В глубоких водах

Кеджуро устало опустился на стул, смотря на собственные ладони. Кожу покрывали многолетние мозоли и шрамы, и лекарственная мазь, сделанная Кочо, пощипывала между пальцами. Она скаталась в неприятные комки и отлипала очень плохо, а если и плюхалась на дощатый пол, то с характерным «бум», привлекая внимание медика. Девушка протянула ему влажное полотенце, и Ренгоку благодарно улыбнулся. Не только за тряпку, которой тщательно отскабливает лекарство, но и за помощь. Гениальность Шинобу поддерживала морякам жизнь, они все мирно растеклись по комнатам, сонные и изнеможенные болезнью. Только Шинадзугава шастался по дому, словно потерянный котенок, пытающийся понять, где он и что делает тут. Кочо сказала капитану не беспокоиться: травяной чай рано или поздно смотрит его окончательно. Главное, чтобы это бедствие не уснуло на улице – ночами в Орионе бывает холодно. Да и стража, заподозрив неладное, может его арестовать. - Ты просто моя спасительница, - выдыхает мужчина и принимает кружку с горячим то ли чаем, то ли очередным зельем. Делает глоток и удивленно смотрит на медика. - Добавила немного вина. – Подмигивает она и усаживается рядом. – Меня в соседней деревне научили. Они подобным частенько балуются. - Поразительно вкусно. – Ренгоку выдерживает небольшую паузу. – Думаешь, это поможет им выздороветь? - Кеджуро, я не знаю, - честно отзывается девушка и накрывает узкой ладошкой его большую руку. Кочо неуверенно гладит пальцами грубую загорелую кожу, с сожалением улыбается и чувствует, как капитан перехватывает ее запястье и сжимает. Почти также, как делал это, когда она сообщила, что его матушке осталось не так уж и долго. Она видела, что за сильными и крепкими плечами скрывается слабый и неуверенный мальчишка, винящий себя во всем происходящем. Что с матушкой, которую не уберег от болезни, что с командой, людьми, которые не бросили его даже после такого. Если бы он не решил заплывать в этот ураган, они бы не были на волосок от смерти. Все же, подумала Кочо, ласково касаясь золотистых волос и мягко тормоша их, ты слишком добрый, Кеджуро. Слишком сильно на себя давишь, слишком сильно зациклен на справедливости и собственных ошибках. Где та грань, которая отделяет жестокого капитана Кеджуро Ренгоку и правильного мальчишку Кеджуро? - Я могу сделать что-то еще? – Он не отстранился, только задумчиво опустил взгляд. Шинобу покачала головой и подавила нежную улыбку – Кеджуро, видимо, никогда за собой не замечал, каким открытым и нуждающимся в поддержке он становился рядом с ней. Может, он слишком рано потерял Рýку, и так удачно подвернувшаяся Кочо заменила ему или матушку, или старшую сестру. Потому подколы Тенгена она находила еще более забавными – они никогда бы не смогли стать парочкой. Скорее, семьей, в которой так сильно порой нуждался Кеджуро. Опорой, стержнем, тихой бухтой, где он смог бы перевести дух после всех своих безумств. - Сейчас остается только ждать. У меня было не так много пациентов с отравлением из-за Кракена. Дай мне опробовать разные средства. - Я и не ожидаю от тебя такого чуда. – Хмыкнул он, а после резко поднял взгляд, понимая, как грубо могли прозвучать его слова. Но Кочо поняла их правильно, оттого просто кивнула. Последующие пару дней показались Кеджуро маленьким адом. Конечно, в сравнении с командой, все еще страдающей от последствий столкновения с ужасным монстром, он легко отделался, но ухаживать за пятнадцатью мужчинами и постоянно метаться в лавку, где из раза в раз к нему приставал продавец, было утомительно. Глаза удавалось смыкать всего на пару часов, потом обязательно раздавался жалобный стон или слабая просьба помочь добраться до сортира или выпить воды, и вот сонная пелена слетала сразу же. Сильнее всех, отчего-то, страдал Узуй. Под малиновыми глазами залегли желтые вздувающиеся круги, он напрочь потерял