Работа над ошибками

— Какая же я дура! Не могу я найти эту тупую площадь сечения! Вырвав исписанный лист из тетради, Ника разорвала его пополам. — Ты чего? Ладонь Инны Александровны, незаметно вошедшей в комнату, легла на её плечо. — Дурацкая геометрия! — Ты уже пять часов сидишь. Выпей хоть чаю. Перед Вероникой опустилась чашка с ароматным дымящимся чаем. — Инна, — Ника обняла стоявшую рядом Инну, уткнувшись ей в живот, — Я уже ничего не понимаю. Как найти эту чёртову площадь? — Покажи. Ника ткнула пальцем на задачу. Инна, соединив две части разорванной страницы, начала изучать неразборчивые каракули. — То, что это квадрат, ты доказала. А дальше? Взяв смешную ручку со Спанч-Бобом, она принялась что-то писать. — Проверь, какой должен получиться ответ. Пятьдесят пять? — Вроде да… Инна отложила ручку. — Господи, как ты это сделала? — Ты сама себе всё усложнила. У тебя же порядок с математикой, чего ты так загоняешься? — Не знаю, — Ника отодвинула тетрадь. — Хочу высокий балл. — Давай-ка, отдохни, мой перфекционист, — Инна нежно провела рукой по волосам Ники. — Как ты так быстро решила? — Отец хотел, чтоб я поступала на мехмат. Приходилось готовиться. Если бы не получилось с медицинским, я бы пошла туда. Видимо, что-то ещё помню. — Ты химико-математический монстр, Инна! Разве это легально — быть настолько умной и… красивой? Я тебя боюсь. Инна рассмеялась. — Значит, ты считаешь меня умной и красивой? Буду знать. — Не только… — Ну-ну, звучит интригующе. — Инна смотрела вопросительно. — Ещё я тебя считаю доброй, справедливой, а ещё… Ника улыбалась во все тридцать два. Её рука, до этого обнимавшая Инну за талию, медленно начала спускаться ниже. — А ещё у тебя потрясающее чувство юмора и ты безумно сексуальная. — Подлиза ты, Вероника. Ника увидела, как на щеках Инны появился еле заметный румянец. — Собирайся, съездим в торговый центр. Развеешься. Слоняясь по Ашану туда-сюда, Вероника набирала, как бы выразилась Инна, пищу с пустыми калориями. В руках была коробка с шоколадными пончиками, большая пачка чипсов, кока-кола и замороженная пицца. Ника ходила по залу, постоянно оборачиваясь. Она боялась встретить мать, часто заезжавшую сюда после работы, Олега, кого-нибудь из соседей… Ника представляла, как они отреагируют, увидя её в компании учительницы. Мать бы сразу заподозрила что-то неладное. Пришлось бы придумывать оправдание, врать, что они столкнулись в торговом центре случайно и решили составить друг другу компанию. По мнению Ники это звучало абсурдно. Каждый раз, заходя в новый отдел, она сначала внимательно осматривалась, а потом выдыхала. «Ну я и трусиха! Мне должно быть наплевать на то, что подумают все эти люди». Ника вспоминала, как спокойно и легко было в Питере — в городе, где их никто не знал. Где можно было ходить по центральным улицам под руку и не бояться, что их увидит кто-то из знакомых и расскажет матери. «Как я собираюсь быть с женщиной, если так всего боюсь?», — вертелось в голове. Вероника пришла к выводу, что ей всё равно на мнение незнакомых людей. Она боялась, что о её отношениях с учительницей узнает кто-то из родственников или из учителей. Ника подумала о том, чем это может закончиться для Инны и ей стало не по себе, — вероятно, увольнением из школы. Несколько дней назад Вероника написала отцу о том, что переезжает жить к подруге. Попросила сказать матери, что она живёт у него. Отец не задавал лишних вопросов. Спросил только, всё ли у неё в порядке и прислал денег. Слоняясь мимо стеллажей с макаронными изделиями, Ника пыталась вспомнить, когда она видела отца в последний раз. И не смогла. Она любила его. Любила и скучала. Присылаемые деньги были тем единственным, чем отец продолжал регулярно выражать свою любовь. Иногда Нике хотелось позвонить ему и сказать о том, как сильно она скучает. Но она терпела. Увидев в противоположном конце отдела Инну, Вероника поспешила к ней навстречу. — Надо же! — протянула она, рассматривая тележку. — Когда я тебя встретила впервые, состав твоей корзинки был почти таким же. Ну ничего, сейчас я его разбавлю. Вероника бросила в тележку чипсы и пиццу. — Так лучше. А сейчас будет совсем хорошо. — следом в тележку отправилась бутылка с колой и пончики. — Ты тогда успела рассмотреть содержимое моей корзинки? — Там тоже было молоко, салат, сметана, яблоки… Правда, пельменей не было. И креветок. — И чем тебе не понравились салат и яблоки? Подумала, наверное, что я на диете? — Я подумала, что ты, должно быть, невероятная зануда. А когда ты на кассе сказала, что у меня воспитание на грани фантастики… — То, как ты