Работа над ошибками

По «Первому» во всю шла знаменитая «Ирония Судьбы». Удивительно, но за столько лет Инна Александровна ни разу не видела этот фильм от начала до конца. Накануне Света пригласила её встречать Новый год со своей семьёй, и Инна не отказалась. Лететь к брату в Германию вместе с родителями не особо хотелось, а праздновать в одиночестве было не лучшей идеей. Напротив Инны сидели погодки — Костя и Олеся. Слишком похожи на своих родителей. Слишком похожи между собой. — Как закончили четверть? — поинтересовалась Инна, наливая себе холодный сок. — Я отличник! — заулыбался Костя, — А у неё тройбан по математике! — Тише! — шикнула Олеся, — Мама не знает! — Что я не знаю? — показалась в дверях Света, держа в руках большую вазу с «Мимозой». Лицо Олеси моментально сделалось холодно-равнодушным, из-за чего Инне Александровне пришлось прятать улыбку. Видимо, занятия в театральной студии давали о себе знать. — Игорь уже подъезжает, — сообщила Света, ставя на стол салат, — И шашлык вместе с ним. — Шашлык? — одобрительно переспросил Костя. — Костик, тебе бы только пожрать! Верни мне телефон, пока Тик-ток всю батарею не посадил. Выхватив у брата телефон, Олеся выбежала из комнаты. «Наверное, пошла звонить Лёше.» — подумала Инна. — Свет, давай, я тебе помогу! — вышла она из-за стола. — Сиди, ты чего, как не родная? Инна хотела было возразить, но лежавший на столе телефон запел «Con te partiro». Взяв его в руки, Инна несколько раз прочла имя звонившего. — Кто это? — заглянула через плечо Света. «Вероника» — коротко и ясно горело на дисплее. — Она? — Она… — Так бери! — Алло! — Инна Александровна поспешила выйти из комнаты. Женя в телевизоре как раз брал в руки гитару. — Инна Александровна… — послышалось неуверенно в трубке, — Извините, что звоню вам… Что беспокою вас… Инна слышала, что Вероника плачет. Голос её дрожал. — Что случилось? — забеспокоилась она. — Мне очень неудобно… — Всё нормально, Вероника, говори! Ты не дома? — Мне так страшно! Я не знаю, что делать… На улице очень холодно, но я не хочу туда возвращаться… Я могла бы вызвать такси, но деньги в куртке, а куртка… Вероника говорила без остановки дрожащим голосом. Инна Александровна сделала вывод, что случилось что-то действительно нехорошее. — Где ты? Диктуй адрес. — Инна Александровна, это далеко, я… — Ника, диктуй адрес! Света внимательно слушала странный разговор, грызя кусочек марципана. Давно она не видела Инну такой взволнованной. — Это примерно двадцать минут езды без пробок, дождёшься? Я постараюсь быстрее! — У меня выбора нет… — Я должна ехать! — заблокировала телефон Инна и бросилась в прихожую. — Что случилось? Ты вернёшься? — Не знаю, Светик, всё потом! С Наступающим тебя, Игорю привет… Накинув наспех шубу и чмокнув на прощание Светлану, Могилевская вылетела из квартиры. Волнение и плохие мысли одолевали её. Никогда ещё ожидание для Вероники не тянулось так долго. Она стояла с внешней стороны калитки, прижавшись спиной к забору. Мороз пробирал до костей, но через некоторое время она перестала чувствовать даже его. Ника уже много раз пожалела о звонке завучу, но всё, о чём она сейчас мечтала — уехать отсюда как можно скорее. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Нику ослепил свет фар. Из машины выскочила Инна Александровна — в расстёгнутой шубе и с испугом в глазах. «Как же я себя ненавижу!» — подумала Вероника. — Что случилось, Ника? — запаниковала ещё больше Инна Александровна, рассматривая Веронику вблизи. Порванные колготки, размазанный по щекам макияж, на коленке ссадина… Всегда аккуратную Романову было не узнать. — Почему ты без одежды? Где твой пуховик? — Т-там. — показала на дом Ника, — Внутри, на вешалке, но я туда не пойду. — Быстро садись в машину, я сама заберу. Дрожа, Вероника села в машину. Инна Александровна включила обогрев на полную мощность и заблокировала двери. Калитка оказалась открытой. В доме громко играла музыка. Такая, какую слушает большинство современной молодёжи. Инна Александровна ясно слышала голоса и громкий пьяный смех, но в прихожей и коридоре никого не