В глубоких водах

Танджиро поднял голову – солнце спешно пряталось в море и цеплялось последними лучами за редкие облака. Холодало, влажный песок неприятными иголочками впивался в ступни, и морская вода казалась беспокойнее обычного. Ему бы убраться побыстрее, на самое темное дно, чтобы наконец остаться в тишине и успокоить расшалившиеся нервы – давно ему не приходилось так близко сталкиваться с охотниками на сирен. Кеджуро, правда, не выглядел опытным охотником, да и специального оборудования Танджиро не видел. Обычно у пиратов за пазухой виднелись длинные копья, разделочные ножи и ракушки с глубин Силийского океана, которые быстро могут обезвредить любую сирену. Их звук был тонким, почти неразличим человеческим ухом, зато для Танджиро подобные мелодии вызывали приступы головной боли и жуткую дезориентацию. Первый заработанный шрам, скрываемый под чешуей, послужил прекрасным опытом и предостережением держаться от людей подальше. Что он делал в городе? Соскучился, наверное. Быть сиреной и общаться с камнями или морскими существами постепенно стало надоедать. Односторонние плоские диалоги, глупый взгляд маленьких рыбок, которые его даже не понимали, и зачитанные старинные книги, страницы которых почти потеряли важные смысловые слова. Кеджуро глухо застонал, зажмурившись. Прошло уже несколько часов, а он по-прежнему валялся на берегу без сознания, изредка издавая странные звуки – мычание Танджиро воспринимал как-то неоднозначно, как и вздохи. Камадо нравились люди. Они были забавными, любознательными и глупыми. Наверное, очаровательно глупыми. Прожив более двухсот лет, многие проблемы людей ему казались слишком…надуманными? Будто вопросы несметных богатств и завоевание территорий не имели смысла от слова совсем, какие-то переживания и ссоры, за которыми он издали наблюдал, скрываясь в мутных прибрежных водах. У людей было и то меньше времени, чтобы познать эту жизнь, а они растрачивают ее на всякие мелочи. Неважные мелочи. - Вы так и собираетесь валяться, капитан? – Танджиро небрежно толкнул пирата ногой и вздохнул. Ну серьезно, он не должен сидеть тут с Кеджуро и следить, чтобы это несчастье не задохнулось от накрывающей его волны. Вообще-то, Камадо имел право хоть самому подтолкнуть Кеджуро к воде и позволить ему умереть самой нелепой смертью – утонуть на мелководье, где вода еле доставала до щиколоток. Но Танджиро слишком хороший и добрый, чтобы позволить этому случиться. Несмотря на пережитое, на постоянную охоту на него и угрозы содрать чешую заживо, что однажды и произошло. Но сирена предпочитает не думать об этом – большие деньги соблазняют не всех и загонять людей под одну гребенку он не любит. Среди спасенных им моряков были и те, кто поблагодарил мифическое существо. Камадо до сих пор помнит их лица ясно и четко, даже если они давно почили. - Вот это меня, конечно... - прохрипел Кеджуро, касаясь головы осторожно. Он снова с силой зажмурился, ощущая себя проколотым тысячами саблей, и попытался пошевелить пальцами – те с трудом поддались команде. Согнуть ноги в коленях, приподняться на локтях – простые движения удавались не с первой попытки, и даже не со второй, но мужчина упорно не замечал сирену и потому сыпал проклятиями так, что Танджиро рядом скривился, уже жалея, что оставил этого человечишку в живых. - Вы живы, - Камадо расширенными от удивления глазами посмотрел на пирата, поймал его такой же отзеркаленный взгляд и прикрыл рот ладошкой. Он уже не в первый раз отмечает подобную странность – рядом с Кеджуро говорить хотелось вслух. Словно слова отказывались держаться за острыми зубами и вырывались на свободу, что было для сирены крайне непривычно – в городе он с легкостью молчал, скрывая свою сущность и пьянящий голос. Ренгоку стоило усилий отползти от существа. Щеки обжог