аппетит, а, даже если ел что-то через силу, дотягивался до ведра под кроватью и наполнял его еще не переваренными кусками еды с желудочной кислотой. Кочо лишь раздраженно мерила комнату большими шагами, а Кеджуро сжимал затекающие руки, не давя своими вопросами. Улучшения были, но такие незначительные, что они блекли на фоне общего угнетения и усталости. За следующие два дня капитан успел поругаться с Гию – хотя спокойный и рассудительный Томиока еще ни разу не вступал с капитаном в споры. Тут его будто накрыло лихорадкой, мозг сильно затуманился, и он начал убеждать капитана просто уйти. Позволить им как можно скорее встретиться с Посейдоном и облегченно выдохнуть. Видя это, Шинобу влепила матросу звонкую пощечину, потому что в глазах старого друга вновь вспыхнул тот самый огонек вины. И только она могла его рассмотреть за вечной стеной безразличности и надменности. - Завтра я отлучусь на весь день. – Шинобу отвлеклась от поедания супа и с прищуром посмотрела на Ренгоку. - Ты что-то задумал? Послушай, только не надо кидаться на рифы, как ты делал это тогда. - Все будет в порядке. – Кочо не особо поверила, но выдохнула слабое «ладно». Что именно Ренгоку задумал, он сам не до конца понял. В голове просто мельтешили беспорядочные и надоедливые мысли, словно мошки на берегу моря летом, когда ты отгоняешь их так, что устаешь, и просто миришься со всем происходящим. Кеджуро решил мириться с тем, что в этот момент все идеи казались до безумства глупыми и ненадежными. Но они были. И команда продолжала медленно умирать у него на глазах – не делать ничего было бы проклятым преступлением. Он шагал быстро и уверенно, за спиной раскачивалась и звенела сумка. Один из кинжалов проткнул ткань насквозь, и тонкое рычание от расширяющейся дыры даже не беспокоило его. В сапогах – другой, привычный и наточенный кинжал, на поясе – сабля. Даже пистолет был заряжен, несмотря на его неоднократную бесполезность в море, когда влажный дождь предательски проникает внутрь и портит порох. - Капитан Ренгоку? – Кеджуро даже не остановился, только раздраженно посмотрел на молодого моряка. Он как раз сходил с корабля, видимо, как новичок был ответственен за проверку провианта и оборудования – только закончил. – Вы собираетесь в плавание? - А у тебя, видимо, слишком мало забот, - остро кидает он, кидая груз в лодку. - Эм, нет, простите, - мальчишка потупил взгляд. Короткие блондинистые волосы, собранные в маленький хвост, тонкими прядями выпали и мягко коснулись бледного лица. – Просто…а…эм… - Будь добр, собери свои мысли. У меня не так много времени. – Матрос прикусил нижнюю губу, пальцы хаотично цеплялись за одежду, и кровь резко отлила от лица. А Кеджуро сперва показалось, что он и так слишком бледный. Оказывает, есть куда стремиться. Мальчишка боязливо поднял на капитана взгляд. Видеть Ренгоку ему удавалось и раньше, но никогда прежде он не бывал так близко к нему, а теперь, взирая на его высокую жилистую фигуру вдруг понял, почему многие не только уважали, но и боялись мужчину. Вены на его шее были так сильно в этот момент напряжены, что Зеницу отшатнулся. Кеджуро казался не просто раздраженным или злым – разгневанным, полным горячей ярости, и мальчишка уже успел пожалеть, что подал голос. Не дай Посейдон и его заденет этот смертоносный ураган. - Мы только вернулись с плавания, и… и к-к королевству п-приближается буря. - Тем лучше. – Кривая ухмылка заставляет Агацуму вздрогнуть. – Через сколько примерно она будет? - Скоро, капитан. Мужчина ловко спрыгнул с причала, лодка возмущенно качнулась, но не выбросила капитана за борт. Зеницу провожал фигуру мужчины напряженным взглядом, Кеджуро выглядел слишком решительно для человека, идущего на смерть. Но он действительно отправился в открытый океан на лодке, без провианта, лишь вооруженный до зубов. Вряд ли хоть что-то могло спасти моряков, оказавшихся