выругалась в конце, я никогда не забуду! — Инна взяла с полки пачку спагетти, — Признаться, мне хотелось тебя догнать. — Хорошо, что ты этого не сделала. Иначе тебе пришлось бы выслушать большее разнообразие ругательств. Представь, как я офигела, увидев тебя на следующий день в школе! — А я? — Тоже офигела? — Ника засмеялась. — Я сразу подумала о том, что у меня будут с тобой проблемы. Ты ещё и опоздала. — Знаешь, почему? Потому что в тот вечер мы всё-таки купили хлебное игристое. Я пришла домой поздно и не выспалась. Так и что, твои опасения по поводу меня подтвердились? — Сначала да. Твои прогулы и поведение меня очень раздражали. А потом я поняла, что ты не такая, как все. И к тебе нужен особый подход. — Твой подход оказался самым подходящим. — Ника легонько дотронулась до руки Инны. — Уже через месяц я начала сходить по тебе с ума. — Я… подозревала, но не хотела в это верить. — Почему? — Мне казалось, что я всё себе придумала. И что ничем хорошим это не закончится. Ника снова дотронулась до ладони Инны, но уже увереннее. Она хотела было что-то сказать, но телефон в кармане куртки завибрировал. — Женя пишет. Предлагает прогуляться. Мы больше недели не виделись. — Иди, конечно. Только не напивайтесь, прошу тебя. — Ну Инна! Жалобный взгляд Вероники заставил Инну улыбнуться. — Ну ладно, по банке пива, не больше. И, может, всё-таки оставим колу? Знаешь, сколько в ней сахара? — А кто на днях просил меня налить стаканчик? Показав кончик языка, Вероника покатила тележку в сторону кассы. Когда Вероника подошла к своему дому, Женя уже стоял около подъезда и курил. — Здорово! А ты чего, не из дома? Обняв Нику, он похлопал её по спине. — Пойдём быстрее куда-нибудь, пожалуйста. — За тобой кто-то гонится? Ника достала сигареты. — Нельзя, чтоб меня увидела мать или Олег. — Почему? Снова поссорились? — Не совсем. Они шли через дворы к ларьку, где продавали алкоголь без паспорта. Ника размышляла, имеет ли право рассказать Жене правду. Возможно, Инна не оценила бы её откровений, но Женя был её единственным близким другом. Вероника доверяла ему иногда больше, чем самой себе. — Я сегодня много пить не буду. Давай по пивчанскому. — Чего так? Я думал, мы что покрепче замутим. — Жень… — Что? — Женя замедлил шаг. — Как ты в Питер съездила, кстати? Понравилось? — Очень! — Сильно расстроилась, что не первое место? — Сначала да. Потом Инна… Инна Александровна успокоила. Сказала, что это очень достойный результат. — Ничка, она права. Как у вас с ней? Общаетесь? — Мы… Мы теперь живём вместе. — Что? Когда Ника увидела на лице Жени неподдельное удивление, ей почему-то сделалось смешно. — Так получилось. Мы сильно поругались с Олегом, когда я вернулась из Питера. На эмоциях я позвонила Инне и всё рассказала. Сказала, что он неоднократно бил меня. В общем, она предложила пожить у неё некоторое время. Пойдём в ларёк, купим, я тебе всё подробнее расскажу. Ника с Женей сидели на лавочке и пили «Bud». Ника взяла одну банку, как обещала Инне. Женя взял три. — Мне так хорошо с ней, ты не представляешь! И так плохо без неё. Она когда в универ уезжает, я с ума схожу, на стену лезу. Захожу постоянно, проверяю, когда она в сети была. Выхожу, пытаюсь отвлечься. Математику эту долбанную постоянно решаю. И биологию. По химии я уже перерешала, кажется, всё, что только было возможно… Ника сделала большой глоток пива и потушила очередную сигарету. — Писать я ей часто не могу, когда она на парах. Это, наверное, бесит, когда ты лекцию читаешь, а у тебя телефон постоянно вибрирует… Но чёрт, я так скучаю! Я не могу без неё, Жень. Наверное, это не совсем… нормально? Похоже на какую-то зависимость. — Похоже на любовь. Но ты отвлекайся побольше. Порешай ещё русский… — Да ну его в баню! — Ника допила пиво и отставила банку. — Я не представляю, как жила без неё всё это время. Она такая ласковая и заботливая… Я так боюсь её потерять, ты не представляешь! — Ты не бойся. Часто то, чего мы боимся, случается. — Ну спасибо! Успокоил! — Так а что ты матери сказала? — Что я у отца. — А если она узнает? — Не узнает. Они не общаются. — Я думал, ты сказала, что живёшь у Катьки. — Она писала Инне, когда мы были в Питере. Присылала ей домашку, прикинь? — Серьёзно? Чего это она? — Сама не знаю. Это было эпично — мы спим, а от неё сообщения приходят. Один раз я даже сама проверяла. И печатала ответ от лица Инны. — Офигеть. Видимо, наша Катька очень хочет закончить школу хорошисткой. — Чёрт её знает, чего она хочет. Но один раз она сорвала мне секс. Я ей этого не прощу. Женя усмехнулся. — Да уж, это весомый повод обидеться.