румянец, и предательское тело расслабилось, точно от хорошего алкоголя. Уплывающие мысли он вернул звонкой пощечиной самому себе. - Что ты тут делаешь? Низким голосом спросил капитан и глубоко вдохнул. Весь он по-прежнему был мягким и податливым, точно медуза. Движения – плавные и медленные, и Танджиро с сочувствием поджал губы. Кеджуро понял, что он извиняется. – Почему я все еще жив? Разве ты не должен был мне откусить голову или еще что-то такое? Сирена с сомнением посмотрел на мужчину и приставил пальцы ко рту, имитируя рвоту. Кеджуро красноречиво вздернул брови в возмущении, и Танджиро тихо хихикнул, представляя, как капитан бросается доказывать ему, какой он вкусный, сытный и питательный. - Почему ты не ушел? – Камадо растерянно пожал плечами, потом осмотрелся, точно что-то искал, и провел пальцем около горла, тыкнул в мужчину, и Кеджуро отполз еще немного. – Ты хочешь меня убить? Ему не было страшно. Несмотря на действительно острые зубы и когти сирены, которые с легкостью прорезали кожу, пират не чувствовал опасности. Волны мягко обтекали ноги, щекотали икры, и прохладный песок помогал держаться в ясном уме. Со стороны города доносились радостные крики, Кеджуро мог даже разобрать несколько слов, и мягкие огни от фонарей почти достигали их темных фигур. Он позволил себе бросить задумчивый взгляд вдаль, открываясь Танджиро и давая ему прекрасную возможность накинуться на пирата и придушить его. Но боковым зрением Ренгоку видел, что тот продолжал неподвижно сидеть напротив и внимательно изучать его. Наверное, Тенген волнуется, уже прикидывает, в какой тюрьме или таверне его искать, а не найдя, поднимет оставшуюся команду на уши. Кеджуро хоть и имел привычку пропадать, но всегда бросал хотя бы пару слов, где его можно найти, а тут…Навряд ли Кочо задержала бы его у себя настолько. - Мне надо возвращаться. – Кеджуро хмуро поджал губы. Что ему делать с сиреной? Конечно, этот лакомый кусочек может принести крупненькую сумму, особенно если заполучить все тело существа. Узуй должен знать, куда можно пропихнуть каждую часть мальчишки выгодно и быстро. Это решило сразу бы несколько проблем капитана, и оставшуюся жизнь можно было бы провести в долгих плаваниях без необходимости постоянно что-то воровать или нападать на другие корабли. В отличие от других пиратов, у Ренгоку не было непомерного желания купаться в золоте и набивать карманы так, чтобы они лопались от монет. Нет, ему вполне хватало скромной жизни, морских капель на лице и деревянного руля любимого корабля. Но еда стоила денег, лекарства, материалы для корабля, команда… - Ты. – Танджиро как раз ступил по колени в воду, когда Кеджуро кинулся к нему и схватил за локоть. Сирена напряженно оборачивается и смотрит прямо в задумчивые глаза капитана. Он прекрасно видел в них непрекращающуюся борьбу, метания и сомнения. Словно потерявшийся в буре корабль, Кеджуро не знал, что ему делать. Камадо приоткрыл рот. - Нет, ладно. – Кеджуро отступил, подняв руки в обезоруживающем жесте. – Ладно. Я тебя понял. Только не надо ничего говорить. Сирена качнул головой. Глаза его сощурились от слабой улыбки, и Кеджуро неосознанно ответил на нее, отпуская мальчишку и давая ему пространство – хрупкие на первый взгляд плечи расслабились, и Танджиро осторожно показал на губы Кеджуро, показал пальцами крест и покачал головой для большей убедительности. - Что? – Мужчина напряженно сощурился. Разглядеть Танджиро становилось тяжелее. Особенно когда глаза вспыхнули мягким гранатовым светом, и капитан засмотрелся, на миг потеряв связь с реальностью. Каждая секунда, которую мальчишка давал ему на разглядывание, магнитом притягивала Кеджуро к сирене. Даже простое изучение его черт, его волос, его фигуры уже вызывало непонятное доверие и симпатию. Кеджуро прикусил кончик