Русские псы литературы

             Переговоры не помогли договориться. Куприн с усмешкой поставил условие, если Дазай и Танизаки тройне, намного больше денег, чем заказчик, заплатят, то, можно сказать, он отпустит Наоми, освободит её от гранатовой способности и разорвет жёлтый билет. Но русский еврей не стал поправлять японцев, что заказчик это не Достоевский, а другой человек. Ему всё равно. Не спрашивали, предлагая деньги — ну и ладно, пусть так продолжают думать. Не его дело поправлять.       На следующий день заведение «Яма» возобновило свой рабочий день. Как всегда в той же программе. Когда день выступления на скрипке сменился на вечер взрослых танцев девушек, зашла одна загадочная фигура в шляпе, в черном плаще, открыв входной дверь с изображением куста сирени. Она зашла внутрь тяжёлой и неестественной походкой и села, выбрав пустой столик. Люди, или больше всего мужчины, приходили, занимали свои излюбленные места, кто-то на баре, кто-то на столике. Когда места были переполнены, настало время на сцене. Занавес открылся. На сцене были три девушек, сидящие спиной к зрителям на стуле. Тишина была уничтожена медленным звучанием музыки и пением рыжеволосой женщины посередине. Она была в откровенном красном белье, что её большая грудь чуть не выскочит из лифчика, в темных сеточных колготках, её рыжие волосы были пышные и кудрявые. И слева, и справа сидящие девушки тоже были в белье, обе одинаково одеты: чёрные стринги и лифчик, чулки на протяжках к поясу.       Рыжая женщина пела таким голосистым дерзким голосом, что можно было подумать, что она училась вокалу в США. Она не только пела, но и делала танцевальные и эротические движения на стуле, как и те девицы в черном белье. Потом появились ещё танцовщицы с плавным движением стройных ног. И одна из них девушка, с прямым черными волосами и родинкой около глаза. Как у остальных танцовщиц, у нее были яркий макияж, пышные накладные ресницы, накрашенные сочно губы. На ней было необычное белье, наверняка купленное из секс-шопа, ведь оно не было создано для того, чтобы носить его под одеждой или использовать как пижаму для сна. И эта одежда смахивала на нечто офисное: верх белый, как рубашка, покрываемая ключицы и плечо, но не пышную грудь, которая была в белом тесном бюстгальтере; вниз чёрный — узкие стринги, чулки в сеточку, что держится на подтяжке верх к поясу. И особенно всё к этому были ещё добавлены интересные элементы аксессуара — ремень, подтяжки, исходящие из пояса вверх, черный короткий галстук и перчатки без пальцев. Эта девушка с родинкой около глаза танцевала без всякого стеснения, двигая своим телом под музыкой и пением рыжей женщины. Именно на её долго уставила свой взгляд та самая фигура в шляпе и черном плаще, барабаня пальцем по столу.       После окончания танцевальных выступлении к полночи, мужчины возвращались по домам, а некоторые оставались на своих местах, и та фигура в шляпе и черном плаще тоже осталась.       Закончив баловаться с телефоном и пересев с барного к ближайший столик, Куприн объявил гостям, что бардель открыт и сколько стоит женщина. Один пьяный мужик встал, качаясь, хотел подойти к нему, озвучив, какую бабу хочет. Но тут его обогнала фигура в шляпе и черном плаще и заняла место, сев напротив еврея. Остальные мужики начали ругань, что, мол, куда лезешь без очереди, засранц мелкий. — Здравствуйте, я от Н####, он мне рекомендовал это заведение, я хочу купить ту юную цыпочку с родинкой около глаза. — сказала фигура в шляпе, сложив руки по мужичье.       Александр, обратив взгляд на клиента перед собой, изучил его внимательно, словно провел сканирование. И потом, вдохнув, скрестив свои руки, вел всех присутствующих в ступор своим твёрдым заявлением: — Мы не обслуживаем женщин. Вы женщина.(англ.) — Я определённо мужчина.(англ.) — ответила фигура в шляпе. Всем пьяным мужикам стало интересно, почему Куприн решил, что перед ним не мужчина.       Этот загадочный клиент действительно оказался женщиной. Это была Акико Йосано, доктор Вооруженного детективного агентства!? Она переоделась в мужчину, надев классическую мужскую одежду, зацепив на свое лицо усы и толстые брови. Завернула свою тонкую женскую шею без кадыка шарфом, чтобы никто не догадался, что она женщина. Однако поддельный голос подвёл её пол. Здесь надо было поработать, тренироваться говорить мужским голосом много раз, но на этого времени у неё не хватило. — Прошу, покиньте это заведение. Ещё повторяю, мы не обслуживаем женщин. — строго произнес Куприн. — А я говорю же, что не баба, а мужик. Я мужик! Я хочу купить ту цыпочку с родинкой около глаза! — настойчиво кричала Акико с тем же грубым голосом и била кулаком свой грудь. Брюнет озвучил цену новой жрицы любви, поправив свои очки, уверенный, что у этой извращенки нет такой суммы. Однако он удивился, когда та вытащила из-под своего черного плаща десять пачек денег и положила их по-хозяйски на стол. Александр сжал свои губы в тонкую линию, но никому не было видно, как у него за стеклом очков закрылись глаза. Отказаться это было бы глупо, не в пользу своих интересах. Мужики уставились на то, как Акико копалась в своих карманах жилета и положила сверху ещё пять пачек денег. — Дай подумать, — потянул Куприн к себе пачек денег и, взяв одну, начал перечитывать пальцами, сколько там. Когда закончил, остался довольным, что за установленную цену дали намного больше. — Хорошо, так быть. Я проведу вас, мой уважаемый господин. — его строгость сменилась на смягчение. Когда он разобрался с остальными клиентами, выслушав, какую они женщину хотят получить, взял с них денег. Акико было противно и гадко слушать, что хотят эти пьяные свиньи вытворять с женщинами. Но слава богу, Наоми не досталась этим извращенцам. Появилась милая официантка и без слов, без вопросов унесла пачки денег на подносе куда-то. Сутенёр встал и просил иди за ним.       