в водах Офейского океана. Если Зеницу посчастливится увидеть капитана снова, он запишет его в число бессмертных и бесконечно опасных. Весла были привычным инструментом в руках Ренгоку. Когда он только-только начал сбегать из дома, чтобы ощутить настоящий вкус океана – прибрежные соленые волны были ему лишь жалким подобием – он мог часами плавать в лодках, но от того времени остались лишь натертости на предплечьях и торчащая косточка на запястье – первый в жизни перелом. Все же руль и палуба корабля полюбились ему сильнее. Шелест паруса, грот-мачта, шумный трюм и отдельный уголок в виде собственной каюты, - он так скучал во всему этому. Даже по запаху гниющего дерева, покрытого плесенью и ракушками. Небо заволакивала серая пелена, воздух уплотнялся. Кеджуро был уверен, что проведи он рукой, почувствует его мягкие, обтекаемые грани – точно медузу погладит. Светлая поверхность океана, встретившая его на причале, набиралась черноты, и липкий предвещающий беду страх засел в груди. Он явно плохо подумал, осточертя хватаясь за, возможно, один единственный шанс – сирена. Если слюна сирены не позволила яду Кракена убить его, то она поможет его команде. С чего бы мальчишке помогать ему? Без понятия. Мужчина готов был начать с мягких переговоров, включающих выгоду обеих сторон, и закончить банальным шантажом или угрозой. Там уж как пойдет – сколько план не продумывай, Ренгоку тут решил преступить через свои принципы и положиться на судьбу. Сирена слишком опасный противник, и находиться он будет на своей территории. Безопасной, бесконечной, не стоит забывать про голос, который от одной мысли о нем вызывает в Ренгоку непонятные приливы нежности и повиновения. Что-то рядом булькнуло. Мужчина посмотрел на источник звука, но то была лишь капля дождя, слившаяся с океаном. Было бы глупо рассчитывать на появление сирены сразу же – но Кеджуро был в отчаянии, так что мысленно уповал на их скорейшую встречу. Чем быстрее, тем лучше, иначе встреча с Кракеном неминуема. Жесткое дерево, из которого были сделаны весла, успело оставить кровавые отметины на ладонях. За собственными мыслями он и не заметил, как прошло несколько часов, а тучи все сгущались, образуя одну громадную серую массу. На линии горизонта она так близко была к воде, что почти сливалась с ней. При следующих попытках грести мужчина поморщился – мозоли продолжали покрываться кровью, и тонкие алые линии медленной дорожкой стекались к локтям. - Интересно, если я опущу ладонь в воду, сирена почувствует меня? Но, даже когда Кеджуро засунул руку в бушующие волны и едкая соль обожгла раны, не произошло ровным счетом ничего. Минуты слились в часы, холодный ветер хлестал по лицу, плечам и бедрам. Одежда стала тяжелой, кожа покрывалась мурашками, и мышцы сводило от долгого напряжения. Но ни сирены, ни Кракена, ни чертовой бури, которая кинула бы его в океан на съедение всяким тварям. Будто само мироздание было против их встречи. Ближе к ночи суровые облака не оставили после себя ничего, кроме темно-синего полотна и яркой крошки звезд. Беспроглядная черная гладь воды не нарушалась ничем, кроме движений его лодки. Кеджуро перестал понимать, где он и куда его унесло течение. Всевозможные ориентиры пропали, ни чаек, ни клочка суши, - кругом одна вода и поразительная тишина. При других обстоятельствах, он был бы рад такому раскладу, но на подкорке все еще болезненно вспыхивало осознание потери времени и команды. - Блядский сирена. Где он, когда он так нужен? Почему чертов спасатель не спасает? – Мужчина с силой ударил по лодке. - Очень мило с вашей стороны так обо мне отзываться. Кеджуро обернулся. Да, все еще подверженный голосу сирены, но он ясно мог чувствовать собственную искреннюю радость, вырывавшуюся вместе с бабочками из живота. Он удивленными глазами уставился на гостя, не до конца веря, что сработало. Что