языка. Сильно, так, что почувствовал металлический привкус. Больно. Танджиро вопросительно склонил голову. Но движения руками повторил. - Не говорить? – Мальчишка кивнул. – Мне не говорить? О тебе? – Он самодовольно ухмыльнулся. – С чего мне говорить о сирене кому-то другому? Я не собираюсь кидать золотую кость своим врагам. Если я не поймаю тебя сам, тебя не получит никто. Камадо закатил глаза. - Настоящий придурок. Танджиро упер ладошки в чужие плечи и мягко толкнул Кеджуро в сторону берега, не хватало ему еще одного трупа в своей и так долгой жизни. Мужчина без сопротивления поддался. Когда оставалось всего несколько мелких шагов, тяжелый сапог погряз в песке, и Кеджуро плюхнулся на колени. Вода отрезвляюще брызнула в лицо. - Вот же мелкий, - он слизнул соленые капли и резко обернулся, намереваясь обрушить весь свой гнев на сирену, но за спиной оказался лишь бесконечный и пугающий океан. - Ты долго, - Тенген сидел на бочке с протухшим провиантом и все никак не мог подпереть щеку рукой – она соскальзывала, заставляя мужчину злиться. Кеджуро по одному этому понял, что друг переживал, потому несколько потупил взгляд и растянул губы в подобие улыбки. Встреча с сиреной все еще имела свои последствия, и пугающая вольность конечностей ему очень не нравилась. Даже сейчас ноги хотели против воли развернуться и снова броситься на тот пляж, к воде, в которой скрылся сирена, и плевать, что капитан точно там ничего не найдет и волны скорее дадут хлесткую пощечину его самонадеянности. Кеджуро тщательно пытается сосредоточиться на старпоме, но мысли то и дело уплывали к сирене. Черт, может, стоило попытаться поймать его? Или втереться в доверие, а потом уже прикончить? Или просто подружиться?.. Так, Кеджуро, соберись. Это уже точно не твои мысли. - Где ты пропадал? – Тенген будто бы пытается подняться, но лишь садится снова. Ренгоку это знатно напрягает. Капитан быстро сокращает между ними расстояние и с прищуром осматривает Узуйя на наличие новых ран или переломов – мало ли во что мог встрять его друг, пока сам капитан валялся мирно на песчаном берегу. - Ты в норме? – Капитан коснулся подбородка Тенгена и приподнял, заставляя того посмотреть на себя. В малиновых глазах читалась усталость, веки слегка набухли и налились кровью. Щеки отсвечивали белизной, и мужчина только сейчас понял, что это не отблеск лунного света. Тенген действительно был чересчур бледный. Потому проступившие вены на лице он принял за тени от корабельного снаряжения. - Если ты в порядке, то и я тоже, - произносит старпом, но Кеджуро отчетливо слышит неуверенность. – Возможно, мы чем-то отравились на борту. Не знаю. – Кеджуро молча слушал, изучающе гуляя взглядом по телу Узуйя и замечая крупные испарины на открытых плечах. Горловина кофты прилипла к шее, выделяя судорожно бьющуюся вену. - Команда? – Тенген поежился то ли от холода, то ли от строгого тона капитана. - Рвота, температура, головные боли. - У всех? - Почти. – Кеджуро поморщился, сдерживая рвущийся вздох раздражения. Вот не может все пойти гладко, да? – У большей части. - Это не может быть отравление. – Кеджуро опустился на колено, взялся за край штанины и осторожно приподнял, рассматривая оставленный Кракеном отпечаток щупалец. Большие кольца от присосок горели ярким фиолетовым оттенком – капитан в жизни не видел, чтобы раны наливались таким глубоким фиалковым цветом. Вокруг раны тянулись черные пугающие полосы, словно маленькие водоросли, волосками оплетающие чужую икру. - Что ты делаешь? - Что ж, Узуй, у меня для тебя плохие новости. - И даже совсем нет хороших? – Блондин усмехнулся, но под пристальным взглядом Ренгоку шутки сразу отпали. Тенгена в целом всегда было тяжело удивить – Кракен и сирена не в счет, они кого угодно удивят, поэтому даже если Кеджуро