Работа над ошибками

Время неумолимо мчалось вперёд. На календаре конец октября — последние дни перед каникулами. Вероника уже несколько недель практически не делала уроки, только на переменах пробегала глазами устные предметы. Ситуация с оценками оставляла желать лучшего. Если бы в старшей школе оценки выставлялись по четвертям, а не полугодиям — Вероника побила бы свой рекорд по количеству четвёрок, а по химии красовалась бы твёрдая тройка. Яркие жёлтые листья застилали школьный двор. В этот раз Ника с Женей прогуливали английский язык. — Ты в последнее время какая-то тухлая. — вынес вердикт парень, выпустив табачный дым, — Что с тобой происходит? — Эх, Женя… Дома полная фигня, жить спокойно не дают. Да и учёба моя ушла далеко коту под хвост. — Не похоже на тебя. Ты всегда хорошо училась. — Видимо, это «всегда» кануло в небытие. Женя достал из портфеля шоколадный батончик. — На вот, будешь? А то совсем исхудала. — Спасибо, — улыбнулась Ника, — нет аппетита. Начиная, пожалуй, с первых чисел сентября, Ника стала меньше есть. Регулярные скандалы дома, непонятные взаимоотношения с учительницей химии и постоянное отсутствие настроения сделали своё дело — школьная форма на и до того худой Веронике теперь болталась. Вероника часто думала об Инне Александровне. Непозволительно часто. Они не были в ссоре, но ей казалось, что между ними витает какая-то недосказанность. Неоднократно она приходила к выводу, что вела себя слишком грубо и неправильно. Что мешало ей выслушать Инну Александровну тогда в туалете? Или задержаться на празднике в честь Дня учителя… Вероника даже нашла информацию об Инне Александровне на сайте медицинского университета, рядом с которой была фотография. Не задумываясь она скачала фотографию себе на телефон — учительская улыбка вызывала восторг. — Жень, скажи… У тебя было когда-нибудь такое, что ты постоянно думал о человеке и не мог отделаться от мыслей о нём? — Про кого это ты? — Не важно. Просто ответь. Женя почесал бороду. Должно быть, он не брился несколько дней. — Смотря, какие мысли. Хорошие? Или плохие? — Не знаю, — вздохнула Вероника. — Силуэт этого человека постоянно маячит перед глазами. И во сне и наяву. — Может, тебе поговорить с ним? — Нам не о чем разговаривать! Вероника подняла с земли несколько разноцветных листов и начала вертеть их в руках. Жёлтый, зелёный, красный- прямо, как флаг Литвы. Слава богу, по географии у Вероники стояли одни пятёрки. — Я в соннике читал, что если снится человек — это значит, что он о тебе думает. Или же у вас есть незаконченный разговор. Вероника усмехнулась. — С каких это пор ты сонникам веришь, а, Женёк? И кто там, интересно, тебе снится? — Ты же не рассказываешь! И я не расскажу. — Ты бы сильно удивился. Наверное, у меня помутился рассудок. — Я бы сказал, что у тебя самый настоящий депрессняк. — Ой, глупости всё это! Ты, кстати, не боишься курить под окнами? Ещё и во время английского. Сейчас как вылезет из окна англичанка! Вероника рассмеялась. Парень от неожиданности вздрогнул. Давно он не слышал такого искреннего смеха подруги. — А ты не смейся так громко, чтоб не вылезла! — усмехнулся теперь уже Женя. — Дай и мне прикурить! А то что, один ты такой рисковый? Малыгин молниеносно достал сигарету и протянул Веронике. Теперь курили вместе. Вероника закашлялась. — Сильные какие-то… Мальборо что-ли? — А ты как думала? — Женя явно был собою горд. — Вы что, совсем обалдели? — послышался недовольный голос откуда-то сверху. Из окна третьего этажа выглядывала Инна Александровна. Её прищуренный взгляд не выражал ничего хорошего. Вероника от неожиданности выронила сигарету и подскочила. — Как вам не стыдно! Какой урок по расписанию? — Английский… — А какого чёрта вы делаете там? Ещё и с сигаретами! — Не упоминайте лукавого, Инна Александровна! — крикнул Женя. Вероника прыснула. — Я сейчас родителей твоих, Евгений, вызову, и тогда уже твоя очередь будет упоминать его. Немедленно на урок! Оба! Одноклассники схватили вещи и скрылись с поля видимости. — Ты чего ржёшь? — удивился Женя. — Вдруг реально предкам позвонит? Такая может! Ещё, вдобавок, и про первое сентября расскажет. — Какая «такая»? — Злая! Видела её лицо? — Она же завуч… Должна держать планку. — Другие наши завучи не такие истерики. Этой, видимо, никто не даёт. — С чего ты взял? — Она красивая, но я бы такой не дал. Слишком нудная. — Так она ведь и не просит, чтоб ты ей давал! — снова смеялась Вероника. — А я вот, почему-то уверена, что у неё куча поклонников. — Мне кажется, или ты её защищаешь? — Тебе кажется. Домой Вероника шла в одиночестве. Листья под ногами приятно шуршали, с деревьев срывались мелкие капли дождя. Частенько у неё перед глазами стоял образ Инны Александровны, о чём Ника ни в коем случае не могла сказать Жене. Она размышляла, знает ли кто-нибудь о том, что произошло в ту ночь на мосту? Инна Александровна обещала никому не рассказывать, но сдержала ли она своё слово? На уроках она, казалось, специально задавала Нике каверзные вопросы. А вариант на самостоятельных оказывался как назло самый сложный. Сначала Вероника пыталась доказывать, что отлично знает материал, но потом терпение её закончилось и она приняла тройки, как данность.