It was so nice to be with you

      Джером не помнил лица девушки с которой разделил свой первый настоящий поцелуй, но он точно знал, что тот был достаточно приятным и желанным, чтобы хотеть его продолжить. На тот момент он впервые имел возможность изучить неизведанные им ранее вещи, которые на удивление вызывали у парня странную и непривычную дрожь внизу живота, разливая что-то горячее в груди, сбивая с ритма своё собственное тёплое дыхание. Джером не знал, а возможно и вовсе не запомнил имени той девушки с которой впервые сумел разделить взаимное соприкосновение губ. Он точно помнил её мягкие и слегка влажные от собственной слюны алые губы, которые словно утягивали за собой назад, останавливали общее время, заставляя обратить на себя должное внимание, лениво касаясь чужой кожи напротив. Парень и не думал, что романтические вещи с малознакомой ему девушкой из соседнего класса могут быть чем-то приятным и расслабляющим, словно любимое прохладное мороженое в самый знойный день лета. Джером был уверен и сейчас, что не испытывал к ней никакой взаимной симпатии: не желал в ответ касаться её щек во время поцелуя, не хотел смотреть в тёмные глаза перед собой, когда чужие губы отстранились от него и в тот же час изогнулись в лёгкой счастливой улыбке. Не желал, чтобы она могла подумать о его взаимной влюбленности.       Джером не испытывал к ней таких чувств, о которых когда-то ему рассказывал его брат-близнец, читая вечером вслух перед сном скучные и глупые романы, которые и сам часто любил перечитывать в свободное время. Все о чём мог думать и открыто желать Джером – это физический контакт. Контакт, который для него являлся совершенно несерьёзным, удовольствие лишь ради собственной эгоистичной нужды и ощущения полного удовлетворения: чувство чужой мягкой кожи на своей, словно кто-то действительно нуждался в тебе и старался доставить взаимное удовольствие.       Парень действительно в полной мере не мог представить себе, что такое забота, или простое чувство спокойствия, которое смог ощутить уже однажды, когда в очередной ленивый субботний день Джереми имел возможность выспаться до беду, а Джером принять прохладный душ, не запертая входные двери в ванну, ожидая пока Майя заглянет к нему, чтобы умыться и лениво почистить зубы.       Джеремайя – это желание дарить теплые прикосновения в ответ.       «Пожалуйста, сними с меня футболку, Майя»       Джереми улыбается такой простой просьбе брата, прежде чем осторожно прижимается лбом к его веснушчатому носу и медленно проводит губами по его шее, заставляя Джерома вскинуть голову назад и тихо засмеяться. Он кладёт руку Джеремайе на бедро, поглаживая того словно настоящего рыжего кота, которому нравилось тепло чужих рук. Смех Джерома лёгкий и совершенно непринуждённый, из-за чего Майе кажется, что старший брат был действительно рад находиться с ним поблизости и чувствовать друг друга так близко и тесно. Так, как ещё никогда не доводилось ощущать этого раньше.       Джером знает, что Майя улыбается в его кожу прямо сейчас – дыхание горячее, слегка сбившееся и до прохладной дрожи на животе приятное. Джереми прекращает свою быструю и лёгкую щекотку, вместо этого скользнув пальцами под подол футболки Джерома, проводя тёплыми ладонями по его животу и рёбрам. Старший брат в тот же час требовательно цепляет чужой рыжий затылок и спешит приблизиться к родному лицу напротив, пока оба парня внезапно не стукаются лбами, весело заглядывая друг другу в глаза.       - Ты рад? – шепчет Джеремайя, когда они начинают плавно потираться носами. – Я рад.       Джеремайя – это чувство полноценности.       Джером вскидывает брови вверх на вопрос брата и спешит сразу же усмехнуться.       - Это ты...Только что ответил на свой вопрос? – его голос звучит почти что забавно и Джером спешит убирать руки с затылка Джереми, проводя ими вниз по его спине, цепляя подол глупой футболки. – Это так тупо.       - Я просто интересуюсь твоей жизнью. – уголки губ Джеремайи в тот же час тянуться вверх, прежде чем он успевает быстро поцеловать Джерома в кончик аккуратного носа, проверяя реакцию брата на нежные прикосновения.       - Ну, - выдыхает старший. – сейчас я сильно возбужден, братец. – он несколько раз быстро моргает, прежде чем с очевидным упрёком намекнуть. – И я думаю, что моя футболка все ещё на мне.       Джереми лишь кивает, не в силах ответить полным складным предложением, вспоминая недавнюю просьбу брата, пока его дыхание стремительно учащается, заставляя парня покрыться незаметным румянцем. С закрытыми глазами Джером скользит руками вниз по позвоночнику Джеремайи к белому нижнему белью, и несильно сжимает его задницу в ладонях, закрыв глаза, ища губами такие же требовательные губы младшего брата напротив себя.       Он целует его медленно, словно старается касаться невесомо чужой чувствительной кожи, прежде чем Джереми поспешно слезает с чужих бедер, но лишь для того, чтобы дать возможность Джерому освободить себя от ненужной ему сейчас ткани на теле. Старший брат кидает шорты и футболку куда-то ближе к их рюкзаку около высоких стульев, особо не раздумывая над тем, куда те все таки упали, - вместо этого, он не даёт Джеремайе залезть на себя вновь. Джером склоняется немного ближе и в тот же миг сжимает в ладонях чужие щеки, мягко целуя лицо напротив себя, краем глаза подмечая чужую малую выпуклость посреди светлого нижнего белья, когда они все же безмолвно меняются местами.       Джером наблюдает, как волосы младшего брата красиво падают на простыни под ними, прежде чем чешет себя за ухом и неловко интересуется:       - Мне тереться об тебя, или... – он пожимает плечами, прежде чем скользнуть руками по груди Майи, нечаянно цепляя розовые соски, несколько раз лениво погладив его ребра. – Ну, или ты сам хочешь?       Джеремайя неловко ерзает бедрами по матрацу - насколько это возможно сделать под чужим весом, пока внезапное вспоминание о написанном ранее Джеромом сообщении в заметках телефона, не вызывает у парня резкую, но новую волну возбуждения по всему телу:  «Когда ты оседлал мои бедра – это было пиздец как горячо, помнишь как твоё дыхание сразу сбилось? В следующий раз ты будешь тереться о мой член ещё быстрее»        Джереми нервно закусывает нижнюю губу, совершенно не зная, как заставить бедра старшего брата моментально двигаться без его личного ответа. Хотел ли Джером, чтобы сейчас Джереми повторил тоже самое, но уже с ним?       Он думает, что тот нуждается в этом так же сильно, как и в их скором поцелуе. На удивление младшего брата, Джерому действительно нравилось целоваться, чему Джеремайя никак не мог быть огорчён.       - Давай ты, - Джереми поднимает свой слегка расфокусированный взгляд на чужие горящие глаза. – но ты можешь двигаться медленно?       Джером в ответ лишь кивает, но Джеремайе невольно кажется, что тот словно боиться признаться в собственных желаниях, возможно, считая это чем-то постыдным, или заведомо опасаясь того, что его самоуважение мгновенно исчезнет, произнеся он сейчас вслух то, что сидеть на бедрах родного брата и тереться о его член – очень приятно.       «Странно, - думает Майя, когда его руки касаются чужой талии, проводя пальцами по мягкой бледной коже. – что об этом волнуюсь не я»       Когда Джером делает своё первое медленное покачивание тазом, - потираясь лишь тканью нижнего белья о такое же чужое – Джеремайе кажется, что все его мысли в тот же час становятся далёкими и слишком тяжёлыми для головы на плечах, пока головка его члена стремительно наливается кровью и напрягается, прижимаясь к ткани слишком плотно, приятно и желанно одновременно. Джереми глубоко вздыхает, когда осознаёт, что наверняка продержится всего несколько стыдливых минут. Он закрывает глаза для того, чтобы Джером не смотрел на него, и не выглядел так отчаянно нуждающимся в дополнительных прикосновениях брата под ним, что заставляло сердце стучать быстрее обычного.       Джером упирается руками о плечи Джереми, пока его собственные бедра начинают двигаться на чужих ногах вперёд-назад, по истечению уже нескольких минут установив свой собственный приятный для обоих парней ритм. Джером нервно вздыхает и его член неприятно упирается в ткань нижнего белья, словно отчаянно трётся о сухое полотенце, в надежде получить уже скорую, но кратковременную разрядку. К счастью, уже через минуту капели прэдеякулята наконец могут образовать небольшое влажное пятно на ткани, прямо над головкой, позволяя собственным движениям стать более влажными и чувственными.       Джером склоняется над чужим веснушчатым лицом, отводя зад именно так, чтобы иметь возможность поцеловать Джеремайю в губы, утягивая того в слишком требовательный, но все ещё весьма короткий поцелуй, неряшливо проводя губами по его мягкой щеке. Майя в ответ на прикосновение закрывает глаза и запускает пальцы в чужие рыжие волосы, мягко дёргая некоторые длинные пряди, наматывая их на фаланги, прежде чем Джером может поспешно ускорить собственные движения, буквально задыхаясь перед лицом Джеремайи.         - Джером, - шепчет ему на ухо Джереми, когда чувствует, как член сквозь ткань трётся слишком приятно о чужую задницу. – медленнее, пожалуйста. Боже.         Джером лишь незаметно кивает, чувствуя собственное сильное возбуждение под кожей тела, которое брало начало откуда-то из груди и разливалось словно лава по всему телу, напрягая даже кончики пальцев на ногах и покрывая прохладными мурашками всю его спину. Парня посещает тревожная мысль о том, что ещё несколько быстрых движений о чужой член и он уже не сможет спрятать себя от долгожданного оргазма.         Стоило так же признать и то, что было весьма непривычно видеть Джеремайю отчаянно нуждающимся в чем-то таком.         В чем-то таком, от чего его щеки становились алыми, дыхание стремительно сбивалось, бедра с лёгкой дрожью старались приподняться вверх, а пальцы рук цеплялись за чужую талию, нервно поглаживая большими пальцами, чтобы отвлечься от нестерпимо приятного давления бедер Джерома о собственный член. Джеремайя вновь глубоко вздыхает и проходит пальцами по чужой, слегка изогнутой спине, прежде чем старший невольно успевает подумать о том, что когда-нибудь действительно захочет увидеть лицо Майи в моменты настоящей близости между ними. Близости, о которой привыкли говорить остальные взрослые люди, считая секс – обычным делом в отношениях, в чем точно не ошибались.       Джером совершенно ничего не знал о том, что ждёт их с братом в будущем, но он отчаянно хотел верить в то, что Джереми останется с ним до самого конца пути. Джеремайя пригласил его к себе, он был рад поцеловать брата и почувствовать его взаимные прикосновения на своей коже, но самым главным было то, что он предложил сбежать из их совместного лабиринта обид, недопониманий и постоянных ссор, словно считал это действительно возможным и видел в Джероме будущее.         Джеремайя – это ленивые, но крепкие объятия в дождливый день пятницы.         Джером без особого желания замедляет свои движения, чтобы иметь возможность прислониться лбом к чужому веснушчатому носу, влажно целуя Джереми куда-то в подбородок, продолжая двигать губами по его мягкой щеке, совершенно теряясь в собственных теплых чувствах.         - Люблю тебя. – шепчет в чужое ухо старший, прежде чем алый румянец успевает покрыть его лицо. – Майя, ты очень красивый.         Джеремайя задыхается от чужих неожиданных слов, прежде чем член успевает дернуться и напрячься, а бедра поспешно приподниматься под приятным весом Джерома, чувствуя сильный и яркий оргазм перед глазами, который стремительно покрывает мурашками его живот и заставляет сердце вновь ускориться в несколько десятков раз, пока парень преждевременно изливается в свое нижнее бельё, закусывая губу и тихо вздыхая.         - Джером, Джером. – младший обхватывает руками чужой зад и несильно сжимает его ладонями, направляя расфокусированный взгляд в глаза напротив.           Прежде чем Джером успевает сообразить и что-нибудь сказать - Майя уже скользит рукой по его мягкому бедру, оттягивая резинку нижнего белья и запуская руку внутрь, чтобы иметь возможность прикоснуться к члену старшего. Большим пальцем он неловко надавливает на его влажную щель, распределяя скопившийся прэдеякулят лишь по головке, пока Джером закрывает глаза и ненадолго задерживает дыхание, словно стоит на краю пропасти без любой возможности обернуться и сделать шаг назад.         - Блять. – только и может выдавить он, когда чужая рука делает несколько поспешных круговых движений вокруг члена, прежде чем оргазм делает голову слишком тяжёлой для различных глупых мыслей, заставляя спину изогнуться сильнее прежнего, а член дернуться в ответ на чужие прикосновения, кончая брату прямо в ладонь.                 Джереми считал весьма забавным то, что в моменты собственного оргазма он любил произносить чужое имя и целоваться, тогда как Джерому хватало простого «Блять» и задержки дыхания. Джеремайя ещё с несколько секунд просто ждёт, оглядывая красивое веснушчатое лицо склонившейся над ним, прежде чем в последний раз провести кончиками пальцев по чужой головке члена и вынуть влажную от спермы руку. Младший неприятно кривится, когда все же не находит салфетки поблизости с их кроватью, решая просто немного подождать.         Живот Джерома покрывается прохладными мурашками, пока он справляется с собственным сильным оргазмом, наклоняясь вперёд, чтобы поймать чужие губы на своих и через несколько секунд с характерным поцелую звуком отстраниться, наконец отыскав в себе силы подняться и слезть с чужих бедер, сразу же падая на кровать возле брата поблизости.         Джереми незаметно улыбается краешком губ, чувствуя приятную пульсацию во всем теле, словно только что парень был на долгой летней пробежке, имея замечательную возможность закончить свой день прохладным душем и мягким диваном.         Когда ладонь Джерома обыденно ложиться Джеремайе на ногу, младший было думает, что тот скажет что-то язвительное, или колко пошутит, но вместо этого он произносит:         - Чувство, будто бы я не спал несколько дней. – Джером издаёт тихий смех, когда поворачивает голову набок, сразу же замечая липкую руку на груди брата, – В душ? – усмехается.       - Я устал. – протяжно вздыхает Джереми, прежде чем ненадолго прикрыть глаза, ощущая приятное прикосновение на своем бедре и теплое дыхание неподалеку уха, что непроизвольно заставляет уголки губ вновь подняться. – Думаю, что я буду спать ещё ближайшие несколько дней, Джер. Совершенно не хочется вставать.       Джером улыбается и его голос звучит почти что забавно.       - Ну, - начинает он.  - не моя рука сейчас в сперме.       - Заткнись, Джером. – парень слышит как громкий смех брата вновь раздаётся возле уха, а рука медленно скользит по ноге, слегка отросшими ногтями почесывая бледную кожу.       - Просто предлагаю свою помощь, братец. – Джером наблюдает за тем, как немного уставшее лицо Джеремайи наклоняется в его сторону, заглядывая в яркие глаза напротив себя.       - Ты совершенно не устал?       Джером лениво пожимает плечами, прежде чем ненадолго задуматься.       - Не-а. - начинает он, – Думаю, что хочу сходить только в душ, а уже завтра утром погулять в городе. – Джером ухмыляется, - Это странно, что ты хочешь спать после оргазмов, не находишь, Майя? – его брови в вопросе поднимаются вверх, пока Джереми выдыхает теплый воздух из груди, улыбаясь тому в ответ.       - Это странно, что во время оргазма ты можешь сказать только «блять», не находишь? – поддразнивает его брат и замечает как лицо Джерома напротив в неудовольствии морщится, в тот же час убирая руку с чужого бедра.       - Ничего такого не помню, Майя. Мне кажется, что иногда ты придумаешь факты на ходу. – они смотрят друг другу в глаза ещё несколько долгих минут, прежде чем Джером успевает подняться на локти и легко поцеловать брата куда-то в подбородок, стараясь не усмехаться его серьезному, но одновременно уставшему лицу.       Джеремайя – это лёгкий смех, после поцелуев.       - Джером. – сразу же зовёт его Джереми поднимая липкую, слегка засохшую на кончиках пальцев от телесной жидкости руку.       - Все ещё лежу рядом с тобой. – обыденно отвечает старший.       - Твоё предложение насчёт совместного душа все ещё в силе?       - Ну, - вздыхает он. – только  если завтра ты согласишься пойти гулять со мной.       Джереми недовольно вздыхает, но все же решает кивнуть головой в знак согласия, позволяя себе лениво раздумывать о том, что возможно, завтра Джером и сам проспит до самого позднего обеда, совершенно позабыв о том, что они куда-то собирались идти. Хотя, стоило признать и то, что прогуляться по новым окрестностям, разглядывая различные высокие здания и выискивая всевозможные рекламные объявления о сдачи чужих комнат и квартир – было не самым худшим развитием событий в их по-настоящему новой жизни.       Джереми прикрывает глаза, прежде чем выдаёт тихое:       - Ладно, хорошо.       - Выглядишь так, будто бы совсем не рад тому, что сейчас я буду тебя мыть. – вскидывает бровь старший и легко пинает локтем чужой бок, прежде чем Джеремайя резко поднимается на колени и хочет уже поцеловать брата в нос, но в спешке ожидаемо промахивается, попадая губами тому по глазу.       - Засранец, Майя. – громко хохочет Джером, одновременно наблюдая за тем, как его младший брат с искренним смехом на губах бежит в сторону ванной, - уставший, но слишком радостный для того, чтобы уснуть.       Джеремайя – это влюбленность, которая заставляет не бояться быть собой.

***

      Когда Джером недовольно морщит нос от внезапно попавшей на его тело струи прохладной воды, а его волосы стремительно намокают и приобретают более темный рыжий оттенок – Джереми уже стоит позади него и с интересом наблюдает, вновь размышляя.       Парень не знает, что будет с его дальнейшей учёбой, но хочет отчаянно надеяться на то, что он продолжит развиваться в любимом математическом направлении наук, обязываясь собственному искреннему желанию стать настоящим инженером. Джеремайя не жалел о совершённом им «пробеге» от прошлого и отвратительной ему Лайле, ведь все о чем он мог думать находясь в ванной комнате позади обнажённого, но удовлетворенного брата-близнеца – это сам Джером. Его отросшие рыжие волосы намокли и поспешили сразу же прилипнуть к шее, пока руки скользили по аккуратному подтянутому животу и груди, успевая нелепо стукать по собственной коже пальцами, словно выбивали приятный парню ритм.       Джером стал для Джереми тем человеком ради которого он рискнул и сделал шаг в неизвестную ему сторону, сталкиваясь с новой дорогой жизни. Той дорогой, которая вела его куда-то, но куда приведёт в итоге – он знать никак не мог. Было странно, но до широкой улыбки на губах приятно видеть Джерома, который не скрывал своих настоящих эмоций, не старался выглядеть незаинтересованно в собственном брате и не боялся  скрыть румянец на щеках из-за глупого стыда во время поцелуев. Все это – их новые жизненные дороги, которые дают братьям возможность и настоящую свободу в исследовании друг друга на пути к чему-то большему.       Джермайя не знает, что постепенно начинает зарождаться между ними: настоящая симпатия, которую испытывают влюблённые в друг друга люди, кровная привязанность, или что-то особенное, что связывает их между собой и позволяет только лишь задуматься и мечтать о большем? Джереми совершенно не хочет задавать эти вопросы Джерому, потому, что боится узнать собственную правду парня, который уже когда-то задушил их любимого кота и позволил собственным эмоциям взять над ним вверх.       Джером пожимает влажными от воды плечами, когда неприятная на прикосновения к коже мачалка оказывается в критичной близости к лицу Джеремайи, который словно просыпается, быстро клипая глазами. Пожалуй, что все его волнения действительно имеют единое схожее между собой свойство - пропадать на неопределенное время, пока страший брат с особой осторожностью потирает спину Джереми, намыливая его тело каким-то весьма дешёвым гелем для душа. Когда-нибудь он задаст эти простые вопросы Джерому, но только не сейчас, когда старший брат наклоняет голову чуточку вперёд, утыкаясь носом в чужое плечо, красиво покрытое мелкой россыпью веснушек, целуя мягкую кожу.       - Гель странно пахнет. Это сосна?– морщит нос Джереми, подставляя следом голову под несильный напор уже тёплой воды, заставляя брата позади него отстраниться и поправить прилипшие ко лбу волосы. – Похоже, что Марла тоже пользуется таким. Когда вечером она иногда проверяла меня и заходила в комнату - я слышал этот запах перед своим носом ещё всю ночь.       - Хочешь сказать, что мы будем вонять? – интересуется  Джером, когда кидает мочалку куда-то в сторону и та приземляется на мокрый пол душевой кабины, – А мне кажется, что запах очень даже приятный, Майя. Будем пахнуть с тобой старыми деревянными тумбочками, которые стоят на кухне лю-би-мого дяди Зака. – он улыбается, когда Джереми в тот же час оборачивается к нему лицом и глаза напротив него выглядят слишком довольными, чтобы хотеть прикоснуться к его влажной коже щек пальцами и нежно притянуть к себе в требовательном поцелуе.       - Джером, нам хватит денег на очки? – интересуется у брата Майя, быстро прокручивая в противоположную сторону от открытия воды кран, прежде чем ещё раз пошевелить пальцами и остаточно убедиться в том, что рука от чужой спермы и обильного прэдеякулята была помыта.       - Думаешь, что уже пора? – Джером проводит ладонью по мокрым волосам, стараясь выжать из них лишнюю воду, чтобы в последствии наволочки подушек не стали влажными и холодными.       - Не знаю. Почему я просто не попросил купить их Свена, когда была такая возможность? - отвечает ему Джеремайя, наблюдая за нелепыми движениями Джерома, который прибегал к отчаянной попытке высушить волосы с помощью собственных влажных рук.       Парень в тот же час открывает дверцу кабины, замечая большое количество пара собравшейся в маленькой комнате, после чего сразу же цепляет пальцами полотенце, кидая его на голову старшего брата.         Джером кривится, лениво вытирая свой живот и шею, чувствуя непритяные от смены температуры мурашки по телу.         - Купим. Не слепым же тебе ходить. – он издает тихий смешок, когда всего несколькими движениями потирает голову, кидая полотенце обратно в руки Джеремайи. - Даже если суммы будет не хватать – не забывай о моих прекрасных навыках грабежа, братец. Эти умелые руки умеют воровать не только бумажники.         Джереми накрывает мокрые волосы полотенцем, когда невольно вспоминает весьма ловкую девушку в черной одежде в центре Готэм-сити сегодня утром, которая смогла обворовать мужчину среди множества других людей. Приобретенный навык ради собственного выживания, или простое глупое развлечение? – Джереми сказать не мог, но старался верить лишь в искрение побуждения таких поступков.         - Ты видел сегодня девушку, которая вытянула бумажник у старого мужчины этим утром? – Джеремайя первым переступает через маленький порог душа, ногами ступая на предназначенный для этого коврик под ним.         Джером вскидывает бровь и многозначительно молчит, стараясь вспомнить о том, чем был занят в момент мелкой кражи через улицу, прежде чем выдает резкое:         - Не-а.         - Тогда ладно. – говорит Джереми, когда чувствует слабое прикосновение к своей спине.         - Чем она так привлекла твоё внимание? – Джером ступает следом за братом, стараясь держать собственное равновесие с помощью чужого плеча, – Воришки возбуждают? – он мягко улыбается себе под нос и поднимает неряшливо брошенную им ранее футболку с пола. – Странные у тебя предпочтения, братец.         - Это было необычно, знаешь, - Джереми игнорирует последний вопрос брата, словно не слышит его и вовсе. – все выглядело так, будто бы это - обыденно. Нормально.                  - Для Готэма – более чем. – Джером пожимает плечами и решает не натягивать на свои влажные ноги шорты. – Сам же говорил, что это – город-преступник.       Джеремайя лишь кивает головой, прежде чем заметить краем глаза быстро образовавшиеся мокрые и широкие пятна на спине футболки старшего брата, словно тот и вовсе не использовал полотенце, чтобы вытереть себя, прежде чем надеть сухую одежду обратно.       - Ты забыл вытереть себя?       - Само скоро высохнет. – безразлично отвечает ему Джером.       Джереми смеётся себе под нос, в тот же час лениво цепляя пальцами чужую шею и направляя её в свою сторону, чтобы иметь возможность легко прикоснуться губами к таким же чужим, целуя Джерома медленно и почти что невесомо, вызывая у обоих парней лёгкую дрожь внизу живота.       Они целуются ещё несколько последующих минут, нежно, без спешки и особого желания покинуть ванную комнату. Ничего больше, чем случайные прикосновения губ и мягкие усмешки сквозь поцелуй, когда Джером неряшливо касается чужих влажных волос и зарывается в них пальцами. Ни у кого не встаёт, никто не возбуждается, стараясь принять на себя ведущую роль, или превратить поцелуй во что-то, кроме того, чем он являлся для них и означал прямо сейчас. Это не особо отличалось от предыдущих ласк, а в силу подходящего момента, нисколько не смущало парней, но возможно, что лишь неряшливые попытки старшего брата углубить поцелуй заставляли уши Джереми совсем слегка покраснеть.       Было много вещей, которыми Джеремайя хотел заняться вместе с Джеромом. Когда-то эти далёкие надежды заставляли его улыбаться перед сном и отчаянно верить в то, что однажды он вновь сможет почувствовать теплую руку старшего брата в своей. Сможет обнять его и увидеть в глазах напротив неподдельный яркий огонек, который все ещё так больно напоминал о той ужасной ночи, перед началом пропасти между близнецами. Джереми точно не помнил, куда спрятал свой короткий список с пунктами желаний, который успел составить ещё давно, но он был уверен, что найдёт его и покажет Джерому уже завтра утром. Он записал всего несколько вещей – достаточно, чтобы вселить в него надежду и порадоваться тому, в каком направлении движется жизнь. Быстрое скольжение черного карандаша по бумаге, выводящего «совместное жилье», «путешествие» и «поцелуи» ощущается почти как невозможное, как самая личная фантазия, о которой он никогда никому не расскажет.       Джером словно чувствует волнение в чужих прикосновениях, прежде чем скользит пальцами по лицу Джереми и обхватывает его тёплые щеки ладонями, лениво поглаживая большими пальцами, наблюдая за чужими светлыми глазами.       Однажды Джеремайя проснётся поздним утром и заметит, что его брат с непривычной усмешкой на губах напевает странную мелодию себе под нос, стараясь приготовить на завтрак что-нибудь действительно вкусное, что может понравится обоим парням.       Однажды он прийдёт с учебы и увидет Джерома, который удобно развалился в кресле напротив телевизора и тихо сопел под нудную программу о знаменитостях, пропуская очередной вечерний выпуск новостей, где каждый раз рассказывали о криминальной жизни Готэм-сити.       Однажды Джером тоже будет использовать полотенце, чтобы высушить свои мокрые волосы после душа, но сделает это лишь для того, чтобы после Майя поцеловал его с улыбкой на губах, поддразнивая того очередными случайными касаниями за бедра и грудь.       У них есть это однажды.       У них тысяча подобных дней, которые можно провести вместе. У них есть целая жизнь впереди, чтобы развиваться и достигать собственных вершин, о которых оба парня когда-то мечтали. Однажды они сделают ещё десятки маленьких шагов по лестнице, которая ведёт их к чему-то совершенному, к чему-то счастливому и непохожему на свою прошлую жизнь.       У них есть однажды.       Они сделают эти взаимные, но парой трудные шаги на пути к другу другу.       Обязательно и только вдвоем.