Игра Богов

—Сюда прибывают самолёты с Калисты и Элиссы. Они решили встать на сторону Юто и бороться против Теодороса. Хотя, чуется мне, Калиста быстро поменяет своё мнение, когда поймёт, что выгоднее быть против. Фрэйс крайне продажные личности. Им не стоит доверять. Халис слушает Марло вполуха. Расслабившись в горячей воде с красно-чёрной пеной, он упоенно закрыл глаза и сейчас старался не забивать голову бесполезными комментариями Приятеля-Аналитика-ГлавногоПомощника. Марло, в неизменно белом строгом костюме, сидит на краю мраморной ванны, держа в пальцах хрупкий бокал с прозрачной искрящейся жидкостью. Он лениво отпивает ещё немного, затем, кажется, только сейчас осознав, что Халис вызвал его к себе во время принятия ванны, чуть морщится, отвернувшись в сторону. Не будь они знакомы столько лет, он бы не понял такого действия, но сейчас понимал - хоть Халис и предпочитает мужчин, Марло ему -что заноза в мягком месте. Это совсем немного подбивает нестабильную самооценку, но, по большей части - радует. —Короля прихлопнули. Принца тоже. Сейчас Теодорос ещё не у власти, но прошло уже два дня, и я думаю, осталось совсем немного. Грандиозный переворот не за горами. Халис, не умещаясь полностью в ванне, вытянул длинные бледные ноги на бортик. Руки также лежат по бокам самой ванны, а голова - на мягкой махровой подушке-полотенце, не дающей ей затекать. Серые глаза приоткрываются, чтобы проверить: тут ли Марло до сих пор. Он позвал его пятнадцать минут назад, и сейчас, понимая, что приятель изрядно напился и начинает нести чушь по кругу, чуть вскидывает бровь, не понимая, почему тот до сих пор не убрался. —Они могли бы оставить принца. Он роли особой не играл, но всё же. Всегда выгоднее сохранять жизни в своих целях, хотя бы. Марло задумчиво вытягивает губы, а сам поднимается, пройдя по тускло освещённой комнате вперёд, к широким окнам во весь рост, выходящим на бушующее море. Пока где-то идёт война, они пьют шампанское и ждут. Ждут, чтобы начать свою войну. —Я всё думаю... Этот принц появился так внезапно. Тогда все новости только и говорили об этом. Имя королевы осквернилось изменой мужу. А этот призрак никогда не был важен для Юто - он не чистокровный, только с одной стороны имеет отношение к королевскому роду. Неужели Корнелия стала бы так рисковать репутацией и жизнью, если бы это не несло за собой какой-то подтекст? Когда Марло развернулся проверить, слышит ли его Халис, тот стоял прямо за его спиной, в бархатном чёрном халате. На его фоне бледная кожа казалась ранним снегом на грязном асфальте. Марло тихо матерится и от неожиданности подскакивает, уронив бокал. Халис, переведя взгляд с окна на осколки у себя под ногами, ни мускулом не вздрогнул, хотя этот звук разбитого стекла оставил неприятное послевкусие. Вспомнились ранние годы, когда он был маленьким. Вспомнилось, как в приюте ежедневно бились окна - кого-то обязательно ударяли головой о рамы за непослушание. Даже сейчас, смотря на это со стороны, он не понимал выгоду, ведь заменить окно - долгое дело. А вот ударить ребёнка - всего секунда. Секунда удовольствия в обмен на часы лишней работы. —Какая разница? Даже если и был подтекст, о нём узнать можно было только непосредственно от самого принца или от членов королевской семьи. Лучше подумай о более значимых вещах. Нам нужно закончить ещё одно не менее важное дело. Халис вышел из ванны, плотнее затянув пояс на талии, и спустился вниз по деревянным скрипящим ступеням. В тусклом дневном свете кружилась пыль. Внизу, на диванах, спали дети, рядом сидели их родители. Мужчина и женщина, уже не такие испуганные, но напряжённые, не сводили взгляда с Халиса, пока тот, абсолютно спокойно пройдя на кухню, налил себе воды в стакан и выдавил туда немного лимонного сока. Он вернулся в гостиную и присел рядом с главой семейства, закинув левую руку на спинку дивана. Край губ приподнялся, когда Халис заметил мгновенно сжавшегося в подушки человека перед собой. Его жена, чуть дёрнувшись, слегка подвинулась в