Игра Богов

Когда термометр показывает -42 градуса практически ежедневно, ты перестаёшь удивляться и принимаешь это как неоспоримый факт существования. Жизнь на улицах не заканчивается, даже когда температура падает за пятьдесят. Дети по-прежнему бегают в толстых утеплённых меховых шубах, прорываются сквозь сугробы, помогают родителям чистить снег с дорожек и играют в снежки с друзьями из соседних домов. К вечеру, когда обычно бывает вьюга, все перебираются в дом. Далее идёт растирание пяток водкой, шерстяные вязаные носки и горячий чёрный чай с какими-нибудь высушенными ягодами из Юто или Элиссы. Животные на фермах живут в специальных загонах, внутри которых поддерживается комфортная температура. Тепло, в принципе, здесь никогда не бывает. Бывает бесснежно, бывает серо и темно. Но чтобы тепло - ни разу. Подземные бункеры под жилищем есть далеко не у всех. Трубы с горячим отоплением внутри - тоже. Первое ты видишь в северном сиянии свою романтику. Со временем - теряешь её и начинаешь ненавидеть белую кожу, бледные пятна на своём теле, вечную слабость и усталость. Халис никогда не видел эстетики ни в чём. Она, казалось, обошла стороной его прежнюю жизнь, а в настоящую уже не заглядывала. Короткие связи и беспечные знакомства не приносили никогда нужного удовольствия, а сердце не сжималось от незнакомых ранее чувств. Чувства в принципе были ему чужды. После той боли, с которой его познакомила жизнь, очень сложно доверять людям и искать в них свет, когда до этого видел одну лишь непроглядную тьму. Не получая никакой любви, ты просто не можешь понять - какого это - любить. Обычные слова, обозначающие действие. Какой-то химический процесс, который, словно наркотик, вызывает у людей привыкание, и ты не можешь спокойной спать, постоянно думая об объекте своего воздыхания. Люди становятся другим людям спасением или погибелью. Кому-то везёт, и они находят человека на всю жизнь. Но таких людей несколько на миллион. Измены, ссоры, тревоги, опасения, неуверенность. Они, подобно яду, разрушают жизни. Люди накладывают на себя руки, когда их наркотик заканчивается - когда объект обожания оказывается предателем или просто правдиво сознаётся, что устал. Существует так много чувств и их разновидностей. Они - словно палитра самых разных цветов. Но тогда Халис - дальтоник, которому дано видеть лишь белый, чёрный и все его оттенки. Белый - забытье во снах, когда ничего не ощущаешь. Чёрный и его оттенки - чувства напряжения и все его разновидности, доходящие до безумия. Его тело - инструмент, которым он пользуется. Словно скрипка, манящая своим звуком, он, сам того не желая, привлекал к себе внимание самых отвратительных людей. Но теперь, постепенно, все эти люди прощаются со своей жизнью. Халис терпел слишком долго, пришла пора сладостного отмщения. Среди семи существующих стран в Теодоросе, есть одна, где Халис и решил остановиться. Астор - столица, где наибольшее количество федеральных штабов обороны, кабинетов министров, домов с министерствами. Там - основная мощь этой огромнейшей державы. Там люди, которые отчаянно ищут человека, переманившего на свою сторону все преступные группировки. Они ищут его за то, что он начал мировую войну своими действами. Ищут его, потому что Халис от имени Теодороса вторгся в Элиссу и устроил там теракт. За его голову назначена рекордная сумма, которая перебивает все вознаграждения мира в несколько раз. За любую информацию об этом человеке правительство щедро благодарит людей и прощает им все ранние грехи. Но одного не может изменить никакая сумма – Халиса уважает народ. Он публично выступил в чёрной маске, обещая - если люди поверят в него и пойдут за ним, он сделает их жизни счастливее. Он изменит законы, освободит невиновных людей, прекратит насилие над женщинами и детьми. Но самый важный шаг на пути к этой идиллии - доверие. И люди действительно поверили ему, хоть и не сразу. Так что когда генерал Халис приступил к делу, люди были счастливы, ведь план действует и начинается революция. Но никто никогда не сможет точно сказать, чем обернётся эта революция. Свержением власти? Но что, если на трон взойдут ещё более жестокие и несправедливые зажиточные твари? Никто не может быть защищён на все сто процентов от неожиданных действий. Не защищён от них и Халис. Но он как минимум сразу готовится к худшим исходам событий. И только потом - к благоприятным. —Господин Халис, самолёт с Калидо уже на территории. Что прикажете делать с ними? Марло, который так редко обращается как должно к Халису, сейчас выглядел напряжённым, и его можно было понять. Он напуган. Напуган, потому что столицу громят стометровые железные роботы, многоэтажки падают, образуя в воздухе столбы пыли, а люди сходят с ума, пытаясь спасти себя и своих близких. —От имени Теодороса отправь послание её семье. Взамен на неё проси контейнеры с чипами на постоянное пребывание. Сейчас отведи гостей по комнатам и предупреди, что я зайду к ним чуть позже. Марло кивает и спешно удаляется, стараясь игнорировать пролетающие над головой самолёты. Халис остаётся на подъездной дорожке, так и не отойдя от машины. Он звонит главе охраны и приказывает опустить полупрозрачный купол, как только самолётов станет поменьше. Купол - разработка из Калисты, позволяющая среди снегов оставаться незамеченными на огромном склоне горы. Территория резиденции тянется на много километров на запад. Огромный особняк делится на две части, одна из которых уходит глубоко в гору. Подземный гараж хранит в себе множество тайн и чуть больше машин самых разных размеров и марок. От военных танков и камазов, спортивных гоночных каров с матовым покрытием до снегоходов. В резиденции прохладно, ведь людей внутри почти никогда не бывает. Горничные день изо дня убирают пыль, но не понимают - зачем? Ведь хозяина дома не бывает почти никогда, да и домом очень сложно назвать здание, в котором каждая комната - лаборатория, склад или огромный кабинет. И только вторая часть, выходящая в горе - личная часть резиденции Халиса, где он иногда остаётся, чтобы поспать или принять горячую ванну. Вокруг резиденции несколько ледяных солёных озёр. У одного из них, на крыльце, однажды произошло самое справедливое убийство в жизни Халиса. Он до сих пор иногда спускается на ту веранду, вспоминая события одной ночи, когда его отец впервые за его жизнь получил отпор. Отпор, забравший его жизнь.

***

Йохана морщится, когда солдаты выводят её наружу, не применяя силы. Попытки перестрелки закончились ранением ножом в бедро Асуры и лёгким сотрясением самой Калидо. Карина, сплёвывая кровь, идёт сбоку, придерживая за талию Дэмиана. Никто не понимает, что с ним происходит и как можно избавиться от этого состояния парня, граничащего с шизофренией. От представления в самолёте напугались все, но Дэмиан воспринял всё слишком серьёзно. Он стал ещё бледнее, и теперь почти сливался со снегом. Длинные волосы спутались на спине, а взгляд мутировал от пустого к бессознательному. Пару раз казалось, что Дэмиан вот-вот отключится, но Карина приводила его в чувства, останавливая и легонько встряхивая или ударяя по щекам. Мир сходил с ума, а Дэмиан вместе с ним. Асура не знал, что злит его сильнее - люди, ведущие их через всю чёртову территорию вперёд, или беспомощность в данной ситуации. Он хочет сделать что-то, повлиять на исход событий, убрать противные руки от плеч Калидо. Но максимум, который он сейчас может - накапливать в себе больше энергии. Сбежать не выйдет, он сейчас слаб из-за ранения. Да и куда бежать, если вокруг - сотни солдат и снег? Йохана прожигает взглядом спину человека, которому доверяла. Он идёт спокойным шагом, обыденно разговаривая с одним из солдат, который, кажется, был выше всех остальных по рангу. Чёрный берет на его голове был украшен золотым значком, а половину лица, в отличие от других, скрывала светлая маска. Видны были лишь его глаза цвета небес. —Йохана, как зовут маму? Боюсь ошибиться в её имени. Она такая же красивая, как ты? Марло, будто чувствуя на себе взгляд, обернулся, и его губы тронула лёгкая, но напряжённая улыбка. Девушка не то что не ответила - плюнула в его сторону. Мужчина засмеялся и вновь обратился к бывшему охраннику-водителю Калидо, попутно записывая на плоский планшет какой-то текст. Карине казалось, что этот сумасшедший день никогда не закончится. Но их развели по вполне уютным комнатам, показали дверь в личную ванную и ушли, оставив ужин и чистую одежду. Комната была уютной лишь на первый взгляд. Минимализм начал давить на сознание. Белый ковёр и светлые в оттенок пола обои визуально наводили панику. Кровать хоть и была большой, не была мягкой. А одеяла не грели. Ужин - горячий суп и мясо с салатом, почти у всех остались нетронутыми. В желудок ничего не шло, когда с порога в комнату на тебя непрерывно смотрел уставший, но собранный охранник с винтовкой в руках. Дэмиан слегка пришёл в себя и теперь просто лежал на прохладной постели, пытаясь всё переосмыслить. Его брат погиб, и этот факт никак не хотел усваиваться в голове. Совсем недавно они вместе лежали во дворце и читали друг другу стихотворения; сейчас один из них лежит в сырой земле, а другой - в комнате, сводящей с ума. Хочется кричать, но на это не осталось сил. Хочется, чтобы всё это закончилось, но в тот же момент он понимает, что сам должен завершить дело до конца и исполнить роль, которую ему придумали. Вильгельм сказал забыть о прошлом, и этот совет был правильным. Если отпустить все ужасы прошлого, прикрыть глаза на ужасы из настоящего, то где-то между существует золотая середина. Дэмиан хочет хотя бы попытаться исполнить то, что не успели сделать его неродные братья. Йохана сидит на кровати в тот момент, когда дверь в комнату открывается. Она не дёргается, не отводит взгляд, когда охранник отступает, склонив голову в вежливом поклоне, и в помещение заходит высокий мужчина. Калидо думает, как несправедлив этот чёртов мир, и каким образом им нужно уходить отсюда. Она не может допустить, чтобы из-за неё её семья нарушила важнейший закон страны и подверглась страшному наказанию за это. И не может допустить, чтобы войска Теодороса вторгались за границу Калисты под видом калистийских войск. Так что все мысли были заняты анализом ситуации, в которой она находится, и тем, как её изменить, желательно обойдясь без жертв. Сбежать из охраняемой территории практически нереально. Но должна же быть хотя бы какая-то надежда, маленький шанс. Карине вообще здесь нельзя находиться, ведь если она попадёт в руки властям, её ждёт немедленная мучительная смерть. Кто есть Халис - военный или очередной революционер - не ясно. Пока Йохана это будет понимать, их всех уже могут убить. —Давай сразу перейдём к делу, Калидо. Вас не тронут, если вы будете послушными и тихими. Мне нужно лишь кое-что взамен на тебя, и ты, наверное, сама можешь догадаться, что я могу попросить у одной из самых влиятельных семей Калисты. Только вот незадача - пока что от твоих дорогих родителей нет никакого ответа. Халис улыбается углом губ, проходя вперёд белой комнаты. Он проводит незаинтересованным отстранённым взглядом по нетронутому ужину и вновь смотрит на Йохану, уже серьёзнее. —Я всегда против лишних смертей, но сейчас мне нужна эффективность. В военном положении время летит очень, очень быстро. Каждая секунда сейчас значит многое. От тебя главная задача – не глупить. Йохана молча смотрит на мужчину, её лицо выражает спокойствие, но на деле она испугана. Не за себя, а за тех, кто ей доверился. Они похожи с Халисом. Им обоим доверились люди, и они оба подводят их. —Мой совет - хорошо подумай сейчас. Я не заставляю тебя, а просто говорю о своих намерениях. Но твоя цель - понять, как нужно правильно поступить. Вся твоя игра со спасением мира в конце концов и должна была оказаться просто игрой. Детской шалостью. Халис теперь уже снисходительно смотрит на Калидо, видя, как внутри неё сейчас борется множество чувств. Она напугана, сломлена, зла. И он понимает её, ведь однажды и сам пожелал того, что изначально не могло быть реальностью. Но сейчас, кажется, всё меняется, и если он не будет хвататься зубами за свою цель, шансов на её исполнение будет ноль. —Если твой браслет ещё работает – попробуй сама добиться ответа от родителей. Но прошу, дорогая... Не делай ошибок. Отдыхай.

***

Марло показался странным приказ привести одного из шайки Йоханы к Халису поздно ночью. Однако сам Халис, узнав, что один из них по слухам - принц, пришёл в некое замешательство, ведь он был уверен до этого момента, что вся королевская династия пала при недавних обстоятельствах. Несмотря на сильную усталость, он посчитал обязательным решение встретиться с ним именно сегодня, пусть время давно перевалило за полночь. Принца почти никто не видел без маски, зато узнали кулон, изъятый, как и все прочие вещи четвёрки. Сейчас, находясь в огромном просторном кабинете, Халис рассматривает каждую вещь, начиная от винтовки Карины, заканчивая королевским украшением Дэмиана. Такая вещь есть исключительно в правящей семье, и подделать её невозможно. Особенный расцвет камня, гравировки, золотая цепочка со вставками хрусталя, малахита и обсидиана. Даже непрофессионалу было бы ясно - эта вещь, хоть и безумно дорогая, славится не своей стоимостью и красотой. А стариной, древностью и духом королевства. Она передавалась из рук в руки сотни лет, и вот, оказавшись в руках Халиса, не должна затеряться в пучине событий. Халис уважает историю, почитает традиции, не связанные с людьми. И эта вещь, драгоценная и особенная, не должна случайно затеряться среди прочего барахла его коллекции. Она ценна, но она принадлежит людям с другой кровью. По кабинету проносится аромат благовоний. Лёгкая отдушина полевых цветов и чего-то терпкого, словно корицу смешали с яблоком в карамели. Огромные окна прочно закрыты тяжёлыми тёмными шторами. В этой комнате нет места белому цвету. Бордовые стены украшают древние картины в стёртых временем рамах. Кое-где висят разные кинжалы и ножи разных форм и размеров. Целый стеллаж, подсвеченный изнутри, отведён для реликвий, найденных в процессе постоянных перемещений. Эти вещи уже утеряны, так что Халис не был вором. Он лишь поднял то, что уронил какой-то человек. Внутри лежали шкатулки со старыми монетами, маленькие глиняные фигурки. По всему кабинету стояли статуи из гипса, мрамора и какого-то белого камня, похожего на мел. Прекрасные фигуры женщин и мужчин, оголённые и чудесные. Многие из статуй не имели руки или ноги, другие обросли мхом или выцвели. У многих лица были стёрты. Вся эта комната - храм древности. Единственное помещение, где Халис более-менее чувствует себя как дома. Для него это понятие стёрто, но он считает "дом" местом, где спокойно. Огромное чёрное пианино сверкало в тусклом свете от лампочек в потолке. Приятный синий свет лился по всему кабинету, падая на каменные лица. Халис, приняв ванную, сейчас сидел в чистой свежей одежде, мало чем отличавшейся от предыдущей: ботинки, брюки, тёмно-бордовая рубашка и чёрные перчатки с кольцами. Однако белые, слегка влажные, волосы беспорядочным образом торчали во все стороны. Халис отложил книгу, что недавно держал в руке, когда в дверь постучали. Оставив том стихотворений Юйцзина на крышке пианино, он склонился над столом, наливая из графина гранатового вина. —Входите. Марло ещё раз повторяет Дэмиану, как нужно себя вести, а как нет, но как только охранники открывают дверь, проходит внутрь, замолчав на пару секунд. Затем, почувствовав, что атмосфера не располагает общению троих людей, коротко отчитывается о происходящем в столице и вообще "на поверхности", после чего стремительно удаляется прочь, закрыв за собой массивную деревянную дверь с резными узорами. Молчание не давит, потому что по всему кабинету разносится приятная мелодия. Виниловый проигрыватель крутит чёрную пластинку, и игла движется по поверхности, читая одну мелодию за другой. Было что-то интимное и личное в этой атмосфере, заставляющей невольно сжиматься изнутри. Дэмиан смотрел в пол, но выглядел спокойнее, чем в самолёте. Дэми готов был появиться в любую секунду, если нужно будет принять на себя удар. Но его не будет, и это понимание опасным утверждением сложилось в голове, как только он зашёл сюда. Халис ставит графин на стеклянный столик и опускается в одно из кожаных кресел, не отводя взгляда с юноши в дверях. Он ждёт ещё какое-то время, и, понимая, что тот не собирается ничего говорить, спрашивать или делать, решает помочь ему: —Присаживайся. Я не кусаюсь. Халис чуть улыбается, когда замечает, что парень двинулся в его сторону, но всё ещё смотрит куда-то больше вниз, чем вперёд. Он опускается в кресло напротив, и челюсть сжимается, то ли от страха, то ли от пренебрежения. Халиса веселит такая реакция, но он лишь пододвигает бокал с гранатовым вином ближе к Дэмиану, молча предлагая выпить. Длинные каштановые волосы принца только подтверждают догадку его подчинённых. Но тогда становится непонятна одна вещь - кто умер вместо него, а если точнее, откуда они знали, что произойдет нападение и почему ничего не предприняли? Низкий мужской и нежный женский голос на фоне действуют как успокоительное. Мелодия плавная и тягучая, словно мёд. Дэмиан, сам того не осознавая, начинает потихоньку расслабляться. Он даже принимает бокал с вином и делает пару глотков, удивляясь сладкому послевкусию и отсутствию горьковатости. Словно он пьёт сок. Вильгельм был бы в ярости, узнав, что младший брат так необдуманно предлагает что-то из чужих рук. Но затем вся его шаткая спокойность стирается моментально, стремительно и невозвратимо. Дэмиан поднимает взгляд на человека перед собой. И перестаёт дышать, узнавая лицо того, с кем встретился в коридорах дворца, когда произошло убийство Альберта. Холод мгновенно сковывает ноги и пальцы на руках. Халис буквально по его взгляду читает боязливое "это ты". Да, это он. Но, смотря, кто он. Тот, с кем Дэмиан встретился в замке? Да, он. Убийца его брата? Нет, совсем не он. —У тебя много вопросов ко мне, но начну задавать их я. Халис поднимается с кресла. Его движения пластичны и мягки, но Дэмиан теперь не может расслабиться. Он сидит, вжавшись спиной в кожаную поверхность. Внезапно стало очень жарко, от волнения ладони начали мелко дрожать. —Ты убил его... Халис молчит, потому что всему своё время. Забрав с пианино том со стихотворениями, он возвращается к креслам и обходит Дэмиана со спины, наклоняясь, чтобы передать ему книгу. Принц пару секунд не понимает, что ему дали, но затем сердце предательски щемит, а глаза наполняются влагой. Говорить тяжело - в горле ком размером с глубину ледяного океана. Открыв книгу, Дэмиан видит своё украшение, блестящее под синим светом. Пальцы проходятся по холодному камню. Он скучал. Сейчас, получив назад своё, он словно вернул себе частичку себя. —Не убивал. Предупредил и даже можно сказать, спас, ведь в момент взрыва мы с твоим братом были в противоположной половине зала. Он умер бы раньше, если бы я не подошёл к нему. Дэмиан даже не думает останавливать себя, когда накопившиеся слёзы падают с ресниц на страницы. Старые желтые листы пахнут его счастьем. Пахнут Вильгельмом и их уютными вечерами. —Теперь твоя очередь. Как так получилось, что ты выжил? Халис поддевает длинными пальцами прядь шелковых волос, пропуская её, словно волну в спокойном море, между большим, указательным и средним. Аромат диких полей исходит от всего Дэмиана, что также странно. Ведь он далеко не из Юто. Белые корни уже достаточно заметно отросли, бледная кожа кажется такой же по оттенку, как и кожа Халиса. Его острые, но прекрасные черты лица также о многом говорят. Правда рост - гораздо меньше, чем рост самого Халиса, но приравнивается к среднестатистическому в Теодоросе – около метра семидесяти пяти. —Вильгельм нашёл похожего на меня человека. Я всегда в маске, так что лицо было неважно. Он хотел, чтобы я ушёл, начал новую жизнь. И оставил всё королевское позади. Халис внимательно смотрит на юношу перед собой. Только сейчас помимо смазливой внешности он замечает что-то, что редко встретишь в людях. Странное отчаяние, граничащее с холодной искренностью. Чувствуя, как виски начинают неприятно пульсировать, Халис чуть хмурится и трёт одну сторону головы двумя пальцами, после расслаблено улыбаясь. —Хорошо. Точнее, плохо, что твои псевдо братья умерли. Как ты попал в эту семью, не будучи родным им? Дэмиан закрывает книгу вместе с кулоном, и переводит взгляд серо-голубых глаз на человека перед собой, читая его не менее легко, как делает это оппонент. Сейчас, вопреки всем ожиданиям, они открытые книги друг для друга. Дэмиана это уже напрягает, Халиса - начинает напрягать. —Сейчас моя очередь. Когда лёд сталкивается со льдом, он раскалывается, образуя вокруг себя глубокие воронки. Если они врезаются друг в друга на полной скорости, произойдёт такой грохот, что людям вокруг можно будет лишь посочувствовать. Уголок губ Халиса дёргается вверх, а в глазах загорается опасный азарт и интерес. Ему нравится, когда игра идёт по его правилам. Но сейчас эти правила раздражают. Дэмиан же слишком долго всматривается в чужое лицо, находя что-то болезненно знакомое. Острый прямой нос, скулы, торчащие ключицы и широкие плечи... —Тогда не медли. Низкий бархатный голос достаёт из-под толщи воды. Но слишком поздно - он уже начал тонуть в ней. —Мы встречались раньше? Халис от такого вопроса усмехается невольно, пододвигая к себе поближе бокал с вином, в пару глотков допивая остаток жидкости. Губы под синеватым светом блестят, и Дэмиан смотрит на них, не дыша, потому что помнит. Но может ли быть такое? —В замке. У тебя амнезия? —Ты исчерпал лимит вопросов. Нет, у меня нет амнезии. Так что снова моя очередь. Глаза в глаза, и льдины сталкиваются, круша всё на своём пути. Даже северный ветер замёрз бы между ними. Халис спокойно опускает одну ногу на вторую, обхватив пальцами ножку бокала левой рукой. Он плавно водит рукой в такт мелодии, и красная жидкость внутри стекла бьётся о стенки, но не плескается наружу благодаря правильным движениям и ровной форме бокала. —Как тебя зовут? Мелодия на пластинке нарастает по настроению, становясь от сексуальной страстной, влекущей и поглощающей. Синий свет, кажется, чуть меркнет на фоне цвета их общей атмосферы. В комнате не нужен градусник, чтобы понять - температура между ними скачет до ужаса неправильно, криво, не повинуясь законам физики. Огромные шторы слегка развеваются, ведь окна приоткрыты. Прохладный ветерок ласкает ноги, поднимается наглыми пальцами по телу вверх, вызывая мурашки. Дэмиан не уверен, почему чуть заметно дрожит и почему горит в одно время, когда влажные губы мужчины только приоткрываются, чтобы сказать имя, которое после разорвёт всё изнутри, подобно урагану или смерчу. Имя, которое Дэмиан столько раз произносил во снах или в моментах, когда он овладевал собой и испытывал сильные эмоции. Имя, которое он почти в унисон произнёс следом, от которого сердце сначала остановилось, а потом пошло заново с такой силой, что рубашка начала еле заметно шевелиться. —Халис. Моя очередь. Словно после тяжёлого наркотика, Дэмиана накрывает с ног до головы. Он пропускает вопрос Халиса, пропускает его взгляды и раздражённое "Ты решил закончить нашу игру так скоро?". Ветер исчезает, хотя на деле остаётся на месте. Но тело начинает гореть. Ладони потеют, горло сжимается, пальцы на ногах подгибаются. Становится сложно сидеть, и сложно представить, что было бы с ним, стой он на ногах. Мир уходит куда-то из-под него так стремительно, как никогда прежде. Появляется Дэми, лишь на пару секунд, и исчезает, когда видит, что физической угрозы нет. Дэмиан склоняется, уперевшись локтями в плотно прижатые друг к другу колени. Волосы падают вперёд, в глазах чуть темнеет, в ушах - свист. В голове вата, блокирующая поток мыслей. Сердце стучит как сумасшедшее, ритм постоянно сбивается. Халис. Это действительно он. Тот самый Халис, который пожертвовал своей свободой ради свободы его, но не знал, что они оба будут в клетках. Всегда, до конца своих дней. Они оба по-своему несвободны. Словно птицы, у которых, вроде бы, есть и корм, и место ночлега, но в тот же момент они в объятиях клети и не смогут улететь в один момент, если захочется. Халис сжимает челюсть, когда это состояние Дэмиана затягивается и длится уже несколько долгих минут. Он толкает язык за щеку, поднимается, поставив бокал, и засовывает ладони в карманы брюк, стараясь оставаться по-прежнему безымоциональным, ведь так проще. Непонятно, что вызвало такую бурную реакцию, но это становится всё интереснее и интереснее. —Дэмиан. Халис вскидывает светлую бровь, слыша это имя. Оно ему ни о чём не говорит. —Меня зовут Дэмиан. —Юный принц, я знаю твоё имя. Тем не менее, сейчас моя очередь. Повторю вопрос. Как так получилось, что ты, теодоросовец, являешься членом королевской семьи в Юто? Сердце сжимается так сильно, что боль в груди становится физически ощутимой и заставляет задыхаться. Дэмиан судорожно глотает воздух. Он его не помнит. Рука в перчатках слишком резко оказывается на подбородке, поднимая чужую голову вверх. Халис не теряется, когда видит слёзы и полный отчаяния взгляд. Он просто не понимает, и не хочет, потому что это не его проблемы. —Не вынуждай меня, Дэмиан. Я меньше всего хочу силой узнавать ответы. Своё имя из родных уст кажется заклятием, пленяющим и мучительно знакомым. Он помнит этот голос, помнит эту интонацию, с которой Халис произносил его имя. В тёмных длинных коридорах, после ужина, когда удавалось ненадолго вырваться ото всех, в стеклянном помещении на мосту между двумя приютами, он помнит, как звучал этот голос. Помнит эти губы, холодные на вид, но на деле горячие, влажные и утягивающие в забытье. —Я хочу закончить игру. Сейчас я не... Халис всё ещё держит чужое лицо одной рукой. Вторая ладонь в кармане сжимается, но та, которая держит, остаётся такой же ласковой. Он не делает больно, но по взгляду Дэмиан всё понимает. Халис начинает терять свою маску, потому что видит - его почему-то знают. —Я решаю, когда её закончить. —Я не могу. Спроси что-нибудь другое, потому что... Я не скажу тебе. Не сейчас. Он не скажет, потому что не хочет, чтобы его вспоминали. Халис его забыл, и если это произошло, значит, важно было лишь с одной стороны. Но тот, юный Халис, не врал, когда шептал ему такие слова, которые до сих пор вызывают мурашки, когда Дэмиан их прокручивает, словно мантру, заученную наизусть. Халис - огонь. Чем ближе поднесёшь руку, тем сильнее обожжёшься. Халис – лёд. И как ему удаётся совмещать в себе оба этих состояния – неизвестно никому. —Ты хочешь поиграть со мной в другую игру? Тогда я слушаю твои правила. Длинные пальцы очерчивают подбородок, скользя по длинной острой линии. Поднимаются до едва заметных скул, по мягким губам. Зарываются в мягкие длинные волосы, снова обращая чужой взгляд на себя. Глаза в глаза, и Дэмиан снова не дышит. Где-то в дверях слышится громкий дрожащий голос. —Господин, простите, но это срочно... Сюда летят военные.