Десять зим

«Начало. Благоразумие»                           Я беру самый дорогой виски с кухонной полки. Вино, шампанское. Все, что хранилось у моих родителей на «особые» случаи. Я набираю полный пакет спиртного и закидываю туда пару закусок из холодильника, беру мобильник и собираюсь выходить. Ненароком заглядываю в зеркало, поправляю воротник. Глаженая белая рубашка, черные классические прямые штаны и лаковые туфли. Поправляю черные, как смоль волосы, которые по длине до лопаток. Выгляжу недурно, для четырнадцати лет. Аристократически. Дорого-богато, как говорят мои предки. Немного не по себе. Раньше я так не тусил, так обширно.       Захлопываю входную дверь и бегаю глазами из стороны в сторону, ищу черную машину. Как раз подъезжает. — Красавицу не подбросить? — Прекращай. Открывается окно на переднем сидении, оттуда выглядывает белоликое лицо. Светлые, немного волнистые, но не пушистые пшеничные волосы. Сверкают голубо-серые глаза, направленные на меня. Растегнуты пару пуговиц белоснежной рубашки, распущенный синий галстук. Я улыбаюсь до ушей, Он повторяет за мной. Просовываю пакет ему в руки, Он ставит его под ноги. — Чья это тачка? — меня не очень волновал этот вопрос, если честно. Просто хотел узнать, кто сидит у руля и руководит ею. Не хватало чтобы нас остановили для предъявления водительских прав, у меня их точно нет. Но водитель казался старше нас, это все еще немного напрягало. Что за взрослый тип везет малолеток на вечеринку с кучей бухла? — Моя. Порядок. Короткостриженный тип в татуировках, сидящий за рулем, отозвался. Уверен, сам собран на движняк, побухать и подцепить наших девочек со школы. Таких любят. Точно. Едем в частный дом за городом, я уже был там, с Ним.       Белокурого юношу, что сидит возле водителя, зовут Кристофер. Мой первый друг. Мое родное тепло. Он позвал меня на свою вечеринку развеяться, отдохнуть от переживаний по поводу учебы. На тусовке будет много его товарищей, и просто друзей друзей. Он сказал, что поможет наладить отношения с другими школьниками. Все они не такие простые, как кажется. Каждый из них сын или дочь директоров, богачей, дизайнеров и основателей крупных фирм, что распространены по всей стране, а то и разбросаны по миру. Вообщем, отпрыски и выходцы важных лиц, с которыми лучше быть в хороших отношениях, чем в таких, в которых я находился с каждым. Не совсем хоороших, если без подробностей. Короче, отличный шанс завести знакомых. Именно знакомых. Друг у меня только один. Он.       Мы подъезжаем и я вижу привычный роскошный зеленый сад. Розы сочились сквозь ворота, вход был открыт на распашку. Типа, заходите все, кому не лень, приглашаю. Паркуемся на частной территории и выходим из черного Mercedes. Звенящая по ушам музыка доносилась из особняка. Как можно было оставить такой дом, кишащий чужими людьми? Всегда поражался этому. Как Крис может быть так уверен в себе и в том, что делает? Вообщем, я чувствовал, что все под контролем. Я ему доверяю.       Громкие визги расходились по всему помещению. Кто-то танцует, кто-то уже лакает тот самый виски, который я принес. Спиртное быстро разошлось. Оказывается, они и до этого бухали, только уже запасами окружающих. Каждый присутствующий принес с собой алкоголь, это было что-то типа своеобразного дресскода. Захватил с собой пива — пожалуйста, проходи, двери для тебя раскрыты. Как-то так я подумал. На подобных мероприятиях я не первый раз, просто до этого я не заставал крупных тусовок. Сам я не фанат подобного, только если меня таскал с собой Крис, тогда и бывал. Впрочем, меня все устраивает. Благодаря обстановке я точно позабыл о всех тех переживаниях, что мучали меня во время нахождения дома. Крис снова вытащил меня из дерьма. Пусть это будет самое крупное дерьмо из которого меня вытаскивает Крис.       