Работа над ошибками

На следующий день Вероника проснулась только к обеду. Голова гудела, нестерпимо хотелось пить, но она ещё долго лежала в постели, прежде чем отправиться на кухню за водой. На классный час Ника решила не идти: не хотелось видеть ни Катьку, ни Юльку, ни даже Женю. Но больше всего она боялась случайно столкнуться с Инной Александровной. Ника не собиралась приглашать женщину на танец. Она до сих пор не понимала, как Инна Александровна согласилась с ней танцевать. Более того, Вероника совершенно не планировала её целовать! От всплывающих перед глазами картинок Нике становилось не по себе. Вот она уговаривает Инну Александровну подарить ей танец, а вот они уже танцуют посреди спортивного зала… За ними наблюдает множество удивлённых глаз, в том числе классная руководительница и трудовик. А спустя час Ника целует Инну Александровну в машине! Что теперь будет? Стоит Нике попросить прощения, или сделать вид, что ничего этого не было? Ника включила телефон и сразу же обнаружила множество непрочитанных сообщений. Писал Женя. Писали в общей беседе. Вероника кликнула на диалог с Катей. «Ну ты и отожгла, подруга!» — гласило сообщение со множеством смайликов в конце. В следующем сообщении была фотография, увидев которую, у Вероники защемило где-то в груди. На фото она узнала себя и Инну Александровну. Танцуют. В обнимку. Фото было немного смазанное, но это не помешало Веронике рассмотреть всё в мельчайших деталях. «Какой пиздец» — подумала она, — «Что же я наделала!». Голова заболела сильнее. Не раздумывая, Вероника сохранила фотографию. На память. Дома не было никого. Должно быть, мать с отчимом уехали в Ашан за предновогодними покупками. Вот уже несколько лет у Ники была традиция — наряжать ёлку в полном одиночестве. Ника с трудом притащила с балкона тяжёлую коробку. Собрав мудрёную конструкцию, она достала игрушки. Здесь были и разноцветные шары с мерцающими гирляндами, и блестящие олени, и снежинки, и много—много всего. Вероника развешивала украшения по цветовой гамме, наслаждаясь играющими на заднем фоне новогодними песнями, когда сигнал телефона оповестил о новом входящем сообщении. «Как же меня все достали!» — пронеслось в голове, но всё же Ника сразу открыла сообщение. «Здравствуй, Вероника. Как ты себя чувствуешь? Тебя сегодня не было в школе.» Прочитав сообщение, Ника почувствовала лёгкую дрожь. Писала Инна Александровна. «Неужели она беспокоится обо мне?» — проносилось в голове по кругу. Непонятно откуда взявшееся волнение подступало к горлу. Вероника перечитывала сообщение раз за разом, прежде чем смогла сформулировать убедительный ответ. «Здравствуйте, Инна Александровна. Спасибо, у меня всё в порядке.» — набрала она и отложила телефон. Нарядив ёлку, Вероника выключила свет и зажгла гирлянду. Разноцветные огоньки заполнили комнату своим сиянием. Тёплый чай с конфетой и даже ABBA со своей знаменитой песней совершенно не поднимали настроение. У Вероники до сих пор болела голова и одолевало лёгкое похмелье. Ника размышляла — смогла бы она на трезвую голову поцеловать учительницу? За окном тяжелыми хлопьями падал снег. Было уже темно. Вероника наспех оделась и вышла на улицу. Закурив, она пошла в сторону дома Инны Александровны. В сторону уже такого родного дома. Ника часто думала о том, что возвращаться к Инне Александровне ей приятнее, чем к себе домой. Каждый урок она ждала с нетерпением, каждый раз выходила заранее и по двадцать минут, а иногда и больше, сидела на детской площадке возле. У Инны Александровны было уютно и спокойно. К ней действительно хотелось возвращаться. Вероника и теперь сидела на детской площадке. Снежинки опускались на капюшон и плечи. Ладони мёрзли. Ника курила одну сигарету за другой, смотря на окна Инны Александровны, в которых горел свет. «Интересно, что она сейчас делает? А что, если позвонить ей по домофону? Просто для того, чтоб на секунду услышать её голос? Наверное, она подумает, что кто-нибудь ошибся номером квартиры…» Раздумья прервал сигнал входящего сообщения. «На Новогоднюю ночь мне оставляют дом. Не хочешь присоединиться к нашей компании? Будет много всего интересного…» — писала Юля Кузьмина. От прочитанного у Ники в буквальном смысле отвисла челюсть. Кузьмина никогда ранее не приглашала её на свои тусовки. Кроме того, они даже здоровались через раз. «Видимо, вчерашний вечер изменил её отношение ко мне» — размышляла Ника, печатая ответ. У Ники не было никакого желания встречать Новый год в компании своих одноклассников. У неё теперь вообще не было желания встречать Новый год.