существо показалось само, без всяких уловок и угроз, просто выплыло, не менее растерянно смотря на Ренгоку. Красные чешуйки подсвечивали силуэт мальчишки в воде – он казался одной большой звездой на бесконечном черном небе, и Кеджуро на миг растерял все мысли и слова. Глупо моргая, он внимательно разглядывал Камадо, его сияющие глаза, нежно-винные волосы, светящиеся будто изнутри мягким, манящим светом. Стоит ли удивляться всем этим чудесам, когда перед Кеджуро было нечто, сошедшее со свитков и старых журналов моряков. Наверное, никогда капитан не перестанет поражаться красоте сирены. Танджиро жестами попросил капитана закрыть уши. - Так лучше? – Мужчина прислушался к себе и неоднозначно покачал головой. - Немного? Если ты скажешь мне утопиться, я буду только рад. - Мда уж, - Танджиро расстроенно потер переносицу. Он показал на Кеджуро и вырисовал в воздухе вопросительный знак, но на бледной коже капитана проступали лихорадочно красные пятна, и шумное тяжелое дыхание заставили мальчишку остановиться. «Я дам вам время», - показал он, и Кеджуро слабо кивнул. Сладкая волна возбуждения окатила его так некстати. Он едва справлялся с собой, но, когда Танджиро резко пропал из поля зрения, нырнув под воду, Кеджуро заставил тело двигаться – перегнулся через бортик и выпал, оказавшись в океане рядом с сиреной. - Вы!.. – Камадо возмущенно вытолкнул того на поверхность, толкая обратно в лодку. - Не уходи, - Ренгоку сглотнул. Говорить было тяжело, каждое слово пробиралось через лабиринт из ваты и весило, по ощущениям, тонну. – Мне.. мне правда нужна…нужна твоя помощь.

***

Кеджуро поежился – вещи, напитавшиеся влагой, стали слишком холодными, и он на миг подумал о теплом кресле в доме Кочо и сладком чае с вином, которым девушка его поила, чтобы помочь расслабиться. Кисть затекла и ныла, протыкаемая сотнями иголок, но капитан лишь сильнее стиснул руку сирены и продолжал лежать в лодке, вглядываясь в звездное небо. Кому скажи, чем он занимается, не поверят. Грозный капитан, умелый и опытный вор, известный в нескольких королевствах, держался за руки с опасным мифическим существом посреди океана. Может, болезнь и его сморила? И на самом деле он сейчас лежал около двери Шинобу, ожидая помощи. Танджиро тихо дернул хвостом. Мягкая рябь разошлась по водной глади и врезалась в грубое дерево лодки. Он так и не проронил ни слова с тех пор, как Кеджуро вцепился в него, не желая отпускать. Ренгоку не верил его обещанию никуда не уплывать и почему-то даже не думал, что долгое нахождение Танджиро в образе сирены на воздухе может сказаться на его коже. Она быстро высыхала и стягивалась, словно изюм. А забираться внутрь сирене не очень хотелось: для двоих лодка была слишком маленькой, и мальчишка то и дело натыкался бы на лезвия ножей и кинжалов. - Моя команда умирает. – Камадо озадаченно нахмурился, слова не сразу достигли его. Но стоило ему понять, стоило вспомнить, как и почему болеют люди капитана, как он хватается за борт лодки и подтягивается. Их глаза встречаются, и Кеджуро впервые видит в них такое беспокойство. – Яд Кракена… оказывается раны пропитаны ядом, и я… в общем благодаря тебе я жив, так что я подумал… Танджиро протестующе замычал. Ренгоку удивленно поднял брови, наблюдая за тем, как плещется мягкий огонек вражды и недоверия в алых глазах, и сирена открывает рот, чтобы явно сказать «нет», но закрывает. Он качает головой, кусает губы, и Кеджуро никак не может понять это существо. То оно спасает его, утаскивая прямо перед лицом большого и опасного кальмара, то позволяет другим людям умирать. Такая избирательная доброта. Слишком знакомо для Кеджуро. - Я думал, ты альтруист до мозга костей. Спасаешь всех без разбору. – Усмехнулся Кеджуро, неосознанно сжимая кисть Танджиро сильнее. Он был в отчаянии. Если не Камадо, то уже никто. Ему хотелось бы верить в успех Кочо, но он