Я иду за Ним, а Он ведет меня к какой-то компании, для того чтобы познакомить. Не чувствую в этих ребятах никакого подвоха. Знакомство проходит успешно. Хорошие, простые ребята. Уже отношусь к этому проще, чем раньше. Не все такие ублюдки, которыми казались. Я должен был понять это раньше, но не хотел никого к себе и близко подпускать, сейчас избавился от этой привычки. Надеюсь, что я взрослею. Мне бы хотелось как можно быстрее перерости этот период, в котором меня мучают разные, нехорошие и настойчивые мысли. Идем к еще парочке. Все проходит гладко. Каждая встреча проходит как по маслу. Это даже радует. — Я Оливер, это моя сестричка Лиз. Пьет похлеще, чем я. Лиз, женский алкоголизм не лечится, ты помнишь? — Братец решил вести себя как папаша? Интересная компашка из низкорослой кучерявой девицы и высокого брюнета. Непредсказуемая, добавил бы. Вроде ладят, а с другой стороны высмеивают. Как их понять? Одеяния недешевые, это я могу сказать сразу. Вероятно, их семья занимает почтительное место в обществе. Просто они пока не признались. Не такие хвастливые, как другие отпрыски. Это мне понравилось. Мы вместе глушим Шато Шеваль Блан, послав к черту его значимость. Атмосфера, на удивление, сделалась удачной. Мы болтаем о всяком и не фильтруем свои речи. К нам присоединяются другие, наш узкий круг больше таким не являлся. Это помогает забыться, мне нравится. Я расплываюсь в улыбке, жар бьет в голову. Остальным тоже хорошо, сидят, давят лыбу. — За новые знакомства? — Крис поднял бокал и бросил взгляд на толпу, а потом на меня. — За новые знакомства. Я приподнялся, другие следуют моему примеру. Содержимое бокалов летит в разные стороны, все торжественно чокаются, царит язвительный аромат кира.       Еще чуть чуть, и я к чертям отключусь. Я сижу в бархатном кресле изумрудного цвета, и не понимаю, как смог вместить в себя столько хмельного. Меня радовало, что я такой не один. Все вокруг сошли с ума, они танцуют, пьют и веселятся. Самые слабые уже лежат в отключке где-то у туалетов, скоро и я пополню их ряды. Начинает звучать Chicago — I Can't Fight This Feeling Anymore. Кто-то врубил музыку для медляка? Я закатываю глаза и мысленно проклинаю всех и вся. Как только я собираюсь встать, ко мне протягивают руку. Я охотно хватаюсь за спасителя и следую за ним. Он открывает двери в роскошную спальню родителей. Закрывает за нами дверь и оборачивается ко мне. Лунный свет нежно освещает его форфоровое лицо. Его облик при тусклом свете можно перепутать с неживым произведением исскуства. — Потанцуем? Крис приглашает меня. Я бегаю глазами по помещению, пытаюсь избежать зрительного контакта. Но я точно знаю, что он сейчас смотрит прямо мне в глаза. Я заливаюсь краской и чувствую, каким обжигающим стал воздух между нами. Музыка спокойно льется, заставляя расслабиться. Я неохотно беру его за руку и смущенно опускаю взгляд, все еще во избежание контакта. — Мг. Оказываюсь притянут за талию, беру его за плечи и решаюсь посмотреть в его глаза.       Блестящие, сверкающие шары. Не могу оторваться. По его лицу плывет игривая улыбка. Заставляет меня смущаться. Чувствую, отыгрывается на мне, за новые знакомства. «Услуга за услугу», так? Все танцуют. Можно увидеть парочек в окне, что кружатся в саду под мелодию. Спокойно. Мне впервые так спокойно, не считая случая на ночевке у Кристофера. Оба плывем по течению. Танцуем в медленном темпе, не спеша.       Накрывает волной возбуждение обоих. Сделал выводы после того, как почувствовал выпуклость, упирающуюся мне в пах. У меня, собственно, произошло то же самое. Нахожусь в паре сантиметров от Его обличия, смотрю на его бледные губы. Невольно облизываю сухие губы и делаю вопросительный взгляд. Можно? Да. Срываюсь, жадно мну губы Криса. Он углубляет поцелуй, я поддаюсь. Кто-то дергает дверную ручку и щель впускает навал коридорного света. Это…       — Какого черта? — пьяная парочка, шатаясь, прервала свой мертвецкий засос. Напившись до безумства искали место для спаривания в чужом доме. Бесстыдство. Наши действия с Кристофером ведь тоже можно считать таковыми? Мы оба пьяны, танцуем в спальне его родителей. Меня накрывает дрожь и куча неприятных чувств. Все неприятные эмоции, навязчивые мысли, вернулись до одной. Они стоят у двери, парень держит ручку и не отрываясь от нас стоит с кривой, полной отвращения гримасой. Я рывком отстраняюсь от Криса и вытираю об рукав свои мокрые от слюней губы. — Блять, вы, получается, голубые? — Ублюдок… — я дергаю Криса и он замолкает. Понимаю, он жутко недоволен. Умоляющим видом прошу его прекратить. Пытаюсь выдавить из себя хоть слово, в горле будто ком стоит. — Прости. Парочка расходится и дает мне возможность пройти, я мигом вырываюсь из комнаты. Я доставил Кристоферу проблем. Опять. Опять ему разгребать дерьмо, связанное со мной. Кажется, своими ранними словами я Его сглазил.       Из-за нетрезвости я не контролирую свои эмоции как обычно. Глаза наполнились слезами, губы подрагивают. Выглядит жалко. Уверен в этом. Я не хочу никого видеть, опускаю голову и распахиваю входную дверь. А все как назло, блять, пяляться именно на меня. — Чёрт! Да они ведь пидоры? — толпа бодро обсуждает событие, разливается мерзкий смех и негативные отголоски. Поползли слухи. Доля секунды — и твоя жизнь изуродована до неузнаваемости. Уже ощущаю, как все мои новые знакомства идут по одному месту. Но что будет с Крисом? — Блять. Прости… Прости, прости! Чужие люди, противные отзвуки и окружающее дерьмо выворачивают меня наизнанку. Слезы текут ручьем, я наконец выбегаю из дома, кишащего людьми. Отдаляюсь от него все больше и больше. Слышу шум автомобилей, приближаюсь к оживленной ночной трассе. Все покрыто мутной пеленой, из-за слез не могу ясно разглядеть, что впереди. Жутко размытые мигания, фонари машин отдают разноцветным мельканием. Мне плохо. Мне так плохо, что я намеренно бегу на трассу, я готов броситься под первую попавшуюся машину. Я не хочу оставаться здесь. Любое новое чувство окунает меня в невыносимое страдание, ужасные мучения, угрызения совести и тому подобное. Ранние суждения вернулись подвергать меня тягостным, горьким пыткам. Все происходит снова и снова.       — Элиас! Я ничего не слышу. Я никого не слышу. Слишком много я. Пора не мешаться у других под ногами, не портить другим настроение. Не поганить другим взор. Пора перестать быть бесполезным, и, принести хотя бы пользу в том, что мне не придется больше быть мертвым грузом, который тянет на дно всех и вся. Полно.       — Кристофер! — блять, он бежит за мной, еще секунда и он окажется в горячей точке, если подойдет ближе.  — Не подходи, мать твою! Твою мать, прошу тебя! Резкий поворот, тормоз и режущий слух звук, исходящий от машин.       — Назовите свое имя. Какое у меня имя? Типа, какое-то вроде Джонна Смита? Или Энтони Джонса? Если хоть какой-то из этих вариантов верный, я предпочту оставаться в неведении.       Мужчина в синих одеяниях положил ногу на другую, раскинулся на жутко неудобном стуле, каким то образом сделав его для себя удобным, и уставился на мой взъерошенный вид. Больше всего меня мучает то, почему я в бинтах с головы до ног и ни хрена не чувствую. Чего тебе надо, дяденька? — Элиас Брюс. Четырнадцать лет… — сзади стоит милая дамочка, его ассистентка. Держит ручку и не торопливо записывает то, что сама себе диктует, — рост 170 сантиметров, вес 53 килограмма… Авария, ЧМТ… Провалы в памяти… Потеря памяти? Не-не, какая потеря. Вернется все. Если я сын какого-то пиздец важного папаши в городе? Ни хрена не потеря памяти… А если точная потеря и ничего не вернется? — Понаблюдаем и поймем. Я думаю, что через пару дней примет имя, потому что вспомнит его. Потом будут обрывки детства, прошлое. Повреждения есть, но все не так плохо. В любом случае, жизни ничего не угрожает, память утратил не навсегда. Мэри, проверь все его справки, запиши точный диагноз, и… и впусти, наконец, родителей!       За дверью, как я понял, стояла моя семья. Дверь открывается и, в палату, словно пули, влетают мои родственники. — Боже мой! — женщина средних лет, моя мать, складывает руки в молитвенном жесте и пускает ручьи слез. Вижу типА возле нее, который утешает мать. В синем, выглаженном костюме. Дорогом. — Я так рад, что ты жив, Эли… Почему… — его голос подрагивает, я слышу это, — почему ты сделал это?       Сделал что?