Игра Богов

Йохана сбито дышит сидя в углу помещения. Пальцы дрожат, сердце щемит, нестерпимо хочется рвать на себе волосы. Заглянуть под кожу, потому что кажется, будто там кто-то лишний. Калидо плачет, пока ее никто не слышит. Вернее, думает так, но Асура ни за что не выдаст себя. Он все ещё прикован запястьем в наручниках к прохладным железным трубам. Где-то неподалёку разносится звук не работающих, но паршиво скрипящих лопастей. Рассвет уже начался, и лучи проникали в разбитые окна. Казалось, будто воздух начинал плавиться. Асура старался не паниковать, когда на его сторону попали первые лучи. Да, стало жарко, но терпимо. Однако часы шли, Йохана не возвращалась, а градус стремительно рос. Закинув кудрявую голову назад, Асура тяжело дышал с лёгкой хрипотцой в голосе, пока кожа покрывалась испариной. Он сглатывает вязкую слюну, прижимается другим участком спины к железу, но оно уже полностью горячее и охладиться, как пару часов назад, не выходит. —Йохана! Через пару часов меня поджарит! Солнце будет прямо в зените. Тут нет окон, черт возьми! Они выходят прямо на восток! Асура кричал, чтобы попробовать добиться хоть какой-нибудь реакции. Но девушка не появлялась. Он попытался лечь, когда понял, что на полу чуть прохладнее, но из-за этого его запястье сильно выгнулась под опасным углом. Слабыми пальцами парень расстегнул все пуговицы, касаясь подушечками груди, места, где билось сердце. Он дышал ртом, закрывал глаза, но жара с каждой минутой усиливалась. Солнце, палящее в его сторону, не собиралось давать поблажек. Как и Йохана, которая словно испарилась, бросив его на произвол судьбы. Девушка быстро шагала по помещению, засыпанному разбитым фарфором, гипсовыми статуэтками без голов и стеклом. Она закричала, когда, сорвавшись, начала толкать мебель. В воздух поднялись столбы многолетней пыли и песка, занесенного через открытые окна. Калидо сбивала со столов посуду, кричала так громко, как могла, чтобы перебить чужой голос в голове. Кадры мелькали как плёночный фильм. Действие то замедлялось, то ускорялось, то какой-то момент и вовсе просто стирался из памяти. Вот как сейчас: Йохана стоит прямо на краю разбитого панорамного окна, под солнцем, а в другой руке сжимает острый край статуэтки, впивающийся в ладонь. Что она хотела сделать? Зачем пришла на другой этаж? Калидо отходит назад, словно испугавшись саму себя. Она падает на копчик, споткнувшись о пустой баллон от газа. Морщится, когда осколок впивается ей в голень. —ЗАТКНИСЬ! Йохана шепчет не своим, механическим, как у того дрона, голосом. Она даже не может нормально плакать. Вместо слёз - завывания и покачивания, будто она и правда сошла с ума. А она ведь нормальная. Совсем недавно они с Асурой гуляли в Ньюэле. Как они оказались здесь? Калидо наблюдает, как проекции предметов в железном глазу сменяются кодами, характеристикой окружающей обстановки и текстовыми сообщениями. По сути, там должны были быть её мысли. Неужели глаз сломался? Ведь она не думает о том, чтобы убить всех. И совершенно точно хочет убить себя, ведь боль становится невыносимой. По ощущениям её череп раздвинули и вливают сейчас туда литры раскалённого мазута. Все липкое, горячее, смазанное, неясное. —Отец? Йохана даже не может проморгаться, потому что ей нечем. Она впивается взглядом железного глаза в угол. Замечает лишь тень качающейся доски, служащей ставней. Отец обещал быть на её стороне. Он единственный человек, в ком она была уверена. Где же он сейчас? Йохана слышит неистовый вой и срывается на бег. Почти падает с каменной лестницы, но хватается за поручни, вытаскивает из голени осколок и забегает в следующее помещение, откуда шёл шум. Помещение было тёмным исключая лишь одно место рядом с выбитым окном. Прямо под ним лежал Асура, согнувшись, чтобы ногами закрыть лицо от солнца. Он почти не двигался, и Йохана не понимала, как в таком состоянии он вообще смог докричаться. Кожа покраснела, покрывшись влагой и волдырями. —Почему ты здесь? Она подрывается, дёргает чужую горячую руку. Металл