объявит, что ему крышка, он просто постарается успеть придумать, куда можно деть его тело. Женам лучше сказать, что он решил отправиться в кругосветное. Или вообще ничего не говорить. - Как думаешь, - мужчина достал кинжал, и Тенген хмуро улыбнулся. - Давай. Отрезай. - Ты идиот? Или Кракен последние мозги из тебя вышиб? В таком случае, мне не остается ничего другого, как сделать тебе поблажку, - Кеджуро ловко подцепил острием ткань штанов и прорезал ткань выше, оголяя ногу до колена. Хорошо, радует, что ситуация не выглядит совсем безнадежной. Бедро цело, как и другие части тела. – Постарайся напрячь память, - Кеджуро перехватил мутный взгляд друга и приободряюще ударил его по предплечью, - те, кто сейчас болеют… У них есть метка? - Наверное, - Тенген стиснул зубы, когда Кеджуро отрезал часть своей рубахи и пережал ему икру выше раны. Ткань болезненно проехалась по коже, стискивая в стальных объятиях. Если они не придумают, что делать, Тенген просто попросит отсечь ему ногу, честное слово. Иначе повязка Кеджуро сделает это быстрее и болезненнее. - Нам надо к Кочо. Тенген в этот момент мог сравняться по белизне с мелом. Он вмиг весь сжался, втянул голову в плечи и пожалел о собственном существовании. Вот уж над кем любила издеваться медик, так над здоровым мужчиной, который умудрился накосячить и испускать после этого глупые шуточки, которые Шинобу все никак не может оценить. И плевать она хотела, что Тенген таким образом пытается скрыть свое чувство вины и нервозность. Но в этот раз все кажется достаточно серьезным, так что Узуй находит в себе силы и просто кивает, пока может. В горле стремительно начинает пересыхать, и он с вожделением поглядывает на прохладную морскую воду, способную сразу же остудить пожар не только в горле, но и в теле. Когда Кеджуро подхватывает его, мужчине кажется, что он превратился в один большой печной сосуд. Откуда-то изнутри исходит поистине адский огонь, он плавит органы, превращает их в горячую жижу и нагревает кости. Тенген даже руку приподнимает и смотрит на свои кончики пальцев – вдруг он, на самом деле, стал одним из тех счастливчиков пироманов, которые могут стрелять пламенем из рук? - Ты бредишь, - смеется Кеджуро, перехватывая руку друга удобнее. Она, покрывшись потом, то и дело соскальзывала. – Ты все такой же низкосортный пиратишка. - Я что, сказал все это вслух? – Тенген поддерживает этот веселый настрой. Им обоим понадобится вера в лучшее, потому что Кочо навряд ли хотя бы раз в жизни лечила ожоги Кракена. – Думаешь, у нее получится? - Она…очень талантлива. – Тенген понимающе кивнул, от него не ускользнула промелькнувшая тень смятения и грусти на лице капитана. И пусть она была мимолетной и на губах снова была самодовольная улыбка, Узуй прекрасно помнил о покоящейся в сырой земле матушке Кеджуро. Тогда он был рядом. Всегда был рядом. – Нам лишь остается верить в ее талант и острый ум. - Вы только гляньте на него. Столько комплиментов да в один день. Я не удивлюсь, если из-за угла сейчас вылетят горгульи в платьях и станцуют нам что-то. - Ой, да тебе совсем плохо. – Ренгоку коротко смеется и позволяет Тенгену сильнее облокотиться на него. – Хочешь, я отсосу тебе яд? Будет чем похвастаться перед твоими женами. - Давай без этого. Они и так ревнуют меня к каждому дереву. А тут такой красавец. - Да еще и под боком постоянно. - Да, мне определенно еще потом придется скрываться от трех очаровательных девушек. – Тенген гордо вздернул подбородок. Вот что-что, а своими красавицами он гордился больше, чем искусным владением саблей, и этот неожиданный разговор отчего-то заставил сердце протяжно заныть, напоминая, как долго они не виделись. С тех пор, как Тенген стал постоянным членом команды Кеджуро и обязался прикрывать его задницу несмотря ни на что, Сума, Макио и Хинацуру отошли на второй план и будто бы там затерялись. Хотелось бы пошутить, что за ярким сиянием Ренгоку и непрекращающимися приключениями жены Узуйя померкли, но преувеличивать Тенген не был склонен. Потому честно мог сказать, прислушиваясь к покалывающей грудь тоске и грусти, что скучал. Сильно и неотвратимо жаждал встретиться со своими возлюбленными, но каждый раз появлялось какое-то новое препятствие. Макио и Сума погрузились в свою работу, примкнули к новому дому куртизанок и стали помогать местным ассасинам свершать революции – опасное и благородное занятие для некогда покинутых удачей девушек. Более взвешенная и практичная Хинацуру, словно уставшая от политических сует, углубилась в торговлю. Как она сказала Тенгену, ей бы хотелось взять небольшой перерыв от опасных работ и просто выдохнуть. Узуй стиснул зубы. Из-за постоянного отсутствия дыра меж ребер все росла, принося больший дискомфорт. Даже когда кто-то невзначай из его команды упоминал о семье, мыслями Тенген сразу обращался к своему так и не окрепшему дому, семье, которая держится на хлипком обещании когда-нибудь воссоединиться и жить в мире и спокойствии. - Ты уже давно не навещал их, - неожиданно говорит Кеджуро, и Тенген чувствует, как вздрагивает его тело. Не столько от неожиданности, сколько от прямого попадания капитана – может, за столько лет совместного плавания он действительно научился не просто понимать его, а читать мысли. – Прости, если обременяю тебя. - Ох, святая Горгона. Что на тебя нашло? - Я же знаю, как ты тоскуешь по ним. - Слушай, Кеджуро, ты меня не силками на корабль тащишь. Это мой, - он осекся, потупляя взгляд, - наш выбор. Так что оставь эти глупые слова где-то за нашими спинами. – Закатные глаза Ренгоку смотрят с сочувствием. – Я не тот человек, который смог бы камнем сидеть на одном месте и греть свою задницу, дожидаясь старости. Может, и смог бы. Но никогда не давал себе попробовать. Кеджуро напрягся – подходя к дому Шинобу, он не заметил ни единого слабого огонька в окнах. Да и отсвечивающие пыльные стекла навевали пугающие мысли, что девушка покинула свое жилище уже давно и не возвращалась, а если это окажется правдой, помочь им не сможет никто. Трава на небольшом участке перед домом пожелтела, и обросшая ею дорога шуршала, крошилась, словно высохшие под палящими лучами листья. Мужчина коротко осмотрелся: деревья обвивал буйный плющ, растения, которые постоянно встречали капитана, мертвым грузом лежали на жесткой земле. Все казалось таким пустым и холодным, хотя в королевстве Орион начались сезоны теплых дождей, и в воздухе ощутимо различались крупные капли воды от надвигающегося тумана. Тонкая ткань рубахи неприятно липла к коже, и Кеджуро передернул плечами, мечтая скинуть влажную одежду. Тенгену так вообще все казалось неимоверно мучительным: воздух – густой и плотный, горячий настолько, что легкие трескались изнутри, не имея возможности вобрать кислорода. Одежда – тяжелая, мокрая, так и тянет к земле, и тело – обычно крепкое и сильное, сейчас казалось таким мягким и ватным, что Узуй все равно умудряется утечь на оставшуюся каменную кладку, хотя Кеджуро все это время поддерживает его и даже пытается снова поставить на ноги. - Я сейчас кони двину, - он дышит через раз. - Давай отложим это на несколько десятков лет, ладно? – Мужчина качает головой, и Ренгоку позволяет себе слабую улыбку. Он заглянул в окна, но внутри все было поглощено ужасной тьмой, и собственная хмурая мина в отражении стекла заставила его злить еще сильнее. – Подожди тут, я проверю запасной вход. - Да ты не торопись. Времени у нас много. – Кеджуро с постным лицом показала палец вверх. Порой сарказм Тенгена был вообще не к месту. Небольшой дом Кочо изменился. Сзади оказалась не стенка с дверью, покрытая таким привычным облезшим слоем краски, а кривая пристройка. Совсем маленькая, скорее всего, она служит коридорчиком или местом для хранения оборудования. Но дверь – пусть и другая – оказалась незапертой. Стоило Кеджуро потянуть ручку на себя, та поддалась, даже откликнулась жалобным скрипом. Пыль сразу же забила ноздри, взметнулась плотным облаком, когда Кеджуро прошел внутрь и увидел грязные стеклянные банки с растениями, порошками и какими-то подозрительными субстанциями. Либо Шинобу ушла куда-то, либо кто-то заставил ее уйти – девушка никогда бы не оставила своих пожитков просто так. - Это, между прочим, взлом с проникновением. Кеджуро застывает изваянием и поднимает взгляд на медика. Она сонная, в ночном одеянии и взгляд такой привычно строгий, что Кеджуро под приливом самых нежных чувств бросается к ней и заключает в объятия. Крепкие и теплые. Девушка в его руках озадаченно охает, скорее от неожиданности, чем от протеста. - И я рада тебя видеть, - мягко отзывается Кочо и отвечает на такой милый жест нежной улыбкой. Губы растягиваются против собственной воли, она несколько раз гладит капитана по волосам и отстраняет его от себя. – Ты пришел слишком поздно. Что-то случилось? Радость в глазах Кеджуро словно лопается, осыпается осколками, и капитан хмурится. Объяснить все нормально, пока он затаскивает друга в дом Кочо, у Ренгоку не получается – Тенгена выворачивает, стоит мужчине попытаться подняться. Кочо пристраивается рядом и обхватывает горячую руку старпома крепко, так, как только может она. Шинобу начинает хлопотать с первых секунд, не отпускает ни единого едкого комментария в сторону Тенгена и просит Кеджуро не останавливаться: чем больше он расскажет, тем быстрее она поймет, что делать. Рассказ про сирену и Кракена вызвал у нее, как будто бы, ничего. Не было ни изумления, ни растерянности, ни страха, точно девушка уже сталкивалась с подобным или верила во все легенды и страшилки. На вопрос, что же с Узуйем, она напряженно ответила: отравление. Слизь Кракена должна была обезвредить жертву и помочь быстрее превратить все внутренности и твердые тела в жижу. Как у пауков, чтобы эта морская дрянь могла кушать быстро и безопасно. - И откуда? – Кеджуро поймал ее непонимающий взгляд и кивнул на друга, чтобы она не останавливалась. - Вы не первые, кто выжил. - Думаешь, от Кракена реально сбежать? – Шинобу с усмешкой стянула бинты. - Ну, вы же выжили. – Кеджуро неопределенно хмыкнул. – Ты видел сирену? - Несколько раз. Даже разговаривал с ним. – Кочо с детским восторгом снова обернулась к нему. В фиолетовых глазах плескалось столько энтузиазма и любопытства, что Кеджуро боялся потонуть в них. Он пообещал рассказать все позже, даже не поскупится подробностями, но сейчас девушке лучше сосредоточиться на старпоме и его оставшейся команде, которая страдает наверняка не хуже. Кеджуро предстоит еще притащить всех сюда. - Погоди, - девушка мягко остановила его за руку, - мне не хватит трав, чтобы вылечить всех. В городе есть небольшая лавка, загляни, когда закончишь с командой. Я сейчас напишу, что надо. Мужчина коротко кивнул, наблюдая за мечущейся подругой. Он прекрасно понимал, что, как только она уйдет в работу, ей будет уже не до него и потом времени на пополнение необходимого останется катастрофически мало. Он подошел к ее напряженной фигуре, заглянул через плечо и постарался понять хотя бы одно слово: но Кочо писала то ли слишком быстро и неразборчиво, то ли травы были какими-то чудными. Оставалось надеяться, что хотя бы продавец справится. Кеджуро был приятно удивлен, обнаружив, что в команде оставалось довольно много людей. Пятнадцать преданных членов, которые с гордостью смотрели на него, превозмогая боль, готовые продолжать путешествие длиною в жизнь, заставили напряженную складку на лбу разгладиться. Он справился, на удивление, быстро. Проблемы возникли с буйным Санеми, температура его подскочила так сильно, что он спотыкался о каждую неровность и проклинал все, что попадалось ему на пути. Гию тоже добавил хлопот: его пассивность увеличилась во сто крат, и Ренгоку пришлось приложить все оставшиеся силы, чтобы отскрести его от пола и заставлять перебирать ногами. А потом Кеджуро самому понадобилось время, чтобы отойти от «ого, капитан, у вас, оказывается, такие сильные руки». «В них чувствуешь себя в безопасности» добило окончательно. Наверное, им стоит потом об этом поговорить. - Молодец, - выдыхает Кочо, размещая последнего матроса в своей комнате. - У тебя, - Ренгоку напряженно сжал кулак, и губы стали одной тонкой линией. Шинобу озадаченно склонила голову, прося продолжить, но капитан лишь натянуто улыбнулся и махнул истертой ладонью. – Все нормально. Я пойду за травами. Фигура Кеджуро терялась среди лабиринта бесконечных улочек. Стоило отойти от дома Кочо и углубиться в непрекращающуюся жизнь королевства, как Ренгоку заметил, что Орион заметно расширился с последнего его визита – новые домишки почти сияли новизной, и лампы с их открытых окон подсвечивали небо. Если особо не всматриваться, могло показаться, что уже наступил день. Он едва смог рассмотреть луну за этой световой дымкой. При всем при этом поручение медика становилось сложнее – один дом постепенно сливался с другим, и капитан остановился, прислушиваясь к себе. Возможно, яд Кракена наконец добрался и до него, но, несколько помедлив, он понял, что это простая усталость. Да, ему было душновато, и тело хотело отключиться, как ведьмовская игрушка, в которой закончилась магия, но это и близко не стояло с состоянием Тенгена. И это было…странно? Почему он один – человек, лицом к лицу столкнувшийся с Кракеном, ощутивший его щупальца отчетливее других – все еще мог передвигаться. Его не мучило ужасающее ощущение подбирающейся смерти, не было ни намека на тошноту. Хотелось бы все спихнуть на везение, но Ренгоку в такое мало верил. Он побродил еще немного, прежде чем увидеть ту самую лавку. Она оказалась действительно небольшой, как и говорила Кочо, но все свободное пространство было настолько забило товаром, что Кеджуро едва протиснулся внутрь. Сухой и старый мужчина поднял на него внимательный взгляд. - Мне бы кое-что прикупить у вас, - капитан протянул клочок бумаги и поразился, с какой легкостью тот начал лавировать между склянками и корзинами, хватать все точно и быстро, без лишних движений. - А что, Кочо не смогла прийти сама? – Кеджуро поймал его добродушный взгляд. – Надеюсь, с ней все в порядке. - Она у вас тут постоянный покупатель? - Еще какой, - с непонятной гордостью отзывается он, и Ренгоку тепло улыбается. Да, Шинобу успела даже тут обзавестись популярностью. - С ней все хорошо. Просто свалилось много работы. - Что ж, очень похоже на нее, - продавец резко остановился около Кеджуро и схватил его за руку, разворачивая к себе. Капитан успел среагировать, схватился за ручку сабли и уже успел вытащить наполовину, когда понял, что мужчина ничего опасного не задумывал. Он просто с каким-то болезненным интересом рассматривал мелкие царапины на его коже. – Это, - он сглотнул, и Кеджуро сумел заметить мимолетный огонек в его глазах. – Это от сирены? - Да ну, - капитан прищурился, с недоверием смотря в ответ. Кажется, не так много людей считали сирен и Кракена простыми легендами. Он отступил. Касания продавца показались какими-то слишком навязчивыми, он то и дело пытался задрать ткань сильнее, словно хотел убедиться в своей правоте. – Вы встречали его? - Его? – Он резко поставил баночки на стол и радостно сжал руки в кулаки, точно ребенок. – Значит, это действительно он. Мальчишка с алой чешуей. - Ну, скорее вишневой, но да. – Хмыкнул блондин и скрестил руки на груди. - Он тоже вас спас? - Тоже? – Продавец неожиданно бросился к стоящему в глубине комнаты столу и стал без разбору копошиться в ящиках, бросая в сторону ненужные книги. Кеджуро с подозрением нахмурился и бросил взгляд на дверь. Может, все-таки стоило уйти? Ему очень не нравилось, как сильно, словно безумец, начал вести себя мужчина. Точно принял те самые порошки, которые когда-то толкал Тенген. – Вы бы лучше закончили с травами. У меня там серьезный случай. - Да, да, я понимаю, - рассеянно отзывался он, пытаясь что-то найти. – Но я так давно не виделся с ним. И я даже не успел сказать спасибо. И я искал его. И, - он выдохнул разом весь воздух, вдохнул, успокаиваясь и медленно приходя в себя. – Вы первый, кого я встретил за столько лет. Ну, в смысле, первый спасенный. - О. Больше Кеджуро ничего сказать не мог. Медленным щупальцами к нему подползала мысль, скорее, осознание, что он собирался охотиться на сирену-спасителя. Святая Горгона, это даже звучит уморительно: существо, которое должно питаться людьми и топить сотни кораблей, спасает моряков и убаюкивает Кракена. Он точно находится в своем уме? - Ваши отметины, они же тоже заживают быстрее? И, наверное, все эти лекарства от яда Кракена? Ренгоку потеряно моргнул, почувствовав себя человеком, теряющим последние крупицы мозгов. - Момент. – Продавец молча ждал. – Можете пояснить теперь все? Как вы поняли, что это оставил сирена? - У него особенные отметины. – Он подошел ближе и пальцем показал на края неглубоких ран. – Видите? Они словно зазубренные немного? У меня были такие же. – Кеджуро сосредоточенно смотрел на собственные отметины, он даже не замечал подобного. Просто оставил коже и всем обеззараживающим веществам в организме делать свою работу. – Это неизбежно. Когда он пытается вытянуть твое тело из воды, его когти на руках, так или иначе, оставляют отметины. - Значит, вы тоже видели- - Кракена? – Мужчина заговорщически понизил голос, словно кто-то их мог подслушивать. – Да, мельком. – Он поднял край рубахи и повернулся спиной. Тонкое очертание круга с трудом можно было рассмотреть – розовые линии до того сливались с кожей, что Кеджуро пришлось подойти и прищуриться. – Я очень удивился, когда проснулся в лодке около Ориона. Одежда вся была в клочья, два моих приятеля, с которыми мы по глупости заплыли туда, погибли. - Удалось спасти лишь вас. – Заключил Кеджуро, потирая щеку. Интересно. – И яд Кракена на вас тоже не подействовал? - Да! Именно! – Он снова кинулся к столу и выудил какой-то старый, очень потрепанный журнал. Разложил на столе, скинув несколько мешочков с лечебными порошками. По сравнению с информацией, которая хранилась в журнале, его товар – ничто. – Я стал искать больше информации о сиренах, чтобы понять хоть чуточку, что произошло. - И? - Мне удалось найти несколько журналов охотников на сирен. Конечно, мало кому удалось их увидеть, не то что поймать, - он с таким важным видом глянул на Кеджуро, словно говорил о том сирене, как о собственном сыне. – Мне кажется, что вот это запись может быть правдивой. Кеджуро мучительно застонал. Этот человек издевался над ним: у него команда вот-вот Посейдону душу отдаст, а он тут о сказках разглагольствует. Ладно, о существующих сказках, но все же. Он наклоняется и пытается прочитать нужный абзац, но почерк такой кривой, что мужчина едва разбирал знакомые слова. Еще и чернила смазались для полноты картины. Просто прекрас… - Стойте. Хотите сказать, что у сирен лечащая слюна? – Он посмотрел на продавца и по одному сверкающему взгляду понял, что попал в самое яблочко. – То есть, - он напряженно потер переносицу, - я остался жив и не мучаюсь, как моя команда, потому что меня облизал сирена? - Удивительно, не правда ли? - Даже слишком.