было. Около двери стояло множество пар кроссовок, преимущественно мужских. Пока Инна искала на вешалке пуховик Вероники, ей вдруг нестерпимо захотелось пройти вглубь дома и разогнать эту невменяемую компанию. Останавливало одно — Вероника, ждавшая снаружи. Сняв с вешалки нужную вещь, Инна Александровна выбежала из дома, хлопнув калиткой. — Вот, надень скорее! Согрелась хоть немного? Господи, ты вся дрожишь… Когда они отъехали на достаточное расстояние, Инна Александровна притормозила. Включив в салоне освещение и увидев масштабы катастрофы, она громко вздохнула. Сердце сжалось. На щеке Вероники ярко горел отпечаток чей-то руки, образующий кровоподтёк. Висок и подбородок были разбиты. — Кто это сделал? — Инна попыталась дотронуться до щеки, но Ника дёрнулась. — Пожалуйста, отвезите меня куда-нибудь! Куда угодно, но только не домой. Пожалуйста! — Ника, по-хорошему мы должны ехать в полицию! — серьёзно говорила Инна Александровна, — Кто это сделал? Чей это дом? Посмотри на меня! Ника никак не отреагировала, тогда Инна Александровна взяла её за плечи и сама развернула к себе лицом. В следующую секунду желание ехать в полицию пропало. Вероника смотрела абсолютно чёрными глазами, Инне сделалось не по себе. — Вероника! Инна захотела возмутиться, повысить голос, но вместо этого она взяла ледяную ладонь Ники в свои руки. Велика была вероятность того, что она выскочит из машины и убежит, услышав упрёки в свой адрес. «Если Ника позвонила именно мне, значит — она мне доверяет» — размышляла Инна Александровна, заводя машину. — Едем ко мне и никаких возражений. Ступив на порог квартиры, Вероника сразу же почувствовала в ногах Кокоса, что вызвало на её лице улыбку. — Вероника, послушай… — начала Инна Александровна, но осеклась. В голове до сих пор не укладывалось происходящее. Как Вероника оказалась на такой сомнительной вечеринке? Что употребила? Ведь после дискотеки зрачки её не были такими широкими. Значит, в этот раз была не травка. Что хотел от Вероники тот, чей отпечаток ладони сияет теперь на её лице? Вероника смотрела широко распахнутыми глазами, практически не моргая. Инне было тяжело подобрать слова. — Вероника, зачем ты это сделала? — наконец спросила она. — Что именно? — Начнём с того, что пошла туда. — Инна Александровна, вы не знаете, какого это — находиться постоянно с моей семьёй. Я не хотела встречать с ними Новый год. — Допустим. Но зачем ты… Где вы вообще берёте эту гадость? Ника переминалась с ноги на ногу и отчего-то улыбалась. Казалось, вот-вот, и она рассмеётся. Инна списала такое поведение на действие наркотика. — Я не помню, как я это сделала. — Что? — Я не помню. Наверное, я выпила что-то… Перепутала свой коктейль с чужим. — врала Вероника. — Скажи мне честно, — Инна Александровна взяла Нику за плечи, — Что произошло? Он ведь не сделал самого ужасного? Тот, кто сделал вот это… — осторожно дотронулась она до лица Ники. Вероника размышляла — что учительница считает наиболее ужасным в данной ситуации? — Нет. — отрицательно мотнула головой она. — Завтра с утра, когда протрезвеешь, поедем в полицию. Нужно снять побои и написать заявление. — Не нужно, Инна Александровна! — закричала Вероника, — Я сама во всём виновата! Только я и никто больше! Ника почувствовала, как к горлу подступает ком слёз. В следующую секунду Инна Александровна крепко прижала её к себе. — Всё будет хорошо, милая. — Умоляю, не рассказывайте никому. — Ника, так нельзя. Это не должно остаться безнаказанным. Ты же не сама себя избила, ведь так? Инна Александровна осторожно гладила её по голове, продолжая крепко держать в объятиях. — Пожалуйста, Инна Александровна, пожалуйста! — Вероника уже плакала навзрыд. Инна чувствовала, как её трясёт. — Пообещайте, что никому не расскажете! И в полицию я не поеду! Я ничего никому не скажу. Лучше я умру. — Вероника, зачем ты такое говоришь? Раз так хочешь — обещаю. А сейчас иди в душ греться, иначе простудишься. Подожди только минуту, не закрывайся, я сейчас полотенце принесу. В ванной было уютно — светлая плитка с нарисованными цветами, множество разноцветных