Работа над ошибками

Когда будильник прозвенел в пятый раз, Вероника накрыла телефон подушкой. Инна, прежде чем пойти на кухню готовить завтрак, взяла с неё обещание — ещё пять минут и подъём. Только пять минут. — Инна… Инночка, ну можно мне ещё поспать? Пожалуйста… — протянула Ника и положила вторую подушку себе на лицо. — Ну и что это такое? Кто мне обещал подняться ещё пятнадцать минут назад? — Я. — А чего лежишь? Сонная Ника убрала с головы подушку и приподнялась на локтях. Сигнал будильника снова ворвался в пространство. — Ника, ты вставать собираешься? — Посмотри на мою рожу. Такое чувство, что я вчера бухала. По крупному. — Ника рассматривала своё отражение в экране телефона. — Ну и видок! А спать-то как охота… — Кто виноват, что ты до двух ночи «Хатико» смотрела? У тебя глаза до сих пор красные. Инна была уже накрашена. Волосы её были собраны в причёску. — Так не кайф вставать! — Какие у тебя сегодня уроки? — А какой сегодня день? Пятница? У нас физра, химия, русский, четвёртым физика, вроде… Подожди, или биология? — Ну ладно, раз первая физкультура… Можешь на неё не идти. Я предупрежу. Ко мне тоже не приходи, самостоятельную сегодня давать не буду. Повторим то, что до каникул проходили. Приходи к русскому. — Ты серьёзно? — Ника села на кровати, — Это я что, ещё два часа могу спать? Инна, ты супер! Ника уже собиралась вернуться в лежачее положение и погрузиться в сон, но в последний момент её взгляд зацепился за чехол, висевший на стуле. — Что там? Ещё вчера хотела спросить. — Халаты. — Преподы медицинского реально в халатах ходят? — Конечно. И студенты. — И ты? — И я. Мнутся они, правда, ужасно. Вечером займусь стиркой и глажкой. — Это их ещё гладить постоянно надо? Я буду мятый в сумке таскать, не иначе. Инна, усмехнувшись и покачав головой, сбросила с себя шёлковую пижаму. Абсолютно нагое тело заставило Нику снова подняться на кровати. — А надень халат прямо сейчас… — Зачем? — Инна прошла к шкафу и достала с полки чёрное кружевное бельё. — Хочу посмотреть. — Мне казалось, кто-то хотел спать? — Ты меня отвлекла. Не надевая белья, Инна прошла к стулу, на котором висел чехол. Достав один из халатов, Инна набросила его на плечи. — Ну как? Нравится? — Ещё бы! У меня встало даже то, чего нет… — Вероника! Ты меня так и провоцируешь опоздать к десятому классу. А у них сегодня лабораторная, между прочим. — Они были бы мне очень благодарны. Ты в этом халате такая сексуальная… Давай, иди сюда. Инна сидела за своим рабочим столом. Было тихо — одиннадцатый класс решал задачу. — Щербаков, что там у тебя такое интересное под партой? По классу прокатилась волна смеха. — Ещё пара минут и я вызываю к доске на оценку. Задача простая. У Инны было отличное настроение. Она не знала, был ли виной этому фееричный утренний секс, или прекрасная погода за окном. Инна видела возню на задних партах, видела, как Света Новикова передала Кузьминой исписанный листок. Но у неё не было никакого желания ругаться и ставить двойки. — Ляпина, к доске. — Я? — удивлённо переспросила Катя, сидевшая прямо напротив Инны. — Катя, задача лёгкая. Это прекрасная возможность получить хорошую оценку. Давай, не тяни. Катя неохотно встала из-за парты и медленно прошла к доске. Несколько секунд она стояла неподвижно и смотрела на чистую поверхность. — Ты её решила? — Ну… Да… — Отлично. Продемонстрируй. Встав из-за стола, Инна пошла по рядам, заглядывая в тетради. — Юля, объясни мне, как так получилось, что у тебя ответ правильный, а решение нет? — Я не знаю, Инна Александровна. — А кто знает? Ты если списываешь, то списывай внимательно. Пока Инна ходила по рядам и исправляла в тетрадях ошибки, Катя смотрела в класс с мольбой в глазах. — Катя, в чём проблема? — подошла Инна к доске, — Давай разбираться с самого начала. Смотри, массу глюкозы ты нашла неправильно. Сколько здесь должно быть? — Триста двадцать? — Почему? На сколько мы умножаем? Катя молча смотрела на доску. — Посмотри в тетрадь. Что ты написала? — Ерунду какую-то. Я не смогла это решить. — А почему сразу не