сторону, ближе к спящим детям. Закинув одну влажную ногу поверх другой, Халис отпил немного жидкости из стакана, и, не смотря на Марло, сказал ему включить что-нибудь на фон. Он имел в виду музыку, но Марло, распознавший этот приказ за запуск кинофильма, сейчас уже вставлял кассету в проигрыватель. Странные, ненормальные чёрно-белые мультики с огромными мутантами-кошками и людьми-спичками. Сплошная психоделика. Наверняка ещё и 25 кадр имеется. Такие показывали в приютах для детей с нарушением психики. Халис не знал, почему помнил эту информацию и кто это ему сказал. —Очень жаль с вами расставаться, но нам нужно уходить. Вы были замечательными хозяевами, а мы - прилежными гостями. Видите - мы позаботились о ваших детках, делали для вас вкусные обеды и даже давали возможность привести себя в порядок. Думаю, мы подружились. Как жаль... Халис под конец речи наклонился ещё ближе к уху мужчины. Тот, не зная, куда себя деть, только хмурился и как можно больше отодвигался. Человек рядом с ним вселял ужас, хотя говорил, кажется, только хорошие вещи, да и вёл себя спокойнее, чем все в этом доме. Но его глаза кричали, в них каждую секунду взрывались бомбы и проливалась кровь людей. В его глазах был шторм - убийственный, дикий и неспокойный. Халис поднялся, кивнул Марло. Тот поставил мультфильм на полную громкость. Час спустя они вышли из особняка. Идя по каменной дороге и слушая хруст гравия под ногами, Халис проверил время. За его спиной Марло дал добро их людям. Особняк, щедро политый бензином и спиртом, загорелся, когда мужчины в форме кинули небольшую гранату прямо на крышу. Несколько секунд слышался тихий писк. Затем - огненная волна, приятно ласкающая кожу. Эти люди, бедные невинные люди, слишком много узнали. И, так уж сложилось, уходя, Халис всегда уничтожает, оставляя после себя выжженную землю и пепел.

***

В амбаре неприятно воняло мокрым сеном. Протекающая крыша держалась на каком-то чуде, ведь дыры в шифере были такие, что туда вполне мог пролезть человек. На столе, где было более-менее сухо, лежала старая шуба. Сверху неё - вытянувшийся юноша. Его лицо было бледно, губы - сухие и потрескавшиеся. Пальцы рук слегка дрожали от холода и боли в плече. Йохана давно уже вытащила пулю, но, пока они добрались, Дэмиан успел подхватить осложнение. От влаги, холода и грязи, его рана слегка загноилась. Сейчас Асура делал настойки буквально из всего, что попадалось под руку: ромашки с поля, мята, помятые цветы календулы. Его настойки снимали боль и помогали Дэмиану заснуть. А мази из травы и лёгкий поток энергии, успокаивающий и утепляющий - расслабиться. Они торчали в амбаре два дня. И сколько ещё проведут тут – не ясно. Но улететь сейчас - значит умереть. Повсюду кружат самолёты и элероны. У теодоросовцев нет цели убивать обычных людей, но те протестуют и сражаются, используя любые подручные средства. Они оплакивают своих правителей и защищают их честь, не давая занять место у трона убийцам. —Поверить не могу. Он же вылитый теодоросовец,-Асура хмыкнул, озвучивая и без того ясный факт. Карина, сидящая с широко расставленными ногами на перевёрнутом ведре, выливала воду из сапог. На её коленях покоилась винтовка, которую они с Асурой успели забрать из небольшого города, куда война ещё не успела дойти в полном охвате. Девушка не расставалась с оружием ни на секунду, и Асура даже не осуждал её за это. Он и сам в любой момент готовился призывать так много энергии, сколько сможет. Калидо, сидя на сене рядом с ним, сейчас заряжалась. Карина иногда отпускала шуточки про их близость, от которых Асура злился, подсознательно радуясь, что всё так выглядит со стороны, а Йохане было глубоко плевать. Её волновали более серьёзные вещи. Например - Дэмиан, который, по идее, умер вместе с Вильгельмом. Или понимание того, что той красной точкой оказался его брат. Его мёртвый брат. Избранный погиб. И что делать с этой информацией - не понятно. Асура, закончив с лечением Дэмиана, возвращается на сено, заваливаясь к Калидо. Йохана