не мог рисковать ни командой, ни оставшимся временем. Он не сможет вернуться, если сирена откажется – пусть Танджиро появился быстро и буря отнесла Кеджуро очень далеко от королевства, так ему может больше не повезти. Камадо осторожно выпутывается, берет руки Кеджуро в свои и прикладывает к ушам капитана. Сверху он кладет свои ладошки, напрягает голос и старается говорить как можно тише, при этом так, чтобы капитан смог разобрать хотя бы основные слова. - Я не вернусь на сушу, - у Кеджуро сперло дыхание то ли от очередной волны возбуждения, то ли от страха, что все кончено. Танджиро замахивался секирой над его головой, озвучивая приговор. – Вы не поймете, каково это, когда на тебя постоянно охотятся. Слишком опасно. - Но ты нужен мне! – Запротестовал Кеджуро. Танджиро не разозлился, не стал упрекать его за эгоизм и глупость, хотя мог бы. Он улыбнулся так, словно слова капитана его позабавили, и Кеджуро отрывисто выдохнул, подавляя угольки раздражения. – Им никто и ничто не сможет помочь. Кроме тебя и твоей волшебной слюны. - И вы думаете, что я только из-за этого, - Камадо резко замолк, видя, как туманится взгляд Кеджуро. Осознанность ловко ускользала от капитана, оставляя место инстинктам и желаниям. Да уж, долго поговорить не удалось. – Я не пойду. – Последнее, что сказал мальчишка, прежде чем резко отплыть. Кеджуро ухватился за него в последний момент, потянулся за чужой тонкой рукой и едва снова не упал в воду. Танджиро подхватил его, удерживая в лодке. Мальчишка раздраженно фыркнул, всем своим видом показывая, как сильно Кеджуро раздражал его своими выходками. Но после глаза сирены удивленно распахнулись и уставились на капитана. Тот мягко скользнул пальцами по его скулам, взял лицо в свои большие и прохладные ладони, приближаясь так, что теплое дыхание оседало на щеках Танджиро, и выдохнул томно, слишком томно: - Пожалуйста. Я сделаю все, о чем ты попросишь. – Кеджуро прижался лбом ко лбу сирены, из последних сил заставляя себя держаться в сознании. – Я обещаю, что буду защищать тебя все то время, что ты будешь со мной на суше. Никто и пальцем…тебя не тронет. Мне только вылечить команду, а потом я больше никогда тебя не потревожу. - Ого, - вырвалось из Танджиро. Он замер, не смея пошевелиться. Пальцы его тронула мелкая дрожь, и щеки так ощутимо обдало жаром, что он сильнее прижался к холодному лицу капитана, лишь бы не думать о том, что именно из всего сказанного тронуло что-то глубоко в груди. Он на пальцах мог пересчитать все те случаи, когда люди были с ним добры или давали, честно давали, какие-то обещания. Были те, на которые Танджиро по неопытности и доброте душевной велся. Но впервые за долгое время слова какого-то человека так сильно коснулись его сердца, что сейчас клокотало в грудной клетке и стучало набатом в ушах. Он смотрел на темный океан, их окружавший, и думал, что делать. Он верил Кеджуро. Ренгоку был не просто каким-то пиратом, который воровал важные и драгоценные вещи, он был человеком слова, по-своему честным и справедливым. Хотя Танджиро не думал, что когда-нибудь сможет понять хотя бы половину из всех его мотивов. Но сомневаться в обещании капитана ему навряд ли придется. С другой стороны, а нужно ли ему это все? Нужно ли бросаться на амбразуру в очередной раз ради людей, которые никогда не смогут оценить его помощи, не смогут понять, каково это: сдерживать свои инстинкты, заставлять себя молчать и держать когти и зубы при себе. Его собратья-сирены не были и на мизинец столь обходительны. Один только старый друг Иноске с тысячами жертв чего мог стоить. Он даже хранил в своей пещере черепа пиратов и обычных моряков в качестве трофея. Камадо снова закрывает уши Ренгоку, плотно прижимая свои ладошки. - Только день. – Танджиро впервые ощущает вес собственных слов на своих плечах. – Ровно двадцать четыре часа, капитан. - Этого, - Кеджуро