Работа над ошибками

Уложив Веронику в спальне, Инна Александровна расположилась в зале на диване. Спать совсем не хотелось. По телевизору шли концерты с участием сомнительных звёзд шоу-бизнеса, и вскоре она нажала на кнопку «Off». Как только телевизор умолк, запел телефон. — С наступившим, дорогая! — Света, определённо, была навеселе. — С наступившим, Светик. Извини, что мне пришлось уехать. — Всё в порядке? Твоя птичка у тебя? — Вероника спит. Потом, всё расскажу потом… Инна отчего-то не хотела посвящать подругу во все подробности. Не поймет. Сочтёт легкомысленной. Ведь Инна — уважаемый преподаватель университета со стажем, завуч школы. И участвует в интригах собственных учеников! Немыслимо. Но что, если Вероника не просто ученица? — Целую! Не пей в одиночестве! — протянула Света и положила трубку. Инна не собиралась пить, тем более, в одиночестве, но именно после слов Светланы она вдруг вспомнила, что в её запасах есть виски. Вернувшись из кухни уже со стаканом и дорогой подарочной коробкой, Инна Александровна удобно устроилась на диване, вытянув длинные ноги. Напиток пился удивительно легко. В голове хороводом кружили различные мысли. Что происходит с Вероникой? Почему она ведёт такой образ жизни? Что, всё-таки, случилось несколькими часами ранее? Инну терзали сомнения: она должна была сразу везти Веронику в полицию, звонить её родителям. Что, если несовершеннолетняя подверглась насилию? Инну коробило то, что Вероника молчит. Кого она боится? После второго стакана виски перед глазами стали всплывать воспоминания — первая встреча с Вероникой Романовой, первый дополнительный урок, школьная дискотека… Инна Александровна пыталась вспомнить и ухватиться за любую мельчайшую деталь. Вот Вероника сидит перед ней и спрашивает — «За что три?» А теперь робко протягивает букет на День учителя — «Инна Александровна, с праздником вас!» Вскоре перед глазами начало плыть, Инна погасила верхний свет. Иногда на улице продолжали греметь фейерверки, как бы напоминая о наступлении Нового года и о том, что нужно веселиться. Только ей было вовсе не весело. «Почему я о ней думаю? Почему думаю непозволительно часто? Я учитель, она — моя ученица!» — непрерывно крутилось в голове. Когда глаза начали непроизвольно закрываться и Инна Александровна была готова погрузиться в крепкий сон, из спальни послышались еле уловимые всхлипы. Вероника плачет? Сперва Инна решила не беспокоить девушку, но когда всхлипы стали громче, она поднялась и, пошатываясь, пошла в комнату. «С каких пор я стала так пьянеть от двух стаканов?» Инна до последнего размышляла — стоит открыть дверь и зайти, или же оставить Нику в покое? Вероника сидела посреди большой двуспальной кровати. Новый год наступил уже как пару часов, но ничего не менялось. Ника, подобно ребёнку, верила, что с изменением цифры на календаре изменится что-нибудь ещё. В груди пылала пустота. Её трясло, голова кружилась. Хотелось ощутить чьё-нибудь присутствие, хотелось, чтобы кто-нибудь крепко её обнял, но по-настоящему Веронике хотелось в объятия только одного человека. Мысль о том, что она будет спать в кровати Инны Александровны, дурманила. На глазах собирались слёзы. «Я для неё просто ученица, не более. Просто девчонка, ребёнок, который вечно попадает в нелепые ситуации. Курит, пьёт, ещё и употребляет. Я обуза. Она приходит ко мне на помощь, только потому что чувствует ответственность, ведь она — учитель…» — думала Ника и плакала. «Я ни на что не гожусь. Даже в Новогоднюю ночь я не дала ей отдохнуть! А вдруг, она была с кем-то? Вдруг, у неё кто-то есть?» Ника громко плакала, закрыв лицо ладонями, когда дверь бесшумно отворилась. — Ника, что случилось? Инна Александровна присела на край кровати, после чего Вероника подняла глаза. Благодаря слабому свету огней, струящемуся через окно, Инне удалось рассмотреть заплаканное лицо. — Не обращайте внимания. Это у меня, наверное, отходняк. — попыталась выдавить улыбку Ника, — Я вас разбудила? — Я не спала. Инна Александровна видела, как отчаянно Вероника пытается бороться с подступающими слезами. С минуту она сидела неподвижно, но потом не выдержала и мягко дотронулась до её плеча. — Как ты себя чувствуешь? Принести воды? — Я ненавижу себя, Инна Александровна. Вечно я всем причиняю неудобства. Дёрнула вас в Новый год, а