It was so nice to be with you

      Джереми совершенно точно уверен, что Джером делает такие вещи намеренно, веселья ради, чтобы вновь иметь возможность насладиться недовольным лицом своего брата-близнеца, который был весьма польщён, но все ещё слишком раздражен навязчивыми и вечно повторяющимися признаниями в любви Джерома, чтобы хотеть его заткнуть.       Сегодня у Джеремайи выдался на удивление лёгкий, даже слишком ленивый день. Парень все ещё мог спокойно лежать на достаточно мягкой кровати, без лишнего угрызения совести читая книгу, которую ему удалось взять в школьной библиотеке всего днём ранее. Его тело оставалось расслабленным, пока очки, почти что сползли с  аккуратного веснушчатого носа, угрожая упасть на пожелтевшую страницу довольно скучной, за все время книги. Мальчику было слишком досадно выяснить и сразу же признаться самому себе в том, что книга впервые смогла заставить его стыдливо заскучать, даже неосознанно направить мысли на что-то совершенно иное, нежели буквы и чужая вымышленная история.       Джеремайе было очень нудно, действительно скучно, но он все ещё усердно старался не заснуть, следуя собственному, когда-то установленному им правилу: «Всего десять страниц, и я привыкну». Мальчик всерьез думал, что это поможет ему хорошо учиться, ведь был наивно уверен в том, что знания – это единственное к чему его по-настоящему тянет.       Джереми впервые глупо ошибся.       Джерома в трейлере по прежнему не было, по крайне мере, Майя не слышал его привычного шумного присутствия внутри, когда первым зашёл домой после прогулки. Это было достаточно странно, учитывая то, что парень никак не предупреждал младшего о своём возможном исчезновении на день. Его брату действительно очень сильно нравится проводить свободное время на улице, всегда зная чем бы таким весёлым, можно было бы сегодня себя занять. Он обычно начинал с лёгкого обворовывания чужих сумок и карманов, а заканчивал уже различными пакостями в цирке, где часто, но не по своей собственной воле помогал Лайле, - «случайно» рисуя мужские гениталии маркером на чужом светлом костюме акробата.       За последнюю достаточно интересную для Джереми неделю, его брат взял за надоедливую привычку признаваться Джеремайе в любви каждый раз, как видит того поблизости. Старший близнец так же прекрасно знал, что это – имело свойство очень надоедать младшему, но он лишь с улыбкой пользовался этим. Майя всеми возможными способами старался заткнуть своего брата, но выходило насладиться полной тишиной лишь тогда, когда Джером сам выматывался за день, и с хитрой ухмылкой на лице засыпал, словно коварный рыжий кот, который был доволен тем, что во время отсутствия хозяина успел скинуть красивый керамический горшок с цветком внутри него.       - Ты так увлечён книжкой. – высокий, но знакомый голос раздается где-то в стороне дверей, которые ведут в комнату близнецов. Майя спешит распахнуть глаза, прежде чем стыдливо ловит себя на том, что он действительно успел задремать, утыкаясь кончиком носа в книгу.       - Братец никогда раньше не позволял себе уснуть за свежими знаниями. – Джером ухмыляется и спешит присесть рядом к своему брату, на край его кровати, неряшливо удерживая тёмный пакет с чем-то  прохладным в своих руках.       Как только Джером появился в их общей комнате, Джеремайя сразу же уловил в воздухе неприятный, но уже весьма привычный за долгое время запах сигаретного дыма на чужой одежде, прежде чем старший успел вскинуть бровь в ответ на любопытный взгляд зелёных глаз напротив себя.       - Я не спал. – сузив веки утверждает Джереми и быстрым движением руки откладывает свою книгу куда-то на край низкой кроваткой тумбочки, второй рукой успевая поспешно подтянуть очки на узкую веснушчатую переносицу. – Ты курил?       - Конечно нет. – с явным сарказмом хмыкает старший и лениво перебрасывает загадочный, упакованный в черную бумагу пакетик, на колени своего брата рядом. – Подарок для тебя, братишка.       Джереми хмуриться, пока его близнец закидывает руки за голову, плюхаясь на кровать с синей простыней и ярко улыбаясь. Его нескромный вид демонстрировал полное удовлетворение и уверенность в себе, что настораживало сегодня младшего сильнее обычного. Что он мог задумать? Решил вновь подшутить, воспользовавшись моментом?       Джеремайя шевелит ногами, с осторожностью наблюдая за тем, как черная упаковка с чем-то мокрым изнутри перекатывается с одного бока на другой, приятной прохладой отдавая на коже под тканью шорт.       - Не думаю, что хочу знать что там, Джер.  – мальчик вновь скептически щуриться.       - Хочешь подсказку? – Джером открывает свои серые глаза и по-детски забавно кривится, наблюдая за идентичным своему - профилем брата-близнеца, который всерьез не понимал, что за загадка покоиться на его худых ногах. – Что, не настолько умный, чтобы сразу догадаться, Майя?       - Прекрати. – недовольно вздыхает Джеремайя и прикрывает глаза, все же осознанно решаясь идти на поводу у старшего брата, прежде чем оборачивается к Джерому лицом с очевидной во взгляде просьбой: «Подскажи мне», и кивает.       - Все слишком легко. – объявляет Джером и его улыбка становится несколько шире привычного. – Не думал поцеловать меня?       Джереми с явным недовольством кривиться, стараясь понять, действительно ли он имеет ввиду то, что сказал, или в очередной раз пытается глупо подшутить.       - Мороженое? – спрашивает Джеремайя и ловит себя на мысли, что тоже усмехается. – Ты купил его мне?       - Бинго-о-о! – протягивает Джером и его глаза вновь закрываются, прежде чем парень издаёт что-то похожее на гортанный низкий звук, схожий с удовольствием, - Я возвращался домой, вытащив всего ничего из кошелька дяди З-а-ака. Подумал, что ты тоже захочешь охладиться. – мальчик глубоко выдыхает. – Оно, кстати, с орешками.       Джеремайя в тот же час начинает светиться настоящей улыбкой, но старается держать себя в руках, не обращая никакого внимания на то, что его, достаточно глупый и грубый для остального общества людей близнец, - осознанно запомнил такую вещь, как любимое мороженое родного брата.       Не сказать, что это – было чем-то сверхъестественным и неожиданным для Джереми (может быть, что совсем чуть-чуть), но можно было с лёгкостью предположить, что скорее всего – это открыто являлось милым и нехарактерным для Джерома жестом благодетельности. Ведь общаться и жить вместе с родным человеком, означает не только злиться на него из-за глупых бытовых привычек, но ещё и запоминать тонкости чужого, непохожего на свой характера, верно?       Например Джеремайя, запомнил (хоть довольно часто и забывал подобную информацию), что у Джерома есть острая аллергия на томаты. Что он не любит, и никогда не будет пить холодный чай даже в самый жаркий день лета, считая его вкус отвратительным и горьким, так же то, что старший брат любил мыться оставляя дверь душевой кабины не закрытой только в том случае, когда был точно уверен, что Лайлы в их трейлере нет. Джером мог громко напевать текст какой-то полюбившейся ему мелодии, которую он краем ухо услышал, лениво прогуливаясь вечером около различных баров и клубов, когда уже утром под тот же ритм старался приготовить завтрак из одного яйца и найденного засохшего кусочка сыра в холодильнике.       Все эти забавные и весьма интересные привычки, Джереми подмечал в чужом поведении с лёгкостью, в то время как сам Джером – ненавидел такие вещи. Он глупо игнорировал любую-другую попытку собственного мысленного интереса к изучению чужих предпочтений и вкусов.       Это и было их следующим по счету различием: Джеремайя любит открыто наблюдать и анализировать – Джером делает тоже самое, но скрывает, что ему это нравится.       Джереми поднимает бровь.       Ему нужно, нет, - жизненно необходимо услышать эти слова в живую.       Он хочет вывести Джерома на правдивые слова самостоятельно.       - Ты запомнил мой любимый вкус? – мальчик переводит взгляд вниз и цепляет пальцем черную обёртку, спеша порвать её тонкий краешек, прежде чем извлечь оттуда сладкую еду.       - Не-а, я выбрал его наугад. – пожимает плечами старший, но по прежнему не двигается с места, чтобы иметь возможность наблюдать за открывающим подарок братом, продолжая лежать с закрытыми глазами и лениво закинутыми за голову руками.       - Ты врёшь. – очевидный факт становиться реальностью, озвученной Джеремайей.       - Я люблю тебя. – с улыбкой отвечает Джером, вскидывая брови вверх.       Старший не видел, да и не хотел сейчас видеть лица Джереми вовсе, потому, что ему было достаточно комфортно лежать просто вот так: пальцами время от времени осторожно потягивая себя за корни рыжих волос, расслабляясь в относительной за день тишине, без отвратительной ему Лайлы в доме на колесах, или глупого, вечно конфликтующего между собой семейства в цирке. Мальчику нравилось проводить время со своим братом подобным образом, особенно, если этот самый веснушчатый брат имел привычку каждый раз смешно злиться и реагировать на колкие шутки, или любые другие брошенные Джеромом фразы.       Я люблю тебя, Майя.       - Нет, Джером, ты опять это делаешь. – будто бы прочитав мысли старшего, негодовал Джеремайя.       Мальчик медленно извлёк мороженое из его прохладной упаковки и сразу же заметил, что оно было красивого зелёного тусклого цвета. Джереми поспешил откусить его тонкую верхушку, наслаждаясь приторным вкусом шоколадного топпинга.       - Делаю что? – Джером в тот же час облокотился на локти, демонстрируя своё полное, но очевидно наигранное недопонимание в серых глазах. – Говорю, что люблю своего братца, пока ты смешно кривишься? – яркая публичная улыбка.       Джереми делает ещё один быстрый укус, но уже сбоку самого рожка, внутри которого и была вся основная масса фисташкового, слегка подтаявшего мороженого. Джером наклоняет голову и замечает совсем маленькое пятнышко десерта в уголке чужого рта, которое успело образоваться буквально за секунду упущенного времени.       - Заставляешь меня опять это сделать. – спокойно произносит Джеремайя и облизывает сладкие от топпинга губы, чтобы не допустить падения ни единой его липкой капли на свою, пока чистую одежду.       - Совершенно не понимаю о чем ты, братишка! – Джером хмурит брови и наконец садиться вертикально, прямо около брата, умещая свои руки на коленях. – Я просто купил тебе мороженое и сейчас сижу вспотевшей от жары задницей на твоих простынях, отдыхая от очередного дерьмового дня в цирке.       Пожалуй единственное, что могло испортить Джерому настроение на весь оставшийся летний знойный день – это сам летний и знойный день, без возможности ополоснуться и натянуть на себя новые просторные вещи. Вся проблема «дерьмового дня» заключалось в том, что этим утром Лайла сыграла в «добродушную» мать, собрав большую часть их грязной с Джереми одежды, закинув все в прачечную, которая находилась в пяти минутах от трейлера. Все было бы действительно здорово: мальчики могли бы с радостью носить чистые майки с шортами ещё несколько последующих недель, но только если бы вода в их трейлере не решила нагло закончится. Несколько обещанных дядей Заком минут (который обещал накачать в бак уже скоро новую), смехотворно тянулись уже шестой час, и Джером был серьезно зол, что не может смыть с себя весь отвратительно жаркий день, который действовал на него в точности так, как его собственные навязчивые признания в любви Майе.       - Ты говоришь это уже неделю! Каждый день, когда только можешь видеть меня рядом, Джером. – Джеремайя расслаблено смотрит в серые глаза напротив, будто бы вся их с братом беседа казалась ему сейчас не столь важной, как частое надкусывание мороженого со всех его возможных сторон. – Но мы живём буквально в шаге друг от друга, Джер.       Старший смотрит на губы Джереми и сразу же ловит себя на навязчивой мысли, которая связана с желанием прикосновения и быстрого невесомого поцелуя. Он действительно хотел бы воссоздать лишь мягкое касание своих губ с чужими, больше похожее на осторожный чмок, нежели на настоящий вульгарный поцелуй.       Парень заставляет себя завести руки за спину и упереться бледными ладонями в мягкий диван, продолжая оглядывать счастливое лицо младшего брата.       - Разве это – не здоровые отношения между родственными людьми? – Джером задаёт обычный вопрос, но звучит он так, что кажется, будто бы перед ним сидит преподаватель ненавистного мальчику предмета, а в частности – математики, и он старается его разозлить, – Признаваться в любви, Майя, очень полезно! Да и вообще, - маленькая пауза. – это - является неотъемлемой частью в создании здоровых взаимоотношений между двумя людьми!       - Джером. – снисходительно произносит Джеремайя, когда его глаза выглядят слишком большими сквозь стекла очков, что заставляет старшего издать тихий смешок себе под нос.       - Майя. – хитро улыбается Джером, прежде чем его ладонь осторожно ложиться на чужую веснушчатую щёку, а его тело наклоняется чуть ниже, одновременно склоняясь ближе к брату вперёд.       Джерому нравится смотреть на Джеремайю, и иногда ему даже кажется, что он может делать это беспрерывно, постоянно. Лицо его брата выглядит абсолютно зеркальным с его собственным, что парой удивляло парня слишком сильно, заставляя задуматься о генетике, которую в школе он и вовсе не изучал. Будто бы сам тот факт, что они - близнецы ничего для Джерома не значил. Внешность идентичная, но характеры кардинально разные, и вообще, что за чертовщину творит эта необъяснимая людская генетика?       «Почему Именно я и Майя?»       «У меня такая же маленькая родинка на верхушке уха, как и у Джереми!»       «Почему только я должен страдать от аллергии на томаты? Это нечестно»       «Майя, ты тоже любишь хлопья Froot Loops?»       Веснушки на румяных щеках Джеремайи выглядели поистине восхитительно, и Джером хотел поцеловать их так же само, как и красивые налитые алым цветом мягкие губы напротив себя, но он был намерен продолжать держать свой вовсе незаинтересованный в этом вид, ради безопасности собственной гордости.       