Работа над ошибками

— Я же говорила, что опозорилась. Инна Александровна с Вероникой стояли в очереди в Главный штаб Эрмитажа. С неба срывался моросящий дождь. Очередь двигалась медленно. — Можно было даже не приходить на награждение. — Ника, второе место в мероприятии такого уровня — очень высокий результат. Не забывай, что мы готовились в сжатые сроки. Опустив глаза, Вероника провела носком кроссовка по луже. «Мать по-любому подстебнёт как-нибудь, когда узнает, что я не первая», — вертелось в голове. «А Олег добавит». — Не грусти. Ты, в любом случае, молодец! Вспомни, как тебя все хвалили! — Да… — выдавила улыбку Ника, почувствовав, как рука Инны касается её плеча. — Хвалили. — Коллекция музея насчитывает более трех миллионов экспонатов. Если потратить на каждый из них хотя бы минуту, то все можно увидеть за тринадцать лет. Даже для того, чтобы просто обойти все залы, не останавливаясь у витрин, потребуется почти пять часов. Инна Александровна, не хотите застрять здесь на тринадцать лет? Ника заблокировала и спрятала телефон в карман. — Звучит заманчиво, но… — Что «но»? Дождавшись, пока вокруг будет как можно меньше людей, Ника осторожно взяла Инну за рукав. — Это была бы гарантия того, что в ближайшие тринадцать лет вы от меня никуда не сбежите. Не успела Вероника договорить, как проходящий мимо экскурсовод прокричал на неизвестном ей языке. От неожиданности она прикрыла ухо. Следом за экскурсоводом прошла большая группа туристов — в расшитых платьях и с тюрбанами на головах. — Уверена, что хочешь тринадцать лет без остановки ходить и рассматривать экспонаты? Даже если рядом буду я? — Я бы, наверное, предпочла рассматривать вас. Вы мой главный музейный экспонат. Ника сильнее сжала рукав. Обилие обнажённых Венер и Мадонн вокруг раззадоривало. — Кстати, в обращении к тебе на «вы» есть что-то такое… интригующе — завораживающее. Перехватив удивлённый взгляд пожилой дамы, усердно рассматривавшей «Мадонну с младенцем», Ника уверенно положила руку Инне на талию. — Тише. Ты что творишь? — Пойдём куда-нибудь? — Куда? — Пойдём! Я что-нибудь придумаю. В кафе музея было не протолкнуться. Холодный хот-дог и стакан чая с тремя ложками сахара оказались подозрительно вкусными. Откусывая кусок уже от второго хот-дога, Ника сыто расплылась в улыбке. — А на импрессионистов мы пойдём смотреть? — Хочешь познакомиться с творчеством Моне и Ренуара? — Инна Александровна лукаво улыбнулась, — Или побывать в ещё одной комнате со швабрами? — Ну Инна… — Ника смущённо опустила глаза, откусывая новый кусок. — Хочешь сказать, тебе не понравилось? Мне показалось иначе. Сделав последний глоток кофе, Инна вытерла губы салфеткой и достала зеркальце. — Мне кажется, что сотрудники музея, посмотрев по камерам видеонаблюдения на то, как двое неизвестных ломятся в служебное помещение, в восторге не останутся. — Это их вина, что туда так легко можно пробраться. Тем более, ни одна их швабра не пострадала. Скажи, разве многие твои знакомые могут похвастаться тем, что у них был секс в Эрмитаже? — Думаю, что нет. — еле сдержала смех Инна Александровна, подкрашивая губы. — Ладно, вставай, пойдём к твоим импрессионистам. После нескольких часов прогулки по Эрмитажу Ника почувствовала, как у неё отказывают ноги. А после посещения зала, в котором умер Пётр Первый, у Ники разболелась голова. — Можем сходить в отель. Отдохнёшь, — заботливо предложила Инна Александровна, когда они шли по Невскому, пытаясь отвязаться от настырных продавцов чая. Несколько минут назад Ника не смогла устоять перед соблазном сфотографироваться с енотами и теперь чистила фотоплёнку от неудавшихся кадров, которых было великое множество. — Ну-у, — задумчиво протянула Ника, — Я бы хотела погулять ещё, если ты не устала. Завтра уже улетать. Быстро время пролетело. — У нас ещё почти сутки. За меня не беспокойся, я привыкла много ходить в путешествиях. Ты не забыла, что мы вечером идём на набережную? — Не забыла. Зайдём в «Дом Книги»? Вечерний Питер светился своей атмосферой. Лёгкие разноцветные облака тихо повисли закатом. Небо темнело. Ника слышала, как где-то вдали уличные музыканты поют «Группу крови» Виктора Цоя. Она знала эту песню наизусть и мысленно подпевала. — Я бы хотела когда-нибудь переехать сюда. — неожиданно для самой себя сказала Вероника. — Или немного здесь пожить. Все говорят, что в Питере ужасный климат — вечно дождь и холод. Я не заметила. — Ника, мы тут почти три дня и дождя не было, разве что, только в день прилёта. — Да, но… Даже в дожде этом что-то есть. — Согласна, но постоянная хмурая погода надоедает. К слову, летом здесь часто бывают ясные солнечные дни. Я в твоём возрасте тоже мечтала здесь жить. Мне всегда здесь нравилось. — А почему ты не здесь? — Сложно сказать. Были обстоятельства. Если сильно захочешь — обязательно переедешь. Всё в этой жизни зависит только от нас самих. — Выходит, ты не сильно хотела? — Иногда одного желания мало. «Группа крови» сменилась на «Кукушку». Взору открылась огромная величественная набережная. Ника впервые видела Неву так близко. Мост и Исаакиевский собор светились голубой подсветкой. Зимний дворец, переливающийся сиянием множества огней, остался позади. От восторга по коже пробежали мурашки. — Боже, как красиво! Я ничего подобного в жизни не видела! Вероника улыбалась во весь рот, делая фотографии одну за другой. — Жаль, что прогулок на корабликах сейчас нет. — Кто сказал, что это нас остановит? — неожиданно спросила Инна и подмигнула. — Ты о чём? Предлагаешь нырнуть в Неву? Во-первых, я плохо плаваю… — Видишь вон тот катер? Инна указала на катер, припаркованный у спуска. — Это катер моего хорошего знакомого. Он как раз сегодня должен припарковать его на другой причал. Прокатимся? — Катер знакомого? Серьёзно? — Да, у его компании свой флот. Пойдём скорее. Высокий мужчина вышел навстречу и крепкого обнял Инну, когда они подошли к причалу. — Сергей, — протянул он руку Нике, помогая спуститься. — Вероника. — Инна, я думал, что ты шутишь. От тебя я такого безрассудства не ожидал. — подмигнул, улыбаясь, Сергей. — Вам очень повезло, что лёд в этом году начал таять рано. Сейчас дам пледы. На воде холодно. Опустившись на сиденье, Ника почувствовала, как её обдало прохладой. Инна, опустившись рядом, поспешила накрыть её пледом. — А это что? — удивилась Инна, когда Сергей открыл и протянул бутылку шампанского. — А это приятный бонус. Все готовы? Поехали! Прохладный ветер развивал волосы. Сердце замирало от окружающей красоты. Нике хотелось раствориться. Хотелось прыгнуть в небо и закричать криком чайки. От переизбытка эмоций не хотелось даже лишний раз доставать телефон и тратить время на фотографии. Хотелось смотреть и запоминать все детали — до последнего огонька, до последней вспыхнувшей на небе звезды. — Тебе не холодно? — Терпимо. — Долго не будем кататься. Сделаем несколько кружков, пока нас не оштрафуют. — Инна рассмеялась, глотнув шампанское из горла бутылки. — Серёжа забыл про стаканчики. Ну ничего, будем пить так. Вероника взяла из рук Инны бутылку. Шампанское оказалось вкусным. — Никогда не думала, что буду сидеть с тобой посреди Невы и пить шампанское из горла, — засмеялась Ника. — Это прекрасно! Ты специально всё это организовала? Ради меня? Пошла на риск? Ника положила руку на обтягивающее джинсами колено. Она не могла привыкнуть к Инне Александровне в таком виде. Инна была красива в любой одежде, но у Вероники она ассоциировалась с элегантной классикой или сдержанной романтикой. — Я подумала, что это неразумно — побывать в Питере и не совершить заплыв по Неве. — Это так мило… Спасибо! Ника резко почувствовала в глазах соль. Одинокая слезинка скатилась по щеке. На заднем фоне негромко играла музыка, определённо, добавляющая атмосферы. — Ты чего? Плачешь? Ника почувствовала, как ладонь Инны опустилась на её колено, а затем другая легла на талию. — Всё хорошо? — Всё слишком хорошо. Я не хочу, чтоб это заканчивалось. Со мной ещё никогда не происходило ничего лучше! Ника видела, как Кунсткамера становится всё ближе и ближе. — А там что за здание? — А это Петропавловская крепость. Скоро повернём — мост мешает. Взяв с соседнего сиденья ещё один плед, Инна накрыла им Нику. — Так вот почему ты всё утро уговаривала меня одеться теплее! Ещё и шарф этот с собой взяла, — Ника показала на шарф, повязанный на шее. — Иди тоже под плед, его хватит на двоих, — она аккуратно набросила половину пледа на Инну. Когда Вероника захотела сделать глоток шампанского, катер развернулся и поплыл в обратном направлении. Из динамика полилась мелодия. До боли знакомая мелодия. — Я знаю эту музыку. Мелодия подкрадывалась медленно, будто тигр или лев, ступая своими мягкими лапами по снегу. — Это вальс! Точно, вальс! Из старого советского фильма… «Мой ласковый и нежный зверь». Это точно он! Ника не заметила, как от переизбытка эмоций почти перешла на крик. — Инна, это такая прекрасная музыка! Ты видела этот фильм? Ника убрала бутылку и взяла Инну за руки. — Это фильм моего детства. Его сняли в год моего рождения. Музыка постепенно становилась громче, приближаясь. — Правда? Я смотрела его несколько раз. С бабушкой. Посмотрев впервые, я почти ничего не поняла. А потом… Я поняла слишком много. — глаза Ники заблестели. — Это, наверное, самый грустный фильм из тех, которые я видела. — У тебя хорошие отношения с бабушкой? — Она умерла несколько лет назад. — Извини… Я не знала. — Она была творческим человеком - любила кино и музыку. Часто смотрела со мной разные фильмы. Музыка звучала уже бравурным вальсом, приближаясь к кульминации. — Я тоже в своё время тяжело переносила уход бабушки. — Сейчас уже всё нормально. Я немного смирилась. Хотя, частенько хочется ей позвонить. А потом я вспоминаю, что на тот свет ещё не провели связь. Вытерев слёзы, Ника улыбнулась. — У меня сейчас прямо перед глазами момент, когда они кружатся… — Да, вальс и правда потрясающий. Под него хочется танцевать. — Инна Александровна… Инна… — Что, Никуш? — Ты замечательная. Я люблю тебя.