***

Инна Александровна доставала пирог, когда услышала долгий непрерывный звонок в дверь. Из всех её знакомых так трезвонить любила только Света. Закрыв духовку, она поспешила в коридор. — Ну наконец-то! — выдохнула Инна, открывая входную дверь. Света чмокнула в щёку, протягивая большой подарочный пакет. На щеке Инны Александровны образовался большой малиновый след. — Светик, я тебя умоляю, просила же ничего не покупать! Полный холодильник еды! — Такого в твоём холодильнике точно нет! — усмехнулась Света, скидывая модные сапожки на высоченной шпильке, — А чем это так вкусно пахнет? Неужели мой любимый рыбный пирог? — Он самый. — улыбнулась Инна Александровна, — Ждёт тебя второй час. — Ну извините! В пробках стояла, в магазин заскакивала. Искала то, чего у тебя точно не будет. А там, между-прочим, огромные очереди! Пройдя на кухню, Света манерно цапнула кусочек колбасной нарезки со стола. — Папайя? Гранадилла? — удивлялась Инна, ставя тяжёлый пакет на барную стойку. — Ты угадала, чего нет — того нет. А вот вино, точно такое же, я прикончила вчера. — пошутила она. — Ты неисправима! — хохотнула Света. — Давай уже быстрее сюда свой пирог. Жрать хочу неимоверно! — Где ты Костика с Олесей потеряла? — допивала бокал красного сухого Инна. Она пила редко, но сегодня, как никогда, бутылка оказалась кстати. — Костик у бабушки, а Олеся на Дне рождения у кого-то из своих подружек. — Как? — раскрыла широко глаза Инна, — Ты не знаешь, где сейчас находится твоя дочь? — Где она находится, я знаю. Но поимённо всех её подружек я в жизни не запомню. Их у неё слишком много. — Ну ты даёшь! — плеснула добавки Инна. — Да что с ней станется? Большая уже, двенадцатый год. Я не такая паникерша, как ты. — Это плохо? — А вот роди, наконец, и проверим. Улыбка моментально сошла с лица Инны. — Это невозможно, Свет, ты же знаешь. — Ты сама вбила это себе в голову. Насколько я помню, никаких диагнозов тебе не ставили. — Я скоро в бабушки буду годиться, а не в матери. Всё-таки, мне уже сорок три. — Инна, вот любишь ты напоминать мне о моём возрасте! Сорок три — не шестьдесят три, прорвёмся! Тётки и в пятьдесят рожают. Инна попыталась выдавить улыбку, но у неё ничего не получилось. — На самом деле, я рассказать тебе кое-что хотела. — Валяй. — дожёвывала последний кусок пирога Света. — Даже не знаю, с чего начать. — Ты, главное, начни. Инна Александровна взяла полупустой бокал и прошла за барную стойку. Крутя плод гранадиллы в руках, она пыталась подобрать слова, но у неё ничего не получалось. — Помнишь, я говорила, что меня попросили подежурить на дискотеке у старшеклассников? — Можешь не продолжать! — с улыбкой протянула Светлана, — Совращаешь малолетних мальчишек прямо на рабочем месте? Так сказать, не отходя от кассы… — Света! — Ну ладно, ладно… Так кто же этот счастливчик? — Это не мальчик! — неожиданно громко воскликнула Инна. Она видела, как глаза Светы становятся шире. — Что?  