тяжело сглатывает, - этого должно хватить. В моей команде пятнадцать человек. Танджиро сконфуженно вытянул губы в ровную полосу, не совсем понимая, зачем Кеджуро ему это сказал, но легкое переживание, отразившееся на лице капитана, подкинуло смутную догадку. Камадо слегка наклонил голову, стараясь выбирать слова так, чтобы попадать в цель и не растягивать предложения. - Я дал слово. Остальное неважно. – Блондин несколько раз закивал, сопротивляясь охватывающему его жару. Он мягко убрал руки Танджиро от своего лица и откинулся на спину – холодный воздух был настоящим спасением, тем, что за несколько вдохов стало медленно отрезвлять его и возвращать в реальность. Ему нужно было собрать все мысли воедино, сосредоточиться на сирене и команде. Но адреналин горячим алкоголем растекался по венам, и одна мысль, что он посреди океана вот так спокойно общался с сиреной, приводила его в восторг и одновременно заставляла сомневаться во всем происходящем. На миг он ощутил себя мальчишкой, впервые ввязавшимся в приключения, и этот сладостный вкус новой волной окатил грудь. - Почему ты помогаешь мне? – Неожиданно даже для себя спрашивает Кеджуро и в упор смотрит на Танджиро. Он тянется закрыть уши руками, когда мальчишка открывает рот, но Камадо не отвечает. Он будто решает, что это слишком неважно, или очевидно, или Кеджуро не понять, - капитан не настолько хорошо считывал людей, чтобы питаться одними намеками, но он задумчиво хмыкает. – Ты – очень интересная загадка, сирена. Существо столь безобразное и столь прекрасное. Жестокое и мягкосердечное. Ты должен ненавидеть людей, но явно любишь их. Иначе я не могу объяснить, почему ты спасаешь нас. Камадо смотрит в сторону, избегая любопытного взгляда капитана. Он окидывает бесконечную морскую гладь долгим отсутствующим взглядом. Темнота плотным туманом оседала в океане, просачивалась в воду и поглощала даже сияние звезд. Такой же пустой и беспросветной сирене казалась его собственная жизнь, лишенная всякого смысла существования. Он всегда отличался от других сирен – несмотря на умение постоять за себя, он был белой вороной, которая ни разу не ела человека и даже умудрялась высвобождать людей из когтистых лап Иноске или других братьев. Он стал изгоем, все дороги для которого оказались закрыты. Танджиро толкнул лодку вперед, не желая продолжать разговор или пускаться в долгие попытки объяснить Кеджуро, что из тысяч сложных причин могли им двигать. Одного простого «хочу» было вполне достаточно. Ренгоку вцепился в борт лодки мертвой хваткой. Весла затерялись еще несколько часов назад. Почему-то мысль спасать оружие казалась ему куда более правильной, чем что-то, что поможет добраться ему обратно. Он глянул назад, удивляясь, как легко мальчишке удавалось двигаться в воде с такой скоростью и таким балластом. Длинный багровый хвост метался из стороны в сторону, изредка поднимаясь над водой и показывая невероятной красоты чешуи. Да, они слишком красивы. Так сильно приковывали взгляд, что Кеджуро понимал желание коллекционеров покупать эти маленькие драгоценности за огромные мешки золота. Ни один камень не сверкал так. Ренгоку подался назад – пока Танджиро был занят их дорогой, капитан чувствовал бо́льшую безопасность. Сейчас сирена был чуть уязвимее, и, если бы Кеджуро хотел, он мог бы с легкостью перерезать тому горло. Фантомное ощущение власти придало ему смелости, и он приблизил свое лицо к лицу сирены. Гранатовые глаза с интересом уставились в ответ, и Кеджуро сглотнул – в глазах Камадо мягким белым светом тлели звезды. И, черт подери, это было самое прекрасное, что он когда-либо видел в своей жизни. - Мне жаль тебя, - выдыхает он. Возможно, голос серены уже слишком глубоко проник меж борозд его мозга, въелся в кожу и растекся по венам и артериям. Возможно, тишина, наполняющая весь окружающий воздух, казалась неправильной. Таких «возможно» Кеджуро смог бы назвать еще штук пять, но ему очень не хотелось думать, что он просто размяк перед этим существом. Взгляд Танджиро потемнел, упираясь в зеленые пятная на досках лодки. Это не была злость или негодование – он был расстроен. Словно Кеджуро случайно надавил на самый старый и мягкий шрам, даже не думая, что он на такое способен. Сирена не мог быть таким ранимым и добросердечным до кончиков волос, правда же? - Не стоит, - капитан задушено выдохнул, опуская лоб на сложенные ладони. Тихий голос сирены действовал безотказно. Он был по-прежнему сладким и манящим, несмотря на явно сквозящую грусть. - Я случайно столкнулся с человеком, которого ты когда-то спас. – Ему стоило титанических усилий поднять голову вновь. – Он искал тебя, чтобы сказать спасибо. Лицо сирены становится светлее, губы трогает неуверенная, но счастливая улыбка, и Кеджуро подвисает. Все нейроны вспыхивают, словно через них пропустили грозовой разряд, и он судорожно вдыхает морской воздух. Наверное, это чары, гребанные чары мифического существа, потому что Кеджуро огромной волной легкости и счастья окатывает с головой. Руки, ноги, каждая часть тела становится невероятно легкой и мягкой, словно вата. Он не сразу понимает, что продолжил говорить: - Ни дня не было, чтобы он не желал встретиться с тобой и сказать это лично. Серьезно, ты стал для него не просто героем, а божеством. – На лице мальчишки появился легкий румянец, и бледная луна, показавшаяся из-за туч, позволила Кеджуро насладиться этим невинным и таким нежным выражением лица. Очаровательные ямочки застыли на щеках, когда Кеджуро вцепился пальцами в собственные бедра. Его колотило от дикого желания прикоснуться к сирене, и это ощущение наполненности и удовлетворенности совсем отличалось от того, что творил с ним голос Камадо.

***

Было еще темно, когда лодка резко вонзилась своим деревянным носом в песок и Кеджуро отбросило вперед. Он возмущенно обернулся, острые слова вихрем крутились на языке, но за спиной не оказалось никого, а низкие волны пеной омывали берег. Кеджуро охватила настоящая паника. Капитан вскочил на ноги, они с трудом удерживали его собственную уставшую тушу, и спрыгнул на влажный песок. Сирены не было, чертового мальчишки, который давал ему слово, не было, а он дурак – - Мне нужна одежда, - тело Кеджуро среагировало на тихий голос быстрее, чем сам мужчина. У него ушло несколько секунд на то, чтобы понять, что именно сказал Танджиро, а потом столько же – чтобы осмотреться и понять, что они оказались с другой стороны королевства. Город начинался дальше, с маленьких и редких домов, и Ренгоку только сейчас подумал о безопасности. - Погоди, - мужчина сделал несколько шагов, прежде чем остановиться и снова обернуться. Красные глаза пугающе следили за ним из воды, и Кеджуро поморщился, презирая собственную нерешительность. Он думал о том, что поискать какую-то одежду на веревках около этих домиков будет более логичным и правильным, но страх, что сирена все же уплывет, заставил его вернуться к Танджиро. Капитан по колено зашел в воду, с прищуром рассматривая сирену, и быстрым движением стянул с себя рубаху. Она по-прежнему была влажной, на рукаве легко можно было рассмотреть неаккуратно заштопанную дыру после опасной схватки, но у них не было ни времени, ни желания возиться. Пока ночь могла скрывать их, тратить время на лишнюю беготню Кеджуро не хотелось. Танджиро выглядел не то, чтобы впечатленным или удивленным, скорее раздраженным. Он резко встал, взял у Кеджуро отяжеленную водой ткань и с трудом натягивал на себя, пока капитан беззастенчиво пялился на его выпирающие ключицы, проступившие ребра, когда мальчишка поднял руки, острые тазовые косточки и косые мышцы. Закатные глаза Ренгоку опустились на мягкий аккуратный член и задержались там на какое-то время, пока Камадо не толкнул