наручников раскалился, оставив ожог на руке парня. Асура не отвечает, но Йохана и не требует. В панике осмотревшись, она хватает с грязного стола ржавые плоскогубцы и кое-как перекусывает горячий металл, оттаскивая Асуру в тень. Тот беззвучно кричит, раскрыв глаза от шока. Голое тело покрыли мелкие ожоги, которые тревожили при малейшем движении. Йохана присела рядом, убирая прилипшие кудри Асуры с лица. Вся его одежда была настолько мокрой, будто только что парень плавал в бассейне и вылез в пропитанных водой тряпках. Он благодарно улыбнулся, будто это не Йохана его только что чуть не убила. А вдруг, и правда, не она? —Кто здесь кроме нас? Асура посмотрел на девушку тяжёлым взглядом. Нащупав её прохладную ладонь, он приподнял ее и положил на своё лицо, пытаясь остудиться. Это глупо – но он начал смиряться. —Никого, Йо. Только мы. Ты прогнала Карину включать какие-то магниты, Халиса - искать человека. А, да. Дэмиана ты куда-то увела, когда оставила меня тут, так что я понятия не имею, где он. Вы вроде пошли куда-то вниз по лестнице. Калидо чувствовала, как громыхает сердце в её груди. Она села рядом с Асурой, облокотилась спиной о стену и сжала челюсть. —Не знаю, что происходит, но поклянись убить меня, если что-то случится. Асура грустно улыбнулся, не смотря на неё. Даже если у Йоханы раздвоение личности, как у Дэмиана, то от её смерти никто не выиграет. А сестра Наны так и останется загадкой, исчезнувшей с течением времени. Как убить девушку, половина тела которой - железо? Если они выстрелят в неживой участок и Йохана разозлится, что делать в этом случае? Что делать, если у нее здесь есть подкрепление? —Где сестра Карины? Йохана убрала ладонь от чужого лица, понимая, что начинает забирать энергию Асуры. Сейчас она даже не может контролировать свои потребности. —Её сестра? Она здесь? Асура смотрит долго, не понимая, что думать. Он старается угадать, что происходит, но с Калидо никогда не получается. —Я так устала, Асура... Я не понимаю, что происходит. И мне страшно из-за этого. Такое ощущение, будто внутри моего мозга взорвалась атомная бомба и теперь всё вымерло. Будто я - уже не я. Я не понимаю. Будто у меня два голоса - два голоса. Будто у меня два голоса. Будто у меня два... Асура напрягся, заметив, как Йохана остановилась на одном, повторяя строчку, будто залагал компьютер. Светлые волосы девушки как обычно смотрелись на фоне темной с белыми пятнами коже просто чудесно. Острые ключицы выделялись на фоне худого тела, а в ямочках между ними зависли капли пота. Калидо замерла. Затем выдохнула и легла на грязный пол рядом. Она так отличалась от той девушки, которая подошла в октябре с предложением спасти этот мир. Асура думал об этом, вновь нащупывая чужую ладонь. Он должен ненавидеть её за обман, за введение в заблуждение, за нечеткий план, а то и вообще его полное отсутствие. Но не может. Вспоминает, как они веселились у костра у него дома и не сдерживает слабой улыбки. —Что ты тогда сожгла на Посохо? Его голос звучит тихо. Тело, наконец-то начав немного остывать, всё ещё ужасно болело, но уже не было ощущения, будто тебя жарят в духовке. —«Злые подростки со школы. Нелюбовь мамы. Отсутствие детства. Страх перед будущим. Желание сделать всё идеально. Страх ответственности. Боязнь потери». Что-то в этом духе. Асура рассматривает неработающие лопасти вентилятора над их головой. Потолок высокий, метров семь, придерживаемый двумя почти разрушенными колоннами из камня. Возможно, когда-то тут была целая мастерская. Сейчас - груды мусора. Йохана вытащила кинжал и убрала его вбок от себя, на всякий случай, ведь сейчас происходила настоящая чертовщина. —Я написал просто «Всё плохое». Лаконично и ясно. Оба тихо смеются, на секунду отвлекаясь. Забыв на мгновение о том, где они находятся, и что ожидает их потом. —Хочу в деревню, в домик дедушки. Заберу его сразу же, как приеду домой. Хочу снова ходить с ним по садам, воровать с чужих полей виноград и мёд. Ты даже не представляешь, как это было... легко? Тихо, спокойно