Работа над ошибками

Коварный луч света, проникающий через шторы, ослеплял. С трудом раскрыв глаза, Ника прислушалась. В дверь стучали. Лениво поднявшись, она направилась к источнику шума. — Инна Александровна? — Вероника! Ты почему на телефон не отвечаешь? Инна Александровна явно была не в духе. — Я, наверное, звук включить вчера забыла… — А будильник ты тоже завести забыла? Ты знаешь, сколько сейчас времени? Быстро собирайся! Жду тебя внизу. Вероника металась по номеру как угорелая. «И почему у меня всегда всё через одно место?». Волосы она выпрямить не успевала. Вместо стрелок Ника несколькими движениями подкрасила ресницы тушью. Времени не было даже на то, чтоб погладить блузку. «Я действительно забыла завести будильник? Какая же я идиотка!», — звучало в голове. Папка с работой полетела в рюкзак. Непослушные волосы Ника собрала в высокий хвост. Хлопнув дверью, она побежала вниз по лестнице, чтоб не тратить времени на ожидание лифта. — Инна Александровна, извините! Мы успеваем доехать? — Успеваем. Только мне придётся тебя огорчить — ты осталась без завтрака. Купим что-нибудь по дороге. Ехали в такси молча. Ника, жуя булочку, украдкой рассматривала Инну Александровну — должно быть, она проснулась вовремя и не бегала по номеру в поисках расчёски. Не то, что Ника. За окном оставались старинные дома, каждый из которых был шедевром архитектуры. Но смотреть на точёный профиль Инны Александровны Веронике было интереснее. — Инна Александровна, вы долго стояли под дверью? — Сон у тебя крепкий, Вероника. И добавить нечего. Ника видела, как губы Инны Александровны дрогнули в улыбке. — Небось, вчера допоздна повторяла? — Да… Я даже не помню, как заснула. Огромный современный зал был забит людьми. Пока выступили все профессора и доценты со вступительным словом, Вероника снова чуть не уснула. Сделать это мешала Инна Александровна, переодически толкая в бок. — Твоя категория третья. Ты в ней последняя. Потом перерыв. — Спасибо… что не первая. Выступающие сменялись один за другим. Вникать в суть их слов получалось плохо. Ника видела, что многие читают свои работы, изредка отрываясь от текста. Зато все они безупречно отвечали на заданные вопросы. Волнение подступало. Цифры на большом дисплее менялись всё медленнее и медленнее. С начала мероприятия прошло уже около трёх часов. Ника знала, что в зале, кроме преподавателей Института химии, сидят несколько преподавателей из медицинского университета. Этот факт заставлял переживать ещё сильнее. — Вдруг, я скажу какую-нибудь фигню? — Ничего. Главное — не молчи. Когда объявили Веронику, она сначала не поняла, что речь идёт о ней. Если бы Инна Александровна не прошептала пожелание удачи, Ника бы так и осталась сидеть на месте. На ватных ногах она встала и пошла по длинному проходу. Положила один экземпляр работы на стол жюри. Поднялась на сцену, прошла к трибуне. Ощутив вибрацию в кончиках пальцев, Вероника начала говорить. Голос разлетался по залу, возвращаясь обратно эхом. Она практически не подглядывала в текст — только на автомате перелистывала страницы. Через пару минут волнение покинуло вовсе. Когда до конца оставалось меньше половины, Вероника потеряла мысль. Опустив глаза, она увидела номер страницы, несоответствующий порядку. Вернувшись на несколько страниц назад, она пролистала их ещё раз. И ещё раз. Одной не хватало. Вероника почувствовала сухость во рту. Сердце забилось. Покалывание в пальцах стало сильнее. В воздухе висела тишина. Взгляд метнулся на жюри, потом на Инну Александровну. «Господи, что там дальше?» — пульсировало