Работа над ошибками

Вероника не слышала, как замолчал Челентано. Она будто нырнула в подземный туннель, где душила темнота и закладывало уши. Нырнула в пучину Мирового океана — холодную и бескрайнюю, а когда вынырнула — увидела вокруг себя одноклассников и испуганную классную руководительницу. Ника не понимала, что происходит. Не понимала, почему в зале включили свет, почему она лежит на полу и почему руки Инны Александровны придерживают её голову. Её трясло и мутило, голова кружилась с невероятной силой. Она почувствовала, что волосы и платье мокрые: должно быть, её облили водой. — Пей! — поднесла к её рту бутылку Инна Александровна. Веронике не хотелось пить. Хотелось только закрыть глаза и уснуть. «Зачем я послушала Юльку? Никогда, никогда больше я не буду мешать…» — Вероника, ты слышишь меня? — силой пыталась напоить её Инна Александровна, — Пей большими глотками, это простая вода. Ника из последних сил приоткрыла рот. Холодная вода намочила губы, тонкая струя мгновенно убежала по шее за пазуху. — Инна Александровна, может «скорую»? — послышался голос Аллы Геннадьевны. — Вы уверены, что ей станет лучше? Ничего не могу понять! Сейчас матери её позвоню. Пусть забирает. Сердце замерло. Только не мать. — Успокойтесь, Алла Геннадьевна! Я сама отвезу её домой. Веронике показалось, или Инна Александровна повысила голос? — Вероника, где твои вещи? — В кл… Кла… — язык заплетался. — Малыгин, — обратилась Инна Александровна к Жене, — спусти, пожалуйста, её одежду. Принять вертикальное положение Вероника смогла только с помощью Инны Александровны и Сержантова, который сам еле стоял на ногах. За несколько минут Ника успела поклясться себе тысячи раз, что больше никогда не будет мешать вещества с алкоголем. Она видела удивлённые взгляды одноклассников, которые столпились возле неё, как возле музейного экспоната. Видела, как Кузьмина что-то шепчет Люсе. Интересно, уважает ли теперь она её? Или продолжает считать слабачкой? «Господи, какая же я дура!» Вероника и Инна Александровна сидели в фойе, когда Женя принёс пуховик и сапоги. — Помощь точно не нужна? — озадаченно спросил он, — Я могу сам проводить Нику. Я знаю, где она живёт. — Иди, Женя, я отвезу, не переживай. Женя смотрел недоверчиво. Вероника попыталась подмигнуть, показывая, что всё с ней в порядке, но сил хватило лишь на подобие ухмылки. — Напиши, когда дома будешь, слышишь? — помахал он перед глазами. Инна Александровна помогала Веронике переобуваться и застёгивать пуховик. Неконтролируемое чувство стыда кутало разум. Когда Инна Александровна застегнула последнюю кнопку, Вероника почувствовала соль в глазах. — Инна Александровна… — Поговорим в машине, Вероника. Было неловко смотреть в глаза учительнице. По щекам покатилась слеза, но вместе с этим нестерпимо хотелось смеяться — действие наркотика давало о себе знать. — Ты мне скажи, у тебя голова на плечах есть? У тебя и у твоих друзей? — опустилась на водительское сиденье Инна Александровна, громко захлопнув за собой дверцу, — Кто тебя надоумил? Или ты сама себя надоумила? Вероника молчала, изо всех сил пытаясь сдержать эмоции. — Посмотри мне в глаза, Вероника. Инна Александровна неожиданно взяла её за подбородок. Вероника глупо улыбнулась. — Я подозревала, что на школьных дискотеках пьют. Но как вы вообще додумались… Здесь дело не только в алкоголе, ведь я права? Вероника продолжала молчать и прятать улыбку. Набравшись смелости, она легонько кивнула. — Я сразу всё поняла, когда увидела твои неадекватные глаза при свете. — Инна Александровна… — Ника почувствовала подступающую снова соль. — Нет, ты выслушай! Они продолжали стоять возле школы, не двигаясь. Руки Инны Александровны крепко сжимали руль. — Можно было сделать это в другом месте, раз уж так хотелось? Или хотя бы не смешивать одно с другим, чтоб в обморок потом не падать… Если бы я не оказалась рядом, Алла Геннадьевна вызвала бы «скорую» и у тебя были бы большие проблемы. Я уже молчу о том, что ты здоровье своё губишь! — Но вы оказались рядом и спасли меня. — попыталась разрядить обстановку Ника. Ника видела, чувствовала каждой клеткой кожи, как напряжена Инна Александровна. Разум потихоньку начинал проясняться. — Вероника, за такое исключают. — констатировала она и завела мотор. Ехали медленно, в абсолютной тишине. Было слышно, как скрипит под колёсами снег. Инна Александровна сворачивала на соседние улицы и во дворы — видимо, чтоб Вероника проветрилась. Она вспомнила, как около получаса назад прижимала Инну Александровну к себе. Неужели ей это не показалось? Неужели, это был не сон и они действительно танцевали медленный танец? — Приехали, — сказала вдруг Инна Александровна и выключила двигатель. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше. — смахнула вновь подступающую слезу Вероника. — Почему плачешь? — Вы злитесь на меня? — Не отвечай вопросом на вопрос. — Мне стыдно. — Ещё бы. Ты потеряла сознание, Вероника! Представь, что было бы, окажись твой организм немножечко слабее. Господи… Я всерьёз переживаю за тебя, неужели ты не понимаешь! Вероника смотрела на красивые ладони Инны Александровны. Не задумываясь, она протянула руку и кончиком пальца коснулась тёплой кожи. — Не переживайте, не стоит! Мне очень, очень стыдно. — повторяла она, — Простите меня, пожалуйста. — Вероника… Ну как я могу не переживать? — Я больше никогда не буду разочаровывать вас! Ведь я… Завтра я пожалею о сказанном, но вы должны кое-что знать. — Что ещё произошло? — Это произошло не сегодня. Не могу точно сказать, когда, — язык еще немного не слушался, — Два или три месяца назад, но это не важно. Инна Александровна… — Ника, говори уже, что случилось? Инна Александровна, казалось, готовилась услышать самую худшую новость по типу «я беременна» или «у меня рак». — Не знаю, зачем, но я просто хочу, чтобы вы знали. Я люблю вас. Вероника не видела, изменилась ли в лице Инна Александровна. Она резко потянулась и крепко прижалась к её горячим губам. В эту самую секунду у Вероники будто окончательно «сорвало крышу». Сердце стучало неистово. Она чувствовала, как онемели кончики пальцев — иногда так случалось, когда она сильно волновалась. Инна Александровна не отвечала на поцелуй, но, к большому удивлению Вероники, отталкивать не спешила. От осознания того, что её губы соприкасаются с губами Инны Александровны, Ника чуть было опять не «вышла» из этого мира, но вовремя прервала поцелуй. — Спокойной ночи! — бросила она, быстро выскочив из машины. Всё лицо и шея были в слезах. Инна Александровна ещё долго не могла уехать от дома собственной ученицы. Она видела, как захлопнулась дверь за Вероникой Романовой, быстро вбежавшей в подъезд. Видела, как через несколько минут в одном из окон загорелся свет. «Надо было догнать её» — по кругу вертелось в голове. В голове Инны Александровны было слишком много мыслей.