и умиротворённо. Я понимал там, кто я есть, чего хочу. Калидо повернула голову немного вбок. По загорелой щеке Асуры прокатилась одиночная слеза. Край его губ чуть дрожал, а глаза метались по потолку. —И что же ты хотел, когда был там? Асура тоже повернул голову в бок, встречаясь взглядом с железным глазом девушки. Зияющая дыра в её голове всё ещё пугала, но уже меньше. —Хотел однажды приехать туда с девушкой. Чтобы мы вместе вели мой лавочный бизнес. Возможно, тоже бы воровали виноград и мёд. Делали бы настойки и продавали их людям на площадях. Купались бы в горячем море, ловили светящихся бабочек и медуз и сплавляли бы их глупцам за двойную цену. Танцевали у костра каждый год. Пели бы на рассвете, а потом Сан платила бы за нас залоги полиции. За буйное поведение. Йохана чувствует, как в горле встаёт ком. Чего хочет она? Не такой ли спокойной жизни? Каждый день просыпаться в родных объятиях. Идти на нормальную человеческую работу. Трудиться для достижения цели, а не получать желаемое просто попросив или намекнув. —Давай сделаем это. Асура моргнул, задумываясь, правильно ли перевел в голове калистийский. Вспомнил, что они говорят сейчас на общемировом языке. —Что? —Поедем потом с тобой в деревню, заберём твоего деда. Наворуем винограда и откроем свою винную фабрику. Я буду ловить медуз, ты - бабочек. Вечером сможем дурить простофиль, предсказывая всем им счастье и здоровье. Губы Асуры дрогнули, секундой позже расцветая в улыбке. Йохана попыталась вспомнить, как выглядит настоящий образ Асуры. Настоящим взглядом. Его кудрявые каштановые пряди. Широкую улыбку, ровные белые зубы и родинку на кончике носа. Его яркие, как огонь, глаза цвета алого янтаря. —Хорошо, но прибыль делим поровну. Калидо тихо смеётся. Она подаётся вперёд под впечатлением, ведь эмоции, впервые в жизни такие яркие, согрели изнутри. Асура не дышит, когда чувствует её слегка грубые обветренные пухлые губы. Прикрывает глаза и целует в ответ, сминая их. Йохана не отстраняется. Низ живота стягивает узел, а прямо по центру него вспорхнул рой светящихся бабочек, когда Асура, приподнявшись на локоть, зарывается пальцами в длинные испачканные белые пряди. Языки переплетаются, и Йохана готова поклясться - она чувствует привкус кисло-сладкого винограда и цветочный тягучий мёд. Пальцы Асуры осторожно касаются её талии. Йохана выдыхает в чужие губы и хватается за плечо, но не отстраняет от себя, а прижимается, желая почувствовать тепло чужого тела, ведь несмотря на высокий градус в помещении она леденела. Пряди Асуры на ощупь оказываются ещё мягче, чем её собственные волосы. Зарывшись в них, Йохана тихо смеётся, когда парень подхватывает ее за бёдра, сам прошипев от боли на теле. Энергия, живая и искрящаяся, проходится по всем конечностям. Девушка откидывает голову назад, а Асура не позволяет ей удариться затылком, подложив свою широкую ладонь. Он чуть улыбается, чувствуя некое смущение, но быстро справляется с ним, находя влажные горячие губы вновь. Целует так бережно, будто боится причинить боль. Йохана плотнее обвивает ногами мужской торс и обнимает за голову и шею, когда ее одежда оказывается на полу, а дыхание сбивается на пару секунд. Она почти задыхается, сжимая в пальцах темные кудри. Асура, облокотившись локтем рядом с чужой головой, прикрыл веки, сбито дыша. Для него все, как и для Йоханы, в новинку. Тем не менее, он представляет, как и что нужно делать. Поэтому не позволяет себе причинить Йохане боль: мягко двигается, шепчет глупости в чужое ухо, на что слышит тихий смех наперевес с такими же тихими, мелодичными стонами. Йохана утыкается лицом в чужое плечо, но Асура просит ее посмотреть на него. Напоминает, что она прекрасна, и что он не стал бы врать той, кому доверил сейчас себя всего. Йохана, в горячих объятиях, впервые спит так сладко. Энергия, приятная, резвая и живительная, кружится вокруг, охраняя от всех бед. Мужские руки прижимают к себе, а губы, уткнувшиеся в район макушки, не перестают повторять: она прекрасна. У них все будет хорошо.