Света встала и подошла к Инне совсем близко, хлопая нарощенными ресницами. — Ты серьёзно? Девочка? Инна Александровна кивнула. — Инна… Ты что, одна из этих, как их сейчас называют… Нетрадиционной ориентации? — Да ну тебя, Светка! — Я вся во внимании. Давай, рассказывай! — Светлана опустилась на стул. — Да, собственно и не о чем рассказывать. Это какое-то временное помутнение, возможно, мне пора отдохнуть. Сейчас каникулы будут, как раз приду в себя. — Надо же! — вздыхала Света, — А ведь мы с тобой неоднократно спали в одной кровати! Это что ж получается… — Лучше бы меня интересовала ты, чем Вероника. Поверь, мне было бы намного спокойнее. — Вероника? Так ты всё-таки серьёзно? — Абсолютно. Светлана плеснула себе ещё вина. Выпив залпом и шумно поставив бокал, она рухнула обратно за стол. — Я определённо что-то чувствую к ней. Возможно, это материнские чувства, или простая привязанность, а может быть, мне всё это кажется… — Кажется? Инна, тебе что, тринадцать? Да даже моя Олеська вчера заявила, что ей нравится Лёшка с соседней парты. Ты либо хочешь её, либо нет, что там может казаться? — Света, я не собираюсь… — Выходит, ты реально можешь быть по девкам? — перебила Света, — Но как же тогда твой Белозерцев? Ты ведь любила его! А все твои многочисленные интрижки… По телу Инны прошелся электрический ток. «Любила». Это слово эхом отозвалось от кухонных стен, от посуды, от разноцветных магнитиков на холодильнике. Двадцать лет назад студентке медицинского университета Инне Могилевской «посчастливилось» влюбиться в аспиранта — Эдика Белозерцева. Помолвленный с богатой москвичкой, Эдик настолько рьяно ухаживал за Инной, что она сдалась. Каждодневные прогулки, кино, цветы и кафе вскружили голову. Эдик обещал расстаться с москвичкой и жениться на Инне, но узнав про беременность, бросил её и уехал. Инна настолько переживала, что довела себя до истощения и больницы. А вскоре потеряла ребёнка. Чудом ей удалось закончить институт. — Так и что эта Вероника? — прервала мысли Света. — Вероника напилась и пригласила меня на танец. — А ты что? — А я не смогла отказаться. Хотя, следовало бы. Светлана смотрела так, будто не верила ни своим глазам, ни ушам. — Это всё? — Не совсем. После этого ей стало плохо, я повезла её домой. А когда мы приехали, она меня поцеловала. — Что? — переспросила Света. — Поцеловала… — по-слогам повторила Инна. — Если бы я тебя не знала, я бы подумала, что ты смеёшься надо мной или сошла с ума. — А вдруг, я действительно сошла с ума? Некоторое время женщины молчали. Инна Александровна детально вспоминала тот вечер. Вот Вероника танцует в кругу своих друзей, и движения её хаотичны. А вот подходит, шатаясь, и протягивает ей руку. Инна уже тогда поняла, что Вероника как минимум пьяна. Но почему она не отказала? — Она тебе нравится, да? А может, ты влюбилась? — нарушила тишину Света. — Это слишком сложный вопрос, я стараюсь об этом не думать. Тем более, я уже давно забыла, что такое любовь. — Но всё-таки? — Я вспоминаю о ней. И на уроках частенько наблюдаю. Конечно, когда Ника не видит. Иногда сложно оторвать взгляд — она очень симпатичная. И остроумная. Материал новый быстро схватывает. Мы ведь дополнительно с ней занимаемся. Хочет стать врачом. — Прям как ты в своё время. — Да. Хотела врачом, а стала преподавателем. — Иннуль! Светлана поднялась и встала за спиной Инны, опустив холёную руку ей на плечо. Инна вздрогнула. — Всё это, конечно, странно, но я поддержу тебя в любом случае. Только с девчонкой этой будь осторожна, не испорти ненароком ей жизнь. И к себе близко не подпускай. Сейчас дети хитрые. И злые. Не хочу потом до конца жизни тебе апельсины на нары носить. Инна допивала остатки вина в одиночестве. Слова подруги ещё долго пульсировали у неё в висках. Разблокировав телефон, Инна зашла в Instagram. — Что же мне делать с тобой? — спросила она у фотографии, с которой смотрела Вероника. Но на все её вопросы отвечала тишина.