сказала? — Я не знаю. — Ну смотри, — Инна взяла из рук Кати тетрадь, — Ты правильно записала уравнение реакции, в результате образовалась глюкоза. Что мы должны найти дальше? — Массу? — Да. Её ты нашла неправильно. Сколько должно получиться? Катя отрицательно покачала головой. Когда она сделала попытку что-то исправить в решении, прозвенел звонок. — Останься, мне нужно с тобой поговорить. — Я не смогу поставить тебе в аттестат четвёрку. По крайней мере, на данный момент. Тебе сейчас нельзя получать тройки ни в коем случае. А сегодняшняя работа у доски — это, честно говоря, даже не три. Катя сидела напротив Инны и смотрела в одну точку. — В чём дело? Почему ты не пытаешься исправить своё положение? — А что я могу сделать? Я и так все каникулы за учебниками сидела. Даже гулять практически не выходила. Мне по химии ЕГЭ не сдавать, а я на неё времени трачу больше, чем на математику. — Но ты же хочешь четвёрку? Значит, нужно приложить немного усилий. — Приложить немного усилий? А я их не прикладываю? Зато я пытаюсь делать всё честно, а не сплю с учителями за оценки, как некоторые. — В смысле? Инна почувствовала, как во рту резко пересохло. — Ты о чём? — Забудьте, Инна Александровна. Это я так. — Да нет, раз уже начала — говори. — Вы сами прекрасно знаете, о чём я. — Нет, Катя, не знаю. Просвети меня. С минуту Ляпина молчала, теребя обложку дневника. — Я знаю про вас с Романовой. — Что? От неожиданности Инна резко встала из-за стола. — Что ты знаешь? — Знаю, что она спит с вами, Инна Александровна. Поэтому у неё одни пятёрки. Ведь так? — С чего ты это взяла? Кто тебе сказал? — Она сама этого не скрывает. Удобно устроилась, ничего не скажешь. Я не удивлюсь, если кроме меня знает кто-нибудь ещё. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Думаю, нам лучше закончить этот разговор. — Не понимаете? Я видела всё своими глазами, когда вы подвозили её к школе. Видела, как поцеловали. Ника знает. Я ей рассказала. Инна молчала. Все мысли, как назло, растворились в голове. Она не знала, как себя вести. Не знала, что отвечать. Если Ляпина действительно их видела, то отрицать было бы глупо. — И что дальше? — А то, что она использует вас ради оценок и поступления в универ. И дураку понятно. Это ведь её давняя мечта. Все знают, что она хочет стать врачом. Это так мерзко, разве нет? — Не нужно говорить со мной в таком тоне, Екатерина. Наши взаимоотношения с Вероникой — наше личное дело. Инна на ватных ногах опустилась обратно за стол. «Использует вас ради оценок»… Но неужели это могло быть правдой? — Не переживайте, Инна Александровна, я никому не скажу. Веронике ничего не будет, а вас могут уволить, я права? — Иди, Катя. Иди, ради Бога. Когда Ляпина вышла из кабинета, Инна закрыла дверь на ключ и налила себе в стакан воды, жалея о том, что в шкафу нет ничего крепче. Она вспомнила, как Ника неоднократно признавалась ей в любви. Неужели она и это делала ради оценки? А если о их связи, действительно, знает кто-то ещё? Инна чувствовала, как дрожат её руки. Давно ей не было так плохо. Слеза скатилась по щеке. Больше всего она хотела проснуться и понять, что это был лишь плохой сон. Веронику разбудил сигнал входящего сообщения. — Твою мать! — выругалась она, смотря на часы и понимая, что русский уже начался. «Тебе лучше вернуться к себе домой». Сделав вывод, что Инна заглянула в кабинет русского и, не найдя её, разозлилась, Ника принялась собираться. «Я когда-нибудь отучусь выключать будильники?» — размышляла она, натягивая колготки. «И чего это она так разозлилась?» Вероника влетела в школу как раз тогда, когда звенел звонок с урока. Идти на русский было уже бессмысленно — переобувшись, она побежала в кабинет химии. Когда Вероника вошла в класс, Инна сидела за своим столом, проверяя чью-то работу. — Я не могу вставать по будильнику, ты же знаешь. Я их тупо выключаю. Инна молчала, продолжая заниматься своим делом. Вероника прошла через класс и опустилась за первую парту. — Ну прости! Я правда собиралась пойти на русский. — Уходи. — Что? — Покинь мой кабинет, Вероника. Инна, наконец, подняла на неё глаза. Ника увидела во взгляде злость. — Ты чего? — Не отвлекай меня. И пожалуйста, собери свои вещи до вечера. Ключи можешь оставить в почтовом ящике. Когда я вернусь, я хочу, чтоб моя квартира была пуста. Ника молчала. Сердце её начало биться с неистовой силой. — Инна, ты что? Это запоздалая первоапрельская шутка, да? Она какая-то не особо смешная. — Вероника, я не шучу. Я уже всё сказала. — Блять, да что случилось? — Ника вскочила на ноги и подошла вплотную к сидящей за столом Инне. — Не выражайся, Романова, тебя это не украшает. Инна положила перед собой ручку и закрыла тетрадь. — Ничего не хочешь мне рассказать? — А что, должна? — Ну, раз не должна… — Ты можешь мне нормально объяснить, в чём дело? Взгляд Ники упал на пачку таблеток от головной боли, лежавшей в углу стола. — У тебя болит голова? Ника было потянулась к Инне, но та, в попытке предотвратить касание, крепко схватила её за запястье. — Смягчи хватку, мне больно! — Ты почему мне не рассказала о том, что нас видела Катя? — С чего ты взяла, что она нас видела? — Хочешь сказать, у вас не было обо мне разговора? Она считает иначе. — Да неужели? — Ника, я повторяю свой вопрос. Почему ты мне не рассказала? — Потому что я знала, что тебе это не понравится! — Ты понимаешь, что это не игрушки? Или ты ещё не доросла, чтоб это понимать? Проблемы будут в первую очередь у меня! Или тебе всё равно? Ника чувствовала, как у неё в груди зарождается неприятное тепло. С каждой секундой ей становилось всё горячее и горячее. Сердце продолжало стучать. Теперь в груди горел огонь. — А ты, я смотрю, переживаешь за свою репутацию, да? Стыдно, что спишь с малолеткой? Ещё и с собственной ученицей? — Не повышай на меня голос! Инна вскочила на ноги. — Что ещё она сказала? — Много чего интересного. — Например? — Например то, что ты спишь со мной ради оценок! — Что? — Ника истерически рассмеялась, — И ты ей поверила? — Тебе смешно, да? Мне не очень. Скажи, чем я заслужила такое? — Значит, поверила… Ника прекратила смеяться. Теперь она чувствовала, как в глазах собираются слёзы. Инна смотрела куда-то сквозь неё и в её взгляде был холод Антарктиды. Ника вдруг вспомнила строки из стиха Рождественского — «Алёнке», который она учила в девятом классе. Она ждала, что Инна скажет, что не поверила. Или хотя бы отрицательно мотнёт головой. Но Инна молчала. Вероника почувствовала горькую обиду и злость. — У меня нет повода ей не верить. Особенно после того, что ты умолчала… — Иди ты на хер, Инна! Ника хотела было выбежать из класса, но на её щёку незамедлительно опустилась хлёсткая пощёчина. Резкая боль волной разлилась по лицу. Ника схватилась за щёку. Из глаз хлынули слёзы. Собрав силы в кулак, она рванула к двери. Хлопнув дверью так, что с потолка упала побелка, Ника побежала к кабинету физики. До звонка оставалось пара минут. Одноклассники толпились около закрытого кабинета, ожидая учительницу. Ника сразу увидела Катю, которая стояла возле окна с телефоном в руках и направилась в её сторону. — Ну и зачем ты это сделала? — схватила она Катю за плечо. — Ты же обещала, что никому ничего не расскажешь? — Так я и не рассказала… — Да, но ты рассказала самой Могилевской, что видела нас. Нахера? Катя молчала. — А зачем ты сказала, что я сплю с ней ради оценок? Я же тебе говорила, что дело не в блядских оценках! Я люблю её пиздец как, я жить без неё не могу! Неужели ты так завидуешь моим пятёркам? Катя по-прежнему молчала, изредка моргая. — Ты совсем дура, или как? Ника со всей силы схватила её за длинные волосы, собранные в хвост, и потянула вниз. — Ника, отпусти! Мне больно! — закричала Катя. — А мне не больно? Мне, блять, не больно? Когда Катя оказалась на полу, Ника запрыгнула на неё сверху. — Романова, ты что, обкурилась? Голос Сержантова шумел над ухом, но Ника не вникала в его слова. Она вцепилась в Катю изо всех сил, которые у неё остались. Катя что-то кричала, слабо стуча кулаками по её ногам, Сержантов пытался их разнять, но у него ничего не получалось. По лицу Ники снова текли слёзы. — Зачем ты это сделала? Зачем? — повторяла она, будучи словно в бреду. — Ты жизнь мне испортила, Ляпина! Гори в аду! Ника уже не слышала ничего. Все звуки смешались и стали гулким шумом. Краем глаза она видела, как одноклассники толпились вокруг, видела, как кто-то снимал на видео. Видела, как подошла молодая учительница физики. Она было сделала попытку снять её с Кати, но быстро поняла, что у неё ничего не получится и отошла в сторону. Ника заметила, что разбила Кате губу. По её подбородку стекала тонкая струйка крови, пачкая светлый воротник водолазки. — Что здесь происходит? Противный голос Жанны Васильевны мгновенно разлетелся по всему коридору, оглушив ультразвуком. Ника замерла. — Романова, я сейчас директору позвоню! Немедленно оставь Катю в покое! Почувствовав на себе руки Жанны Васильевны, Ника немедленно вскочила на ноги, схватила валявшуюся рядом сумку и побежала к лестнице. По пути к дому Инны Александровны Ника купила бутылку водки. Когда она вошла в квартиру, трезвый ум её уже покинул. Ника металась по квартире, швыряя в сумку свои вещи, которые она находила в разных углах. С балкона пришлось забрать ещё влажные джинсы и мокрую майку. Ника пыталась собраться как можно скорее — было неприятно находиться в этих стенах. Покинув, наконец, квартиру, Ника швырнула ключи в почтовый ящик и сделала большой глоток водки. Зайдя к себе домой и обнаружив, что в квартире никого нет, Ника выдохнула. Бросив сумку в коридоре, она прошла в ванную и умылась холодной водой. Её знатно шатало. Водки в бутылке становилось всё меньше и меньше. Выйдя из ванной, Ника услышала скрежет в дверном замке. Когда дверь распахнулась, она увидела недовольное лицо Олега. — Явилась? Что, папаша опять уехал? — Не твоё дело. — проворчала Ника, поднимая тяжёлую сумку. Разувшись, Олег направился за ней. — Оставь меня. И без тебя худо. — А ну дыхни. — Что? Ты в своём уме? — Дыхни, я кому сказал! — А ещё что мне сделать? Только после того, как Ника затащила в комнату сумку, она обнаружила ополовиненную бутылку водки в другой руке. Видимо, поэтому Олег и просил её дыхнуть. — Это не то, что ты подумал. — Да ты что. Я повторяю свою просьбу. — Да пошёл ты! Ника попыталась выйти из комнаты, но Олег преградил ей путь. Через мгновение на её лицо опустилась пощёчина. На ту же самую щёку, по которой двумя часами ранее ударила Инна. Оттолкнув Олега, Ника схватила кроссовки и выбежала из квартиры. До позднего вечера она бродила по своему и соседним районам. Первая бутылка водки была допита, вскоре была куплена другая. В кармане вибрировал телефон. Звонил Женя, узнав, видимо, про драку с Катей. Нике не хотелось слышать даже его. Шёл дождь. Большие лужи расстилались преградами. Нике было холодно в толстовке — благо, капюшон немного спасал от дождя. Несколько раз она хотела пойти к Инне и попытаться всё ей объяснить, но гордость не разрешала ей этого сделать. «Как она могла поверить Катьке? Неужели она такого плохого обо мне мнения?» Нику душила обида. Раскаты грома вторили её всхлипам — Ника не помнила, когда она в последний раз плакала так долго. Она не заметила, как небольшой дождь превратился в ливень. Под ногами стало скользко. Ника повернула было в сторону дома, но не удержала равновесие и упала прямо в лужу. Почувствовав под ладонями мокрую землю, она заплакала с новой силой. Ника долго лежала на холодной мокрой земле, чувствуя, как вода впитывается в её одежду. Изредка мимо проходили люди, удивлённо смотря на неё. Но никто не предложил помощи. И правильно — Ника бы не отреагировала. Потянувшись к шее, Ника нащупала цепочку с маленьким крестиком. Она не была верующей, но носила крестик в память о бабушке — именно она подарила его Нике ещё в глубоком детстве. Приподнявшись, Ника с трудом сняла цепочку и повесила на неё кольцо. Кольцо, которое всегда было с ней. Кольцо с панорамой Петербурга, которое подарила ей Инна, она поместила ближе к сердцу. — Я люблю тебя, Инна! — шептала Ника сквозь слёзы, сжимая в ладони кольцо. — Люблю.