приподнимает край шубы и Асура благодарит её, накрываясь другой половиной. Они снова так близко. И его беспокоит, почему он думает о таких нелепостях, когда за дверью этого амбара - война. —Сан и Мико наверное жутко испуганы. Они любят думать о худших развитиях событий. Боюсь представить, что с ними будет, если карты покажут смерть или дьявола. Тихий голос элиссийца успокаивает, и Йохана, тихо выдохнув, укладывает голову на его плечо, рассматривая капающую с крыши воду. Дождь давно закончился, но влага после ливня всё ещё стекает сюда. Карина, которая кажется тише, чем до этого, вперилась взглядом в сено под ногами, утопая глубоко в своих мыслях. Она думает о смерти Вильгельма, о свёртке Дэмиана, в котором они нашли всего несколько вещей: странную круглую сферу-ключ небольшого размера, тёплый шарф-плед, пакетик с едой на несколько дней и тщательно закутанную полиэтиленом от дождя книгу. Сборник стихотворений. Дэмиан приоткрывает покрасневшие глаза с лопнувшими капиллярами. Лучи света с улицы позволяют рассмотреть обстановку вокруг: девушка, сидящая на ведре с винтовкой, ещё одна, и парень вместе с ней, укрывающиеся одной шубой. Всё так странно, что Дэмиан пытается в который раз понять: спит ли он сейчас? Когда понимает, что нет, вспоминает прошлые события. Вспоминает и испытывает такую боль, которая не сравнится с ноющей раной на плече. Ни с какой другой физической болью. Поздно ночью Вильгельм пришёл в его комнату. В его руках лежал тот самый сборник. Он поставил горящую свечу на подоконник и лёг к Дэмиану на другую часть кровати, видя, что он не спит. Они просто лежали и пытались расслабиться, будто завтра Вильгельм не погибнет. Так странно сейчас вспоминать об этом. Они были уверены в смерти Вильгельма. Оба понимали, что этого не избежать. И оказались правы. —Всё готово. Мы нашли похожего на тебя парня. Лицо не важно, сам понимаешь. Зато волосы... У него они очень похожи на твои. Вильгельм чуть улыбается и проводит пальцами по виску брата. Видеть слёзы, стекающие по его щеке - невыносимо. Дэмиан пододвигается ближе и пытается не дышать, прижимаясь к горячему телу брата. Его трясёт от осознания, что они видятся в последний раз. —Неужели ничего не изменить? Мы можем уйти. Можем также подменить тебя. Вильгельм тихо смеётся. Из его глаз также льются скорбящие слёзы. —От этих пряток и беготни смысла не будет. И я хочу, чтобы наши люди видели - я умер, не сбегая от них, а стоя за них до последнего. Я предан каждому человеку в этом королевстве, Дэмиан. Я хочу спасти тебя, но понимаю, что тем самым предаю наших людей. Это ужасно эгоистично, но твою жизнь я ставлю выше. Ничего не могу поделать с этим. Дэмиан что-то неразборчиво отвечает, и Вильгельм ближе прижимает его к себе. Они тихо, неохотно, обсуждают план побега Дэмиана. Тот уйдёт через подземные проходы, выйдет за замком в лесу и двинется на запад, а там - ему всего-навсего нужно найти кого-нибудь из их армии и попросить помощи. Навсегда покинуть Юто и создать свою новую историю на другом материке. Так должно было быть в идеале. —Я жалею, что не рассказал тебе о себе раньше. Мы потеряли много времени. —Зато прочитали и обсудили много книг. Вот что, пообещай мне написать свой роман. Пусть там будет твой Халис, я и кто-нибудь ещё. И сделай нам всем счастливый финал. Дэмиан тихо трясётся, от смеха и слёз в один момент. Он судорожно вдыхает, и чуть отстраняется, взглянув на мелькающий огонёк свечи на подоконнике. Завтра он лишится всего. Брата, места, которое называл домом. Жизни, в которой он был верной тенью короля и был очень этим доволен. Ведь тени - большая составляющая человека. — Зажигаем костры у холодного моря, Чтоб согреть его и согреться самим. Тепло угольков и огня-танцора Создал момент. Так давай же сбежим? Дэмиан, убаюканный бархатным голосом, закрывает глаза. Разбиваются волны о высокие скалы; Мы с тобой нашли здесь себя. Нас стихии воды и природы связали, Я смогла найти здесь тебя. Всю жизнь искала то, что было рядом. Всегда винила лишь себя. Не верила другим, поэтому плевалась ядом, Но было так Пока я не нашла тебя. За окном ночь накрывает махровым покрывалом всё пространство. Слышится уханье сов. Родней всего глаза оттенка океана (В них я тону и по сей час); Тепло горячих рук у стана Согреют океан и нас.