Длинный коридор, дверей было много, поднялись на второй этаж, там тоже было много дверей. За ними были видимо комнаты для оказания интимных услуг. Акико поняла это, когда Куприн провел клиентов до нужной двери, выпустив одного в внутрь комнаты. Доктору Йосано было жаль, что ничего не может помочь бедным девушкам, которые попали в сексуальный плен. Ей больно представить, как они живут такой жизнью. Ей прямо сейчас хотелось убить этого русского еврея. Но так нельзя, пленницы тоже умрут, как говорил Дазай.       Когда Александр провел до нужной двери и открыл её, Акико увидела свою подругу, смирно сидящая на кровати, на ней то самое сексуальное белье, в котором танцевала на сцене. Врач зашла внутрь.       «Сколько лет работаю сутенёром, много повидал извращенцев. Но такую извращенку, не считая Эрики, впервые встречаю. Что за мода пошла у японок? Явно эта женщина ненормальная.» — осуждающе прошептал Куприн спускаясь вниз, в зал. И в конце монолога цокал языком осуждающе. И тут у него прозвенел телефон.       Йосано подошла ближе, сняла с себя черный плащ, оттуда достала свой любимый топор, который был привязан к ткани, внутри плаща. — Наоми-тян? — произнесла её имя, врач, в надежде, что та адекватно отреагирует. Но, нет, она молчала как рыба. Спрятав топор за спиной, Йосано подошла к ней тихонько, взяла за её руку, на которой был гранатовый браслет. Она с садистской улыбкой подняла свое холодное оружие верх, чтобы нанести удар, — Подруга моя, не позволю тебе превратиться в ночную бабочку.       Размах топора на руку, на области локтя. Отрубленная конечность с гранатовым браслетом упала на пол около кровати. Кровь потекла.       Наоми вдрогнула от боли, очнулась словно от сна, раскрыв свои глаза от потрясения, не понимая, что твориться вокруг. То смотрит на то место, где должна быть её рука, то на незнакомого мужика в усах, в шляпе, то на себя, удивлясь, почему она в такой одежде. Не могла понять, где она вообще находится. — Где я? — начала паниковать, Танизаки. — Вы кто такой? Где мой братик? — Наоми-тян, спокойно, я пришла тебя спасти. — сняла с своего лица накладные усы и брови, Йосано, и бросила их на пол. Та успокоилась, узнав подругу, и была рада видеть её. Врач присела, взяла отрубленную руку и топором, передвигая, сняла браслет. Украшение упало на пол. — Надо исцелить тебя. Но для начало надо довести пациента до полусмерти. — с садистской улыбкой врача, посмотрела на свою подругу, подняв топор. А Танизаки, кивая, вдохнула и закрыла глаза. Она привыкла к таким методам лечения.       Йосано жестоким медтотом довела её до полусмерти, и потом использовала свою «Не отдавай, любимый, жизнь свою». И у девушки рука стала на свое место, и она была полностью восстановлена исцелением, на ней никакой царапины и раны не остались. Но только верхняя часть одежды была испачкана кровью. Наоми надела черный плащ подруги, так как свою любимую форму не смогла найти. А Акико топором взяла гранатовый браслет с пола, не хотела рисковать взять руками, мало ли что, а вдруг она попадает под влиянием русского еврея.       Подруги пулей вышли из комнаты, побежали по коридору сквозь пошлые звуки и слова, исходящие из двери. От этого Йосано поморщилась от отвращения, а Наоми была в недоумении. Они спустились вниз, побежали. И тут они на пути столкнулись с Александром Куприном?! Он стоял, переграждая путь девушкам, опустил телефон с ухо и скрестил свои руки. — Это же тот самый торговец, у которого мы выиграли гранатовый браслет. — узнала Танизаки. — Именно он овладел тобой этим проклятым браслетом, Наоми. — промолвила, указывая пальцем на сутенёра, Йосано. — Он хотел держать тебя как проститутку так же, как здесь девушек находящихся под его способностью.       Наоми удивилась. Она ничего не помнила, как попала сюда и что делала, словно она была в тумане. Значит это все из-за браслета? — Я не отпущу вас, девоньки, — он заметил, как девушка в каре схватила обеими руками топор и помрачнела ещё сильнее, — Вы отсюда не уйдёте, пока не вернёте мне то, что принадлежит по праву. — Ты не получишь Наоми! — кричала Йосано, её вены вздулись. — Я имел в виду гранатовый браслет. Сколько денег на него потратил, вы даже не представляете. Отдайте. — На, получай! — топором кинула украшение на русского еврея, Йосано. А тот успел схватить его одной рукой, и потом прижался к стене, давая понять, что путь свободен. Девушки пробежали мимо него с опаской, оглядываясь, и навсегда покинули бордель «Яма».       Куприн задумался, разглядывая свой телефон:«Значит, Лермонтов решил мне дать обещанные денег не за того, что я мог удержать эту девственницу, а за то, что поймал её? Странный человек.»