флакончиков с шампунями, косметикой, духами и прочим. Вероника Романова стояла напротив зеркала, рассматривая каждый миллиметр своего лица. «Как же я ненавижу себя! Как я могла быть такой дурой? Зачем я вообще туда поехала?» — думала она, включая воду. Тёплая струя обожгла руки. «Во всём виновата только я одна! Не нужно было мне туда ехать! Какая же я… Самая настоящая шлюха!» Вероника резко дёрнула замок молнии. «Какого чёрта я надела это короткое платье? Ведь мать говорила, что оно еле зад прикрывает… Сама виновата! Грязная, я слишком грязная! Нужно срочно смыть эту грязь!» Грубо сорвав с себя платье, заплаканная Ника осталась практически нагая. В следующую минуту порванные колготки вместе с бельём полетели на пол следом за платьем, после чего Вероника впилась ногтями в собственное бедро. «Ненавижу! Но ничего никому не расскажу. Я заслужила это!» Звук открывшейся двери слишком резко вернул в реальность. В руках Инны Александровны было махровое полотенце и сложенная в стопку домашняя одежда. Ошарашенный взгляд заставил щёки Вероники пылать. «Господи! Она ведь предупредила, что зайдёт, как я могла забыть!» Вероника сделала попытку поднять с пола платье и прикрыться им, но было поздно — Инна Александровна уже увидела всё. Ничего не говоря, она положила на табурет вещи и поспешила удалиться, плотно прикрыв за собой дверь. На кухне Инна Александровна взялась нарезать салат, но лезвие ножа так и норовило попасть по пальцам. Руки тряслись, щёки горели. Перед глазами маячила голая Вероника. Инна заставляла себя выкинуть из головы очертание небольшой аккуратной груди собственной ученицы, но картинку будто заело, как на потерявшем сигнал телевизоре. Накрывая на стол, она впервые за долгое время обратила внимание на циферблат часов — без четверти полночь. Вероника показалась в дверном проёме, когда Инна Александровна разливала по бокалам апельсиновый сок. — Скоро Новый год, да? Девушка выглядела посвежевшей. На её лице теперь не было размазанной туши, но след от удара продолжал сиять. — Скоро. Но до Нового года мы должны ещё успеть обработать твои ссадины. Инна достала из шкафчика аптечку. — Может, не надо? Заживёт. — Конечно, заживёт. Но заражение крови нам не нужно, ведь так? От этого «нам» Нику накрыло каким-то непонятным восторгом. Пока Инна Александровна обрабатывала её лицо перекисью водорода, она боролась с неоткуда взявшимся возбуждением и болью. — Сильно больно? — Больно. — Потерпи. Инна Александровна подула на её подбородок. Сладкая пелена окутала Нику ещё сильнее. — Сейчас колено ещё… Осталось немножко. Нежные руки Инны Александровны аккуратно касались теперь и колена, которое продолжало немного кровоточить. Закусив губу, Вероника продолжала бороться с букетом чувств. — Ну вот и всё. Садись скорее за стол. — кивнула Инна Александровна, прибавляя громкость телевизора. В эфире шла Новогодняя речь президента, но Вероника не слышала его слов. Она думала о том, как же она всё-таки благодарна Инне Александровне, не впервые пришедшей на помощь в трудную минуту. Она вспомнила мост, потом дискотеку. Вспомнила, как Инна Александровна помогала ей подняться на ноги, а потом отпаивала её водой… Украдкой она рассматривала женщину, её завитые волосы, обтягивающее грудь платье, накрашенные ресницы, красную помаду на губах… Веронике снова захотелось накрыть их своим ртом. Инна Александровна же — ловила взгляды Ники и отвечала на них еле заметной улыбкой. Ей было непривычно смотреть на Нику, одетую в её домашний костюм. Инна внимательно рассматривала детали: маленькие серёжки — гвоздики в ушах Вероники, еле заметную родинку около нижней губы, влажную пушистую чёлку, падающую на лоб. — С Новым годом, Вероника! Пора загадывать желание. По телевизору заиграл гимн. «Надо же, я встречаю Новый год с ней! Неужели это правда?» — подумала Вероника. — С Новым годом, Инна Александровна! Звон бокалов разлетелся, казалось, по всей квартире. «Если существует чудо, то пусть в Новом году она всегда будет рядом!» — загадала Вероника. «Пусть Вероника будет счастлива!» — повторяла про себя Инна Александровна.