* Дэмиан завороженно слушает успокаивающий голос брата. Вильгельм словно читает ему сказку с хорошим финалом. Молитву. Они оба взрослые, но сейчас привычные понятия размываются и становятся неважными. Они сейчас - всё, что у них осталось. Вильгельм уйдёт, и у Дэмиана останется лишь его имя, сборник стихов и воспоминания. —Эй, всё нормально? Карина касается пальцами лба Дэмиана. Кожа под ними горит, и девушка, тяжело вздохнув, уходит, чтобы разбудить Асуру и спросить, какую из настоек дать для снижения температуры. Вернувшись, она берёт один из глиняных горшков и, чуть приподняв голову юноши, помогает ему выпить. Дэмиан закашливается, но проглатывает вязкую горькую смесь с ароматом земли и каких-то трав. Слёзы с глаз наконец-то стекают на щёки, позволяя увидеть чужое лицо, смотрящее с бесконечной грустью и сочувствием. Карина не забудет, как этот человек помог ей сбежать, когда его брат был на грани безумия. —Ты ведь не из Юто, да? У тебя отросли белые корни на волосах. Дэмиан ничего не отвечает, просто закрывает глаза и пытается успокоить бешено колотящееся сердце. Он скучает. Уже безумно скучает, хотя прошло всего два дня. Должен ли он вернуться потом, чтобы занять место брата и сделать всё по правилам? Должен ли сейчас быть там, среди сражающихся за землю, приютившую его? Сейчас он не может даже встать. А люди считают его мёртвым. Вильгельм сделал всё, чтобы у его брата была возможность уйти. А Дэмиан уже думает, как бы вернуться. —Отдыхай. Сегодня ночью мы полетим. Начался дождь, так что удастся незаметно прорваться где-нибудь. —Я не должен уезжать отсюда. Карина смеряет его тяжёлым взглядом и поправляет край пледа, ничего не отвечая. Йохана, наблюдающая за принцем с расстояния, постоянно проверяет время. Она уже увидела удаляющуюся от границы Юто красную точку Халиса. Имеет ли их миссия какой-либо смысл сейчас, когда война начинает охватывать весь мир? Она не знает. Получится ли что-то у жалкой кучки людей, которые уже ненавидят и проклинают эту войну? Она понятия не имеет.

***

Когда самолёт останавливается на крыше огромного небоскрёба, которых в Теодоросе всего ничего, из него не спеша выходит группа людей. Красные посадочные огни в форме круга мелькают сквозь снежный буран. Ветер такой сильный, что приходится прищуривать глаза, чтобы что-то увидеть. Слышатся звуки снятия предохранителей и хруст снега под ботинками. Мужчина в белом костюме плотнее застёгивает свою шубу и накидывает на голову шапку из меха, идя за высокой фигурой в чёрном пальто почти во весь рост. Голова Халиса скрыта под тёмной маской. На руках - перчатки, защищающие кожу от морозов и нежелательных прикосновений. Подол плаща развевается от разнообразия ветров. Один - ледяной, гоняет снег. Второй - ветер от лопастей самолётов и элеронов. Те в большом количестве садятся на посадочные места позади. Марло выбивает железную дверь с другими и проходит внутрь, выпуская первый залп на подбежавшую на шум охрану. Халис, удобнее пристроив винтовку, уходит вперёд, Марло и ещё человек семь - уходят по боковые стороны коридора. К Халису присоединяются ещё несколько человек в чёрной форме. Они идут по бокам и сзади, закрывая его спину и все уязвимые места. Подумать только - один из нескольких небоскрёбов - и полностью под нелегальные казино, элитные бордели и клубы. Самый верхний этаж - тот, где сидят все 'верхушки' этого места. Один из них - директор приютов, в котором однажды был Халис. На фоне общего хаоса его остановить будет сложно. Пришло время расплаты. Открыв ногой дверь, ведь руки заняты, Халис прошёл внутрь спокойным расслабленным шагом, показывающим, как и прежде: контроль на его стороне. Мужчины, которые до этого сидели вокруг большого круглого стола прямо на полу и выпивали, сейчас уставились на вошедшего. Вокруг всё пестрело богатством: золотая мраморная отделка пола и потолка, огромные статуи - колонны, "придерживающие" верх. Огромные ледяные статуи голых людей. Большая барная стойка, за которой высокий парень мешал напитки. Красные балдахины, свисающие с потолков. Красивые девушки и парни в традиционных элиссийских костюмах или же совсем без них. Несколько фонтанов в "ледяном" стиле. Неоновый красноватый свет, смешивающийся с синим. Громкий смех, звон монет и украшений. Голубые витражные бронированные окна, приятная негромкая музыка. Несколько голых женщин на коленях жирных мужчин завизжали, в панике соскакивая с уродливых тел. Рубашки на грудях мужчин рвались, пиджаки сидели на плечах так, будто этот костюм стал им мал уже с десяток лет назад. Алкоголь лился рекой: маленькая карусель медленно вращалась, и в каждый бокал подливалось вино. —Надо же, даже вы здесь, генерал. Халис шутливо отдаёт честь винтовкой, хрипло смеётся в звенящей тишине, когда бармен перестаёт протирать шейкер, уставившись на вошедших. Предмет в его руке медленно возвращается обратно на стойку. —А я всё думал, когда смогу увидеть вас, Нагим. Халис проходит вперёд, ближе к столу. Откидывает назад полы пальто и садится, облокотившись пальцами, сложенными в замок, в идеально чистую поверхность. Люди в чёрной форме заняли места у дверей, прошли внутрь и встали на позиции по всей площади. Сквозь звуконепроницаемые стены не слышно, как Марло развлекается, выпуская обоймы патронов в головы зажравшихся директоров. —Кто вы? Мужчина, сидящий прямо напротив Халиса, от напряжения сжимает челюсть. Его второй подбородок поблескивает жиром, а толстые маленькие пальцы нервно поправляют воротник рубашки. Халис, наслаждаясь моментом, медленно снимает с лица маску. Он позволяет всем присутствующим увидеть его лицо, потому что в живых не останется никто. —Помните меня? Хотя, конечно, помните. Можно заметить сменяющийся спектр эмоций на чужом лице. От страха, до ненависти, от ненависти, до смертельного ужаса. Конечно, он помнит этого человека. Он ведь лично постоянно приходил к нему ночью, "лечить" от "болезни". А сам только что сидел с голым молодым юношей у его коленей. Тусклый красный свет подчёркивает каждый миллиметр лиц. Халис улыбается. Дико, до дрожи пугающе. Сейчас он покажет, как прошло его лечение. —Встань,-голос спокойный, скорее даже ласковый. На лице ни следа от улыбки. Лицо Халиса - непробиваемая ледяная глыба. Глаза - пустые, но тем самым только сильнее пугающие. Мужчина не двигается с места. Халис усмехается. —Раз. В комнате его голос звучит как скрежет острого лезвия по металлу. Он вспоминает этот звук в своей камере. То, как маленькие осколки каждый раз больно впивались в его кожу и тело. Девушки в кимоно, с узкими красивыми глазами неподвижно стояли по бокам от стола, не понимая теодоросовского. Они, кажется, уже давно смирились со своей судьбой. Смерть для них будет отпущением. —Два. Мужчина, сглотнув вязкую слюну, пытается выбраться из-под стола, но жир мешает ему быстро сделать это. Попутно он переворачивает добрую половину напитков. Нагим поднимается и отходит на шаг назад. Затем, к его огромной глупости - бежит к выходу. Халис пару секунд молчит. А затем его смех разносится по всему помещению. Губы изгибаются в страшной усмешке. Он поднимает винтовку. —Три,-выдыхает от облегчения, ведь наконец-то завершит давнюю мечту. Спустив половину обоймы на руки и ноги, Халис приказывает перевернуть ублюдка лицом наверх. Чёрные ботинки на белом фоне пола выделяются слишком чётко. Он подходит, и, не прицеливаясь, выпускает всю обойму в пах мужчины. Кровь заливает белый мраморный пол, попадает на бледное лицо Халиса. Стоны разносятся недолго. Пара секунд - и жирная масса в ногах верхнего затихает. Вытерев пальцем каплю крови со скулы, он перезаряжает винтовку и поворачивается к бледным от ужаса людям. —Освобождайтесь во имя отпущения грехов. Солдаты Халиса открывают огонь.