в голове. Казалось, за эти несколько секунд Вероника прожила целую жизнь, прежде чем вспомнила, о чём шла речь на недостающем листе. — Достаточно. Очень хорошо. — сказал председатель жюри, когда Вероника подводила итог. — Ответьте теперь нам на такой вопрос… — Это было ужасно! — подошла Ника к Инне Александровне. — Потерялась одна страница, представляете? Наверное, она осталась в такси или в номере, я не знаю… Это позор! — Ничего страшного не произошло, Ника. Ты большая молодец! Ника почувствовала ладонь Инны Александровны на своём плече. — Я думала, что помру прям за трибуной. Интересная была бы смерть. Деловая. — Заминка была недолгой. Не такой долгой, как тебе показалось. Ты быстро сориентировалась. — Мне казалось, что прошла целая вечность! — Так всегда кажется в стрессовой ситуации. — А эти вопросы? Сколько их было, штук десять? И такие сложные! Как это… Забыла слово… Коварные! — Каверзные. Но ты, хочу сказать, достойно с ними справилась. В зале было шумно. Объявили перерыв. — Инна Александровна, нам обязательно сидеть на второй части? Я не выдержу ещё три часа, тут так душно! — Инна! К Инне Александровне со спины подошла женщина. Незнакомка широко улыбалась. — Галя? Господи, а я тебя даже не заметила! — Я сидела в самом конце. Как ты? В следующую секунду Галя крепко обняла Инну Александровну за плечи. — Сколько мы не виделись? — Лет пять. Вероника почувствовала, как под лопаткой заныло. Женщина была ухоженная и стильная. — Что ты здесь делаешь? — Да вот, привезла ученицу на конференцию. — Это твоя? — Моя. Щёки Инны Александровны покрыл лёгкий румянец. — Юная леди, вы были бесподобны. Напомните своё имя, мой блокнот остался в сумке… — Вероника. Вероника Романова. — Тему вы сложную выбрали. Тем более, для одиннадцатого класса. — К сожалению, Галя, у нас было очень мало времени. Должна была поехать другая девочка. — Но вы справились! Поздравляю! Может, кофе выпьем? Местный буфет, конечно, не ресторан… Капучино в местном буфете оказался вкусным. Вероника дула на пенку и чувствовала себя лишней. Инна Александровна мило разговаривала с Галиной о работе. Веронике казалось, что она подслушивает чужой разговор. — Вы куда собираетесь поступать? До Ники не сразу дошло, что последний вопрос был адресован ей. — Хотелось бы в медицинский. — смущённо ответила Ника. — В наш? — Да вы что! Мне дай бог поступить в своём городе. Ника улыбнулась. Но Галина смотрела серьёзно. — А зря. У вас хорошая речь. Слышно, что вы не просто заучили текст, а владеете всеми этими знаниями. Что, собственно, подтвердили ваши ответы на вопросы. К сожалению, химия часто является слабым местом абитуриентов. Почему бы не попробовать? Вероника залилась краской. — Запишите мой номер. На случай, если вдруг передумаете. Достав телефон, Вероника набрала под диктовку цифры. — Ну а ты, Инна? Сколько ещё собираешься там сидеть? — Галь, я тебя умоляю… — Что тебя там держит? Или я чего-то не знаю? — Я уже столько лет работаю в этом университете! А теперь ещё и в школе. Как я брошу всё? — Вот именно, что много лет! Пора открывать новые горизонты! Я тебе уже говорила — тебя возьмут в любой момент. — Знаю. Спасибо. Вероника напряглась. Существует ли вероятность того, что когда-нибудь Инна Александровна бросит всё и переедет в Питер открывать новые горизонты? — Галина — это кто? Ника с Инной Александровной шли по улице. Погода была на удивление тёплой — в дождливом Петербурге светило солнце. Галина вернулась на конференцию. А Инна Александровна пожалела Нику и согласилась уйти. — Мы учились вместе. — Да? Она выглядит старше вас. — Галя училась на два курса старше. Выходит, старше всего на два года. — Как она оказалась в Питере? — Поехала поступать в ординатуру. И поступила. Кстати, она практикующий врач. Хороший врач. Следующие несколько минут Вероника молчала. — Никуш, ты чего? Инна Александровна вдруг остановилась и взяла Нику за подбородок. — Посмотри на меня. — Зачем? — Посмотри. Ника посмотрела и не смогла сдержать улыбку. — Пойдём в Русский музей Айвазовского смотреть. Никогда прежде Вероника не видела столько картин. Айвазовский, Репин, Брюллов и Куинджи произвели неизгладимое впечатление. Вероника с упоением рассматривала картины, фотографируя особенно понравившиеся. На водные просторы Айвазовского хотелось смотреть вечно. — Люди на всех этих портретах другие, не похожи на современных. У них будто другие лица. — Более одухотворённые? Есть такое. Всё таки, они жили в другие времена. — Хотелось бы мне побывать там. Совершить экскурсию на пару дней. Говорят, машину времени давно изобрели. — Увы, это невозможно. Хотя, признаться, я бы тоже ею воспользовалась. Вероника с Инной Александровной шли по Невскому. Солнце давно спряталось за тучи. Начинался дождь. Несмотря на портившуюся погоду, было многолюдно. — Если бы вам дали машину времени, куда бы вы отправились, Инна Александровна? — В сегодняшнее утро. Взяла бы зонт. Вероника звонко рассмеялась. — Придётся вызывать такси. Добежать до отеля не успеем. В такси было тепло, но Вероника всё равно прижалась к Инне Александровне. Из динамика звучали песни группы «Ленинград», не прикрытые цензурой. — Это моя любимая! — незамедлительно отреагировала Ника на песню «В Питере — пить», — Кстати, Инна Александровна, не желаете выпить? — Разве что по бокалу вина, Вероника. За твой успех. — За наш успех. Но подождите, успеха ведь ещё нет? Результаты объявят завтра. — Что бы там не объявили — ты выступила достойно. Я тобой горжусь. — Правда? Губы Ники растянулись в улыбке. — Правда. — А вот и злополучная страница! Влетев в номер, Вероника первым делом бросилась к кровати. На полу под спавшим покрывалом, действительно, лежал лист с текстом. — Ника, ну ты даёшь! — Видимо, она упала, когда я спала. С утра у меня было мало времени, я не заметила её отсутствие. Давайте, закажем вино? Смотрите, тут есть номер ресепшн, ресторана, ещё кого-то… Вам красное сухое, Инна Александровна? — Ты закажи на свой вкус, а я скоро вернусь. Схожу к себе, переоденусь. Когда Вероника распахнула дверь, её челюсть буквально упала. — Что-то не так? Молодой мужчина держал в руках бутылку вина и сырную нарезку. Помимо сыра на тарелке были маслины, орехи и ещё что-то, названия чего Ника не знала. Она ясно помнила, что заказывала два бокала, а не целую бутылку. — Да нет, всё так. Большое спасибо. Разливая вино, Ника благодарила вселенную за то, что у неё не спросили паспорт. — Инна Александровна, нам придётся это выпить. Взгляд Инны Александровны, переодевшейся в лёгкий спортивный костюм, не выражал ничего хорошего. — Ника, не больше бокала! — Я так не играю, — Ника обижено надула губы. — В конце концов, мы заслужили. Вы и я. — Кстати, — Инна Александровна присела на край кровати и взяла в руки бокал. — Ты когда уже прекратишь мне выкать? Вне школы можешь называть меня просто Инной и говорить мне «ты». — Вы серьёзно? — Абсолютно. — И когда можно начать? — Да хоть сейчас. — Хорошо. Инна Александровна… — Инна! Ника услышала, как телефон Инны Александровны свистнул. — Давай, за тебя! — Она потянулась своим бокалом к бокалу Ники. — И за вас… То есть… За