгновение из-за неё снова показалась Инна Александровна. Теперь она направлялась прямо к Веронике. Быстро и уверенно. Ника следила за каждым учительским шагом, пока та не опустилась рядом с ней. В руках Инны Александровны по-прежнему был пакет. — Здравствуй, Вероника. Мягкий голос обжёг уши. — Здравствуйте, Инна Александровна. Обе молчали, смотря то друг на друга, то на падающие капли впереди. Инна Александровна была в светлом пальто, а на шее её красовался сиреневый шарфик с нежным цветочным принтом. Первой тишину нарушила Вероника. — Наверное, мне пора домой. До свидания! С этими словами она поднялась и хотела было сбежать, но Инна Александровна успела крепко взять её за запястье. Этот жест ввёл Веронику в ступор и отчего-то заставил дрожать колени. — Что с тобой происходит? — обеспокоенно спросила Инна Александровна. — Думаю, нам нужно поговорить. — О чём? — удивилась Ника. Учительница поднялась. Теперь обе стояли. — Пойдём! — скомандовала она. — Напою тебя чаем. Не хочешь же ты заболеть в первый день каникул? Ника смущённо смотрела на улыбку и размышляла — искренняя она, или нет. Неужели Инна Александровна действительно зовёт её к себе в гости? — Спасибо, но это неудобно. — замялась Вероника. — Перестань! Неудобно мёрзнуть под дождём и травить свои лёгкие табаком. Ника неожиданно для самой себя засмеялась. — Я неоднократно видела, как ты куришь, Вероника. Обещаю, что долгих нотаций не будет, но об этом мы тоже обязательно поговорим. Инна Александровна по-прежнему держала Нику за руку. Ника чувствовала, как приятно пахнет от женщины — должно быть, дорогими духами. Она стеснялась смотреть учительнице в глаза, поэтому бросала быстрые взгляды на аккуратно собранные волосы, на подведённые губы, на красивое золотое кольцо, украшавшее указательный палец. — Ладно, я действительно немного замёрзла. — призналась Вероника. Инна Александровна одобрительно кивнула. Они пробежали через двор под абсолютно проливным дождём. Ника удивлялась — как Инна Александровна не только запросто ходит, но и бегает на таких высоких каблуках! Разумеется, смелости задать этот вопрос у Ники не хватило. В лифте, таком непривычно большом и чистом, отчего-то сделалось тесно. Вероника не знала — куда смотреть, как дышать. Боялась, что завуч заметит и вдруг поймёт, что собранные в хвост волосы Ника не расчёсывала со вчерашнего дня. Инна Александровна всегда казалась школьнице недосягаемой, как самая дальняя планета. Женщина не была похожа ни на одного педагога в Сорок седьмой школе. Ни на одного знакомого человека. Таких Вероника видела только в фильмах — холодных, властных, но до того удивительно красивых… И теперь, через какие-то пару минут, она окажется у учительницы дома! Вышли на тринадцатом. Вероника всю жизнь жила на нижних этажах и завидовала людям, проживающим на высоте «птичьего полёта». — Проходи. — открыла дверь Инна Александровна. На её связке ключей болтался смешной медвежонок.  — Раздевайся, я сейчас чайник поставлю. Вероника сняла ботинки, повесила джинсовку и робко прошла в светлую прихожую. Здесь было по-настоящему уютно. Из-за угла показался большой британский кот. — Это Кокос, — сообщила учительница. — Кокос? — удивилась Ника. — Можно подержать его? — Конечно! Если сможешь поймать. Кот был мягким и тяжёлым. Ника любила животных и всё детство выпрашивала у родителей кошку или собаку, но мать была непреклонна. — Так, а чего это ты без тапочек? На нижней полке в шкафу выбери любые, отопление ещё не включили! Ника надела первые попавшиеся тапки и, как не странно, они оказались точно впору на её небольшую ногу. Инна Александровна ушла на кухню, оставив Веронику наедине с Кокосом и своими мыслями. Ника прохаживалась по длинному коридору, рассматривая резные шкафы со всевозможными книгами — в основном учебниками по химии, биологии, энциклопедиями и прочей научной литературой. Так же на полках стояли несколько фоторамок, одну из которых Ника взяла в руки. Со снимка на неё смотрела совсем молодая Инна Александровна. — Чайник вскипел. — неожиданно послышался сзади учительский голос, но Вероника не шелохнулась. —Понравилась фотография? — Вы красивая. — неожиданно вслух сказала Ника и залилась густым румянцем. Инна Александровна широко улыбнулась. — Спасибо, Ника. Ты тоже очень красивая. Сердце замерло. Неужели она действительно так считает? Или сделала ответный комплимент только из-за правил этикета? Ника очень, очень хотела уточнить это, но не стала. Она