***

День спустя на Теодорос выливается гнев трёх государств. От Юто сейчас мало толку, зато Калиста и Элисса выпускают свою армию, отдав приказ уничтожить. Правительство Теодороса, которое сейчас в затруднительном положении, всё равно не теряет хватки. Да и как тут потеряешь, когда у тебя почти миллиардная армия. Каждый человек от шестнадцати лет - солдат. Все они будут биться, потому что этому их учили. К этому их всех готовили. Йохана знала: сейчас нигде не безопасно. Но не знала, что даже на борту их личного элерона окажется предатель. Лысый охранник-пилот с татуировками изменил курс так незаметно, что никто сразу и не понял, в чём подвох. Только спустя время, проснувшись, Йохана увидела, что они пересекли границу Теодороса. Сквозь густые облака ничего не было видно. А теперь открылся вид на огромное количество самолётов, танков и ужасающих огромных машин - разработки калистийцев. Военные гиганты крушили целые дома. Роботы размером с пятиэтажный особняк передвигались с таким грохотом, что земля дрожала. Снег выбивал многих из них из строя, но другая часть крушила Теодорос, пока не была взорвана или разбита. Дэмиан опустился на колени, чтобы не видеть картину из окна. Он тяжело дышал, задыхаясь, ведь кислорода не хватало. Он снова здесь. Дома. Это слово заставляет нервно засмеяться и схватить себя за волосы здоровой рукой. Пальцы так впились в кожу, что немного поранили её. Он дрожит. Его трясёт от страха и паники, накрывающей с головой. Ему страшно. Он хочет домой. В другой дом. Потом вспоминает, что от него остались лишь руины. —Дэмиан, дыши. Асура, опустившись на корточки рядом, сейчас пытается обратить внимание Дэмиана на себя. Слишком резко парень в его руках успокаивается. Лицо теряет все эмоции. Асура хмурится, не понимая, что происходит, когда видит этот взгляд. Глаза ребёнка. Невинные, до ужаса печальные. Дэми. Про него не знает никто, кроме Вильгельма. Вильгельм сейчас где-то в руинах. —Что с ним? -Карина подходит ближе, обнимая себя за плечи. Она тоже напугана. Девушка вернулась туда, откуда сбежала. Неужели всё было зря? Флешка теперь не греет душу. Она бы давно посмотрела информацию в ноутбуках Калидо, но все они промокли и даже не включались. —Не понимаю... Йохана, которая безуспешно пытается открыть дверь в кабину пилота, утробно рычит и бьёт кулаком по стене. Все голоса затихают. Дэми испуганно наблюдает. —Чёртов ублюдок... Он ведь не мог так сделать. Он работает на нашу семью уже лет двадцать… Да сколько я помню себя - он был рядом. Помогал отцу. Карина сжимает губы и качает головой. Смотреть в окно невозможно. Слушать шум, который происходит снаружи - тоже. Смотреть в глаза ребёнка-взрослого - тем более. —Что с тобой? Асура осторожно касается здорового плеча Дэмиана. Тот вздрагивает, как от огня, и сжимается, обнимая колени. Ресницы отбрасывают тень на пустой детский взгляд. Длинные волосы распались из хвоста и сейчас свисают через плечи. Всё, что происходит вокруг - полная чертовщина. Хаос, пугающий до дрожи. Асура вновь смотрит в окно. Железный дрон намертво приклеился к стеклу. Металлические фрезы начинают вырезать круг... Становится так тихо, что кажется, будто звенит белый шум. Карина оттаскивает Дэмиана за талию подальше от места под круглым окном. Йохана отходит вбок, чтобы её не было видно. Асура берёт винтовку Карины и передаёт её хозяйке, а сам принимает от Калидо ружьё, целясь в дрона. Минуту все молчат. Пальцы Асуры мелко дрожат, пока по салону разносится противный скрежет. Стекло вылетает наружу. Дрон, словно паук, пробирается внутрь. Никто не двигается. Загораются красные лампочки в форме глаз и ужасного кривого рта. Паук стрекочет, будто настоящее насекомое. —Калидо, ты же не думала, что только ты можешь следить за передвижениями людей? Я с удовольствием окажу тебе радушный приём. Скоро увидимся. До ужаса знакомый голос разносится из динамика. Звук слегка искажен, но всё равно слова разобрать можно. Карина стреляет в дрона, когда тот поворачивается глазами-камерами в сторону Дэмиана. Асура на всякий случай тоже стреляет, когда железная тварь бросается бежать на мерзких паучьих лапках. Когда железные осколки перестают являть угрозу, менее страшно никому из присутствующих не становится. Они летят в объятия смерти. *авторское стихотворение.