тебя. — Вот. Так намного лучше. Инна разблокировала телефон и принялась внимательно читать сообщение. — Пишет Ляпина. Просит проверить задание. — Какое задание? — То, которое я задала на каникулы. От неожиданности Ника чуть не поперхнулась вином. — Можно посмотреть? — Да тут и смотреть нечего. Много ошибок. Чуть позже отвечу, — Инна убрала телефон в сторону. Ника взяла бутылку и долила сначала Инне Александровне, затем себе. — Ника, закусывай. На вот, возьми орешек. Инна Александровна протягивала орех. Ника широко открыла рот. На телефон снова пришло оповещение. — Опять Катя? — Прислала ещё одну задачу. Надо же, что на неё нашло… Получать такие послания от Кати, тем более на каникулах, неожиданно. Ника была удивлена не меньше. Ей было хорошо известно, что Катя далеко не всегда выполняет домашнюю работу. А делать что-то на каникулах, ещё и заранее… — Видимо, ей скучно. — Ника сделала большой глоток вина, — Не то, что нам. — Это уж точно. С тобой не соскучишься! — И с вами. С тобой. Вероника улыбнулась. — Мне так непривычно… — Привыкнешь. — Инна Александровна… — Вероника снова плеснула добавки вина. — Что? — Я хочу выпить с тобой на брудершафт. Раз уж мы теперь на ты. Ника чувствовала, что уже пьяна. Вино было сильное и ударяло в голову. Видимо, Инна Александровна тоже успела опьянеть, потому что через пару секунд они пили на брудершафт. — Ты знаешь, что обычно делают дальше? — Конечно. Целуются. — Так вот мы этого делать не будем. — А почему? Щёки Ники покраснели. Она ясно ощутила возбуждение. — А если я хочу? Если я очень хочу поцеловать вас? Инна Александровна внимательно смотрела Нике в глаза, будто пытаясь прочесть её мысли. — Очень хочу. — повторила Ника. — Если очень хочешь — делай. — Что? — не поверила своим ушам Ника. Взяв ладонь Инны Александровны, она поднесла её к губам. — Останься на ночь у меня. Не уходи. Прошу. — Вероника… Так нельзя… — Можно! Мне так хорошо с тобой! — Мы опять наступаем на одни и те же грабли. — Тогда, это самые приятные грабли в моей жизни. Вернув ладонь Инны Александровны на её колено, Ника подалась вперёд. — И ещё, я не собираюсь завтра ни о чём жалеть. И тебе не позволю. Губы Инны пахли вином. До чего чувственные, мягкие губы! Ника целовала жадно, будто боялась, что Инна испарится. Забрав бокал из её рук, Ника повалила Инну на кровать. Сил сдерживаться больше не было — в глазах темнело от перевозбуждения. Спортивная одежда Инны легко поддавалась снятию, в отличие от блузки Ники. — Помоги мне, Ника. Я тоже хочу тебя видеть. Дрожащими пальцами Вероника еле справилась с пуговицами блузки. Бельё следом полетело на пол. — Вот. Так-то лучше. Иди ко мне. Вероника чувствовала на себе руки Инны Александровны. На плечах, на спине, ниже… Ощущала её прерывистое дыхание на своей шее, теплоту её тела. Когда требовательная рука Инны оказалась между её ног, Вероника выгнулась навстречу и заёрзала туда-сюда, посасывая её грудь. — Я так сильно желаю вас, Инна Александровна… Хочу, чтобы вы были сверху. На моём лице. — Ника… Ты моя маленькая извращенка. Обещай, что не сбежишь завтра! — улыбнулась Инна. — Не сбегу. Бежать далеко. Они ловили сладкие спазмы один за другим. Воздух был наполнен тихими, но до одури возбуждающими стонами. Теперь Ника начинала понимать значение фразы «отдаваться без остатка». Когда Инна Александровна в очередной раз обессиленно выдохнула, Вероника положила голову ей на грудь. — Моя девочка… Инна гладила Нику по голове, осторожно распутывая её волосы. — Выключим свет? — Надо Кате ответить. — сказала Инна и поцеловала Нику в висок.