его в бицепс пальцами и не заставил посмотреть на себя. Рубашка не скрывала ничего. Светлая ткань прилипала к красивой груди, выразительным плечам, узкой талии, выделяла бугорок члена и с трудом доходила до середины бедер, не очень-то и прикрывая ягодицы. В ней вообще не было необходимости – она в мгновение ока стала ненужной тряпкой, которую Кеджуро захотелось сорвать с мальчишки и отшвырнуть куда подальше. - Мы найдем что-то другое, - хрипло сказал капитан и прочистил горло. Камадо с выражением «да что вы говорите» скрестил руки на груди, но все равно двинулся в сторону города. Когда Кеджуро задержался, чтобы осмотреться и в очередной раз убедиться, что они одни и в безопасности, теплый желтый свет фонаря коснулся фигуры Танджиро, выделяя каждый изгиб его тела. Капитан замер. Холодный ужас окатил его желудок, стоило взгляду сразу же найти шрам на бедре Танджиро и зацепиться за него. Он не видел его раньше – наверное, длинное одеяние мальчишки скрыло его, когда они впервые встретились на улицах Ориона, а в форме сирены этот шрам скрывался под чешуей, но сейчас, когда задняя сторона ног была облеплена рубахой, он прекрасно видел глубокий вздутый рубец. Кеджуро схватил мальчишку за руку, останавливая и подтягивая ткань выше, так, чтобы длинный глубокий шрам оголился. Его не волновали в этот момент длинные ноги или привлекательные ягодицы. Ничего не было сейчас таким важным, как этот уродливый шрам. - Откуда это? – Ренгоку присел на корточки, удерживая мальчишку за талию и не позволяя вырваться. Танджиро и не пытался. Он давно свыкся с прошлым, принимая и свою глупость, и свою наивность. Кеджуро кончиками пальцев коснулся розовой гладкой кожи, представляя, как много крови могло вытечь из подобной раны. Наверняка, будь Танджиро обычным человеком, умер бы сразу, но его способность сирены исцелять себя долгое время мучительно поддерживала его жизнь. Вокруг пугающей полосы виднелись глубокие круглые отметины – кто-то вырезал у Танджиро чешую на живую, заставляя мальчишку медленно истекать кровью. Такие же отметины он нашел на внутренней стороне другого бедра. Они были более свежими, значит, занимался всеми этими пытками не один человек. - Коллекционеры. - Ты мог залечить их, - напряженно говорил Кеджуро, поднимая взгляд на лицо мальчишки и ожидая увидеть, как тот за ним наблюдал. Но Танджиро смотрел куда-то вдаль, позволяя Ренгоку рассматривать себя, словно экспонат. – Зачем ты их оставил? - Обжегся. За этим одним словом стояло слишком много всего. Кеджуро каким-то шестым чувством понял, что имел в виду мальчишка: Танджиро оступился, доверяясь тем, кому хотел помочь. Он винил себя и свою беспечность, помогая людям и позволяя себе вестись на их показное добродушие. Они же в благодарность так безжалостно захотели забрать у мальчишки все: его прекрасную чешую, его длинные волосы (Кеджуро не сомневался, что они просто отросли заново), его веру в людей, в лучшее, веру в свои принципы. И эти болезненные рисунки на его теле служили напоминанием о тех страшных событиях, которые Камадо пришлось пережить. И он все равно уступил Кеджуро. Он доверился ему. Ренгоку облизнул губу. Доверие Танджиро так неожиданно заиграло новыми красками, что грудную клетку разрывало от переполняющих капитана эмоций. Он осторожно нашел руку мальчишки и некрепко сжал ее. - Я дал тебе слово. Танджиро неопределенно хмыкнул в ответ. Он знал, что в Кеджуро говорили остатки его голоса, и таким добрым и нежным он был исключительно из-за того, что сила сирены, словно лекарство, оседала во внутренностях капитана и накапливалась, подобно собранной куче сухих осенних листьев. По этой же причине он знал, что Кеджуро ему можно было не бояться – в отличие от тех, кто нанес ему тяжелые раны, он не успеет заткнуть мальчишке рот. А даже если и получится, горький опыт научил Танджиро сопротивляться до конца.