никогда не считала себя красивой. Светлые волосы по её мнению выглядели, как пожухшая солома, а непослушная чёлка, отрезанная всегда короче, чем следовало, «удачно» дополняла эту картину. Цвет лица болезненно бледный, глаза слишком большие, под которыми вечные тёмные круги. Нос — слишком невыразительный. Всё Веронике в себе казалось «слишком». Вероника также отметила, что Инна Александровна впервые назвала её сокращённым именем. Чай приятно благоухал мятой и корицей. Помимо чая Инна Александровна поставила перед ученицей большую тарелку с пловом. — Спасибо, но я не голодная… Ника отчего-то смущалась есть перед Инной Александровной. — Ешь давай! Должно быть, Вероника ещё никогда не пробовала такого вкусного плова. Жуя, она с интересом рассматривала кухню. Всё здесь было иначе, чем дома. Не было гор грязной посуды около раковины, крошек на столе и пустых пивных бутылок под столом. Вероника всерьёз не понимала, как Инне Александровне удаётся работать на двух работах и сохранять такую чистоту и порядок. — Видишь, а ты не хотела. — усмехнулась Инна Александровна, когда Ника с аппетитом доела последнюю ложку. Теперь Ника во все глаза смотрела на Инну Александровну. Впервые она видела её такой… простой и домашней. Рядом сидела не та холодная учительница химии, какой Ника привыкла наблюдать Инну Александровну на уроках. — Вы хотели о чём-то поговорить. Не на ужин же вы меня позвали… — Да, Ника, хотела. Скажи, что с тобой происходит? Ника осеклась. Где-то в груди неприятно заныло. — Со мной всё нормально. Инна Александровна сняла очки и положила рядом с собой. — То есть ты считаешь запах перегара нормальным? А то, что на переменах ты куришь в туалете? Или прогуливаешь уроки? Успеваемость твоя ухудшилась, многие учителя тобой недовольны. Я почти забыла тот случай на мосту, Вероника, и сдержала своё слово — никто ни о чем не знает! Так что давай и ты не будешь мне сейчас врать. Вероника молчала. Лицо Инны Александровны не выражало абсолютно ничего. Сделалось тоскливо. Ещё немного — и Ника бы заплакала. — Я не хочу ругать тебя или отчитывать. Я чужой человек, но я переживаю за тебя. Твои родители знают, какой образ жизни ты ведёшь? Нике вдруг резко захотелось, чтобы Инна Александровна стала ей не чужой. «Я переживаю за тебя…» — Ника не помнила, чтобы ей говорили когда-либо подобное. Из глаз потекли слезы. — Мои родители ничего обо мне не знают! — выпалила она. — И никогда не узнают. Они ненавидят меня, а я, кажется, ненавижу их… Она уже плакала в голос. — Я знаю, что я плохая! И про вредные привычки, и про лень, и про то, что мне никогда не поступить в мед, а так хотелось… Я ужасный человек! Глаза Инны Александровны были полны недоумения, сожаления и некоторого испуга. Может, ей не стоило начинать этот разговор? Вдруг, она сделает только хуже? Не долго думая она взяла ученицу за руку. Ладонь Вероники дрогнула. — Ты совсем не плохая и не ужасный человек! Такие люди бы в жизни про себя так не сказали. И, ты сейчас серьёзно про медицинский? — Да какая уже теперь разница… — Большая! Ещё куча времени, а многие твои проблемы по сути из-за невнимательности. Если ты действительно хочешь поступить, я готова с тобой заниматься. Вероника удивлённо посмотрела на Инну Александровну. Но та, кажется, говорила абсолютно серьёзно. — Вы не обязаны. Да и мать, думаю, не одобрит… — Ты меня не поняла. Я не возьму никаких денег, поэтому матери своей ты можешь попросту ничего не говорить. Это будет наш с тобой маленький секрет. Правда, времени свободного у меня не так много, как хотелось бы, но пару часов в неделю я с удовольствием тебе уделю. Вероника задумалась. Было безумно неловко, но отчего — то появился неожиданный соблазн видеть Инну Александровну чаще. Она вдруг поняла, что её ладонь до сих пор находится в тёплой ладони учительницы. — Я не могу отнимать ваше время… — Перестань. Никаких возражений я не приму. Впервые за долгое время Вероника Романова вернулась домой в хорошем настроении. Она не верила в то, что только что произошло. Казалось, что всё это — лишь сон. Надо же, она сидела на кухне у Могилевской! Ела её плов, пила её чай! Вероника до сих пор не осознала, что отныне будет заниматься с ней дополнительно. Возможно, она подтянет свои знания. Возможно, ей удастся поступить в мед и стать врачом! Больше всего Веронике хотелось позвонить Катьке и поделиться неожиданными новостями. Но от переизбытка эмоций и позднего времени она тотчас же уснула.