ведь у вас, наверное, были планы. — Ну что ты такое говоришь? Тебе нужна была помощь, и я помогла. Ника убрала с лица слёзы. — Инна Александровна, вы пили? От вас пахнет алкоголем. Неожиданный вопрос поставил в тупик. Инна неловко промолчала. — Видите, я снова причиняю вам неудобство. Вот такой вот я, неудобный человек. — Перестань, Вероника. — Почему вы там? Вы не обязаны спать на диване. — А где же мне спать? — удивилась Инна Александровна. — Я могла бы отправиться на диван, а вы спали бы в своей кровати. — Глупости, Вероника, — усмехнулась Инна Александровна. — Тебе необходимо хорошенько проспаться. — Спите и вы здесь, кровать же большая… — только после сказанного Ника поняла, что сморозила глупость, — Ну, или полежите со мной, хотя бы немного. Пожалуйста. Ника видела, как улыбка накрыла губы Инны Александровны. Сквозь отступающие слёзы она улыбнулась в ответ. Ника не ожидала, но Инна Александровна легла. Совсем рядом. Теперь они молча лежали, слушая дыхание друг друга. Между ними было всего каких-то двадцать сантиметров, благодаря чему Ника, пусть и при тусклом свете, могла разглядеть остатки помады на учительских губах. «Вот бы их сейчас поцеловать. Снова, как тогда…» Тёплое сладкое ощущение разливалось по телу большими волнами, подобными цунами. — Знаете, я бы тоже сейчас выпила. Но мне, пожалуй, хватит приключений на сегодня. — Заканчивай пить, Вероника, и употреблять всякую гадость. Очень прошу тебя. Береги здоровье. — А зачем оно мне, это здоровье? Инна не нашла, что ответить. Вопрос остался риторическим. — Что, всё-таки, произошло сегодня? Расскажешь? Меньше всего Веронике хотелось сейчас возвращаться к этому разговору. — Не хочу. — Вероника… — Мы просто немного повздорили. — Немного? — Инна Александровна… — Вероника случайно дотронулась до ладони учительницы и, будто ошпарившись, отдёрнула руку. — Ничего такого, о чём стоило бы говорить, не произошло. Инна глубоко вздохнула. Естественно, Ника ничего не скажет. И на что она надеялась? — Как же это всё-таки странно — лежать в одной кровати с собственной учительницей химии. — протянула вдруг Вероника. К щекам Инны подступило тепло. — Сегодня можно, Новый год ведь. Надеюсь, это останется между нами. — А что ещё сегодня можно, в качестве новогоднего подарка? — А что бы ты хотела? Ника, сама того от себя не ожидая, протянула руку и провела по учительским волосам. Мягкие. Густые. И пахнут… Каким-то приятным шампунем и духами. «Будь, что будет!» — с этой мыслью она подалась вперёд и коснулась губ Инны Александровны. Сердце забилось сильнее, дыхание сбилось. Поначалу Инна хотела оттолкнуть Веронику, но в последний момент неуверенно ответила на поцелуй. — Что мы творим? — резко отстранилась она. — Инна Александровна, это можно только сегодня. Только здесь и сейчас. Инна провела указательным пальцем по нежной девичьей щеке. — Я не могу, Ника. Ты моя ученица. — Что за предрассудки? Не обманывайте себя. Я ведь чувствую! — Что ты чувствуешь? — Что вы тоже этого хотите. — К сожалению, не всегда следует делать то, чего хочется. — А зачем тогда жить, Инна Александровна? Вероника, окончательно потеряв самоконтроль, придвинулась к женщине непозволительно близко и нежно опустила руку на её талию. Теперь губы Вероники гуляли везде, где им вздумается. За ухом, по шее, на щеках и у губ… Веронику дурманил приятный запах, которым пахла Инна Александровна. Она вдыхала его изо всех сил, будто боясь задохнуться. Руки исследовали упругую грудь, скрытую за тканями белья и кружевной пижамы. Теперь она уже буквально нависала над Инной Александровной. — Ника, завтра мы об этом сильно пожалеем… — выдохнула учительница ей в рот. — Зачем думать про завтра, когда есть сегодня? Когда ловкие пальцы Вероники наконец разобрались с застежкой бюстгальтера, Инна Александровна больше не смогла сдерживать себя. Алкоголь и Вероника Романова, шарившая руками по её телу, дурманили разум. Инна уже целовала шею Вероники, легонько покусывала ухо, гладила её по спине, наматывала волосы на руку… От тяжёлого дыхания Вероники ей становилось жарко. Когда Ника начала опускаться всё ниже и ниже — Инна сдалась окончательно. Вскоре губы Вероники требовательно коснулись её обнажённой груди. — Что ты со мной делаешь, Вероника? — вздохнула учительница. — Я люблю вас, Инна Александровна.