***

Она поднялась на ноги, накидывая на себя просторную рубашку, но не застёгивает её, а лишь прикрывает тело и отходит поближе к заколоченным окнам. Солнце начинает садиться. Фиолетово-лиловые лучи заката окрашивают весь песок. Бархатные дюны издалека похожи на живописное полотно. Йохана только сейчас осознает - она ничего не чувствует. Ни запаха, ни тактильных соприкосновений с предметами. Напрягается и резко оборачивается. Асуры на месте не было. Была бы возможность - нахмурилась бы. Но сейчас лицо по-прежнему не выражало ничего. Дёрнулся лишь кончик носа и угол губ. Конечно. Она спит. Надо лишь осознать это, и вот - начинается действие. Фантазия выдаёт странные пугающие повороты. Сначала плавятся тени и стены. Затем, сгущаясь, тьма вперемешку со светом несётся от нее в разные стороны. Вот она сидит в трейлере, а рядом с ней - женщина и ребёнок. Затем ледяные стены старого дома, голодный взгляд толстого мужчины. Секунду спустя - бесконечная деревня, где танцуют люди, горят костры и цветут тюльпаны. Дедушка Асуры без лица предлагает Йохане выпить бокал. Она пьет. Внутри оказывается яд. Йохана оборачивается - она снова на фабрике. Уже ночь, но фабрика продолжает работать. Люди шумят, таская телеги с инструментами и глиной. Где же главная героиня сна? Им нужно проститься. Йохана идёт босыми ногами по стёклам и горящим углям, но боли не чувствует, ведь спит. Она осматривает лица людей, но распознать не может, будто у них их нет. Приглядывается и видит дверь с искрящимся светом. Выходит, оказываясь снова в деревне. —Простите, где она? Йохана подходит к мужчине с двумя головами. Тот кивает в сторону. Йохана заходит в маленький одноэтажный дом. Внутри летают светящиеся бабочки и медузы. Садится на деревянную скамейку, а на плечо опускается Белый ворон с красными зрачками. —Тут. Она узнает этот голос. Но почему-то произнесла это Миланта в теле Асуры. Тот спокойно опустился за стол, напротив Калидо. Он расслаблено улыбнулся, подозвав к себе ворона. —Пришлось прийти пораньше: времени больше нет. Смотрю, ты во всю действуешь. Йохана молчала, пытаясь рассмотреть свои ладони, которые словно окутал туман. —Скоро всё будет сделано. Светлая страна готова. Миланта кивает - кудри Асуры выбиваются из-за уха. Юноша обворожительно улыбается, а Йохана не может. За это время она успела понять для себя многое. —Что значит для тебя спасение? Миланта молчала, но взгляда не сводила. Глаза Асуры, янтарные, словно драгоценные камни, почти светились в темноте домика. —Прекращение бесконечного насилия и мучений. Шанс начать всё с чистого листа. Вдохнуть жизнь путем смерти. Йохана смотрела, как руки Асуры наливают в чашки какой-то напиток, внутри которого плавали цветы ромашек, тюльпаны васильки и гнилые черви. Она подняла взгляд. Вгляделась в комнату. Стены увешаны полочками с книгами - старые томики, которым лет больше, чем ей самой в несколько раз. Она не чувствовала запаха, но могла поклясться - здесь пахло травами, цветами и воском. На шифоньере сбоку самых разных цветов стояли склянки с различным наполнением: от мерзких трупиков жаб до высушенных грибов. —Миланта падёт. Асура улыбнулся. Йохана смотрела на него, но на деле – на Богиню. Неужели она, и правда, сумасшедшая? Отец всегда говорил, что нет. —Я хочу остановить всё это. Пусть историю меняет кто-то менее спятивший и более целеполагающий, чем я. На материке остались люди, и я не хочу лишать их дома и жизни. Пусть лучше война, пусть люