Русские псы литературы

      Молодой человек, с белыми волосами, сидел, смотрел на своего "спасителя“, ему было без разницы, кто перед ним друг или враг, с лёгкостью способен убить без жалости. Видимо благодарности не дождешься от него, а если да, то в кавычках поблагодарит. И сейчас он глазами искал поблизости чем ударить, чем можно убить. А Михаил в ответ расслаблено усмехнулся. Николай с смехом скрылся через портал, оставив их наедине и пожелав удачи. Владимир, уловив его реакцию, осознал, что чуть не пересёк красную черту из-за своего инстинкта убийцы, из-за машинального поведения. Он из-за этого может так глупо расплатиться ценой своей жизни. Он опустил голову, белые волосы закрывали его лицо, в котором растянулась отчаянная улыбка. Его мысли на английском были из двух слов:«Проклятие Достоевского». — Как наивно предполагать, что я так легко присоединюсь к тебе из-за благодарности, что вытащил мою з****** из Мерсо. Ты это сделал зря. — он с презрением посмотрел на Михаила. — Не зря. — Что от меня хочешь? Смерти ищишь? — Если ты хотел бы убить меня, ты сразу бы сделал это молча. — лениво взяв стул, он сел напротив Набокова, скрестив ноги. — Хочу обрадовать тебя, Достоевский мертв. И это значит способность исчезла вместе с владельцем с этого мира. Помню его фразу, когда-то он говорил: «Если бога нет, всё дозволено». Теперь можно понять её по-другому. Если Федора нет, всё дозволено. Можно творить что угодно. Мы свободны. — Почему я должен тебе верить? — Верить, не верить, убить не убить, быть моим врагом или другом, твое право. — Быть твоим другом? Какого лешего? Не собираюсь с тобой дружить и тем более зависеть от твоей организации, как привязанный пес. Я волк-одиночка, сам по себе гуляю. — Ох, ты не знаешь об мне многое. Командовать, руководить — это не мое, мне ужасно лень. Если не хочешь быть моим другом, то это очень хорошо. По моему, враги намного лучшее, интереснее, чем друзья, от которых ничего не ждёшь, кроме скуки, раздражение и бессмысленных дружеских поступков. А вот враг, стоящий за спиной с ножом или планирующий покушение, приносит много эмоции, очень забавляет.       В злых глазах Михаила появились искры, губы затянулись в улыбку, он продолжал рассказать, почему имеет врага лучше, чем друга. Его жесты рук были скупы, что говорили о его скрытности. Это хорошо заметил Набоков. Он понял, что этот человек, став его врагом, будет та ещё занозой, принесет неожиданные неприятности на каждом шагу. Ему неизвестно, что в голове Лермонтова твориться. — Хорошо, допустим я соглашусь стать твоим "другом". — враждебность сменилась на равнодушие в глазах Владимира. — Очень жаль. — его лицо стало скучное. — Ну, что дальше? Зачем я тебе нужен? Хочу сообщить, что я не эспер. Меня не удержать ни в психбольнице, ни в обычной тюрьме, поэтому посадили в особую тюрьму для одаренных.       Набоков добавил это, чтобы показать свою бесполезность, чтобы тот потерял к нему интерес, но к сожалению, Лермонтов не поверил, усмехнулся этой уловке: — Владимир, не стыдно ли врать? — Мне не понятно значение слово «стыд». Никогда мне не стыдно за свои поступки. Но врать мне зачем? Как докажешь, что я эспер? — На это ещё посмотрим. Пускай, если это так, не владеешь способностью, ты всё таки необычный человек, Палач. Сумел обвести вокруг пальца и прикончить великого американского робота-копа, Айзека Азимова. Однако... — Михаил ожидающий смотрел на реакцию Владимира, — не хватило силушки одолеть того француза по прозвищу «Король убийц». — Что этим хочешь сказать? — внешне он не проявил никакой эмоции, сдерживал свое раздражение при себе. У него была история с Поль Верлен, что не желал вспомнить, но всё равно как назло помнит. Когда он был молод, когда его белые волосы доходили до подбородка, когда ещё не был пойман одаренными российскими детективами, Набоков пытался убить Поля, отобрав у него "корону", но потерпел поражение, проиграл на истощения. Битва закончилась тем, что Король убийц решил, что тот мертв. Чёрное длинное пальто с черным меховым воротником, пропитанное чужой кровью, Владимира, как чай, окрасило воду в красный цвет. Если не украденный бронежилет под одеждой, он не только потерял бы сознание от истощения, но и уснул бы от серьёзной раны на теле навсегда. Его это спасло.       Набоков не был намерен остаться здесь, потому что ловить тут нечего, планировал смыться отсюда без предупреждения. Он встал, собрался выйти из комнаты, якобы рассмотреть другие комнаты квартиры. И Лермонтов вдруг упомянул про особенную книгу, за которой охотился Достоевский. Владимир остановился, раскрыв свои красные глаза...       Набоков из кучи одежд подбирал только чёрные или в темные тонах вещи, бросил их в стиральную машину, которая находится в ванной. Закрывшись там, снял с себя тюремную одежду и лег на наполненную горячей водой ванну. Он решил раслабиться, подождать, когда стирка закончится, подумать над словами Лермонтова. Любой брезгливый человек не стал бы принимать чужую ванну, но ему было абсолютно всё равно. Но тогда почему он решил стирать чужую одежду? Больше из-за чужого запаха, чем брезгливости? Где он не побывал, его работа всегда была грязная. Грязь. Кровь. Валялся на грязной луже крови. Его черная одежда всегда была до нитки пропитана человеческой кровью и прилипала к телу. Поэтому он предпочел одеваться всё в черном, чтобы не были видны кровавые пятна и не слышать цвета на себе. Кровавый цвет имеет звук, а черный нет, ничего.       Набоков думал о той книге, которая воплощает написанное в реальность. Он размышлял, стоит ли вступить в организацию и работать с подозрительным человеком, чтобы найти книгу. Он хотел посмотреть, каких ещё будут эсперы, которых можно использовать, как пешки, в своих интересах, чтобы добиться цели.