Джереми прикрывает глаза и его губы остаются быть испачканными, в наверняка очень сладком фисташкового вкуса десерта. Одна из рук парня опускается на собственные колени, но все ещё продолжает держать в них рожок, прежде чем голос Майи звучит тихо, почти что шёпотом.       - Поцелуешь?       - Ага. – без колебаний отвечает старший и его губы в тот же час соприкасаются с такими же мягкими чужими.       Он попросил его, а значит, что собственная гордость нисколько не задета. Все в полном порядке.       Джером Валеска - на вкус словно затаившейся где-то внутри него сладкое безумие, которое сложно было передать словами, но зато было возможно показать его действиями. Он двигает губами лениво, словно старается узнать вкус чужих, таких же чувствительных губ напротив себя, чтобы подарить чувство жара и желания, делая его все более взаимным и долгожданным. Джером любил целовать брата так. Любил делать это медленно, бережно и осознано, чтобы в последствии уметь насладиться такими моментами сполна, прокручивая их в своей голове вновь и вновь перед сном.       Парень знал, что это довольно странно и глупо, но ничего не мог с собой поделать, а в частности с тем, что его признания в любви Джеремайе постоянно звучали фальшиво и скучно, в то время как настоящие поцелуи, казались лучшим вариантом из всех возможных демонстраций его собственной любви.       Просто, Джером не был тем типом людей, которые могут шуточно, но все ещё серьезно говорить о том, что чувствуют внутри себя на самом деле.       Что на самом деле доводит их до слёз и делает грустными, а что - позволяет яркой улыбке расцвести на губах, делая свободно радостными?       Он попробует исправить это в себе. Попробует научиться такому оголённому виду разговора, но сделает это чуточку позже, немного в другое время, когда его губы, мысли и руки не будут заняты зеркальным Джеремайей.       Майя начинает бояться, что мороженое начнёт стекать ему на шорты, пачкая светлую ткань мягких шорт, но страх становиться лишь дальней мыслью, когда Джером перемещает свою руку на затылок брата, осторожно играясь с чужими отросшими прядями, накручивая их на пальцы, что вызывает мелкую, но приятную дрожь в чужом теле.       Губы старшего в минуту отстраняются от чужих пухлых, но не спешат сделать это мгновение слишком затяжным, уже через секунду, они в тот же час мягко касаются уголков рта Джеремайи, зацеловывая лёгкую непринуждённую улыбку парня, стараясь подарить брату что-то схожее с чувством счастья, которое Джером сейчас сам и испытывал.       - Ты нежный. – замечает Джереми усмехаясь, прежде чем Джером успевает поднять бровь, и с наигранным раздражением заглянуть в чужие зелёные глаза, которые тут же открываются, словно минутами ранее и вовсе не были закрытыми.       - Я не нежный, это просто ты - слишком сентиментальный. – с широкой улыбкой произносит старший и поспешно касается пальцами чужих мягких щек.       Джером чувствует сладкий, но все ещё очень стойкий вкус фисташек на своих собственных губах, прежде чем переводит взгляд на само мороженое в чужой ладони, и замечает, что оно стало более водяным, грозясь уронить приторные капли на ткань любимых шорт.       Младший знает, понимает о чем думает его брат, поэтому не теряет времени и быстро подносит руку с десертом к чужому рту, позволяя Джерому слизать кончиком влажного языка скопившуюся растаявшую часть.       - Говоришь, что выбирал мороженое наугад? – не может сдержать редкую, но весьма самодовольную улыбку на своём лице Джереми.       Джером хмуриться и хочет произнести что-то колкое в ответ, но не успевает ничего сделать, когда в следующую же минуту Джеремайя легко целует его сам, пробуя такое необычное сочетание: любимый вкус десерта и сладко алых губ Джерома.       Они любят друг друга, и это - осознаёт обе стороны одновременно. Просто главное отличие было в том, что Джереми предпочитает молчать и не говорить ничего столь интимного и смущающего его вслух, а Джером - любит дразнить правдой, скрывая собственные настоящие чувства глубоко внутри себя.       Мальчики были уверены, что могли с неповторимой лёгкостью читать желания и мысли друг друга, когда дело касалось таких романтических вещей, которые всегда происходили только между близнецами, но не говорили об этом между собой, считая, что тишина скажет все за них сама.       - Люблю тебя, Джеремайя Валеска. – отстраняясь от чужих вкусных губ, с счастливой улыбкой произносит Джером.       И этого было вполне достаточно, чтобы Майя мог расслабиться и почувствовать что-то схожее с нарастающей любовью внутри его груди.       В момент приятной тишины между парнями трубы за стеной, прямо в душевой комнате, резко издали шуршащий и отвратительный звук, очевидно оповещая жителей трейлера о том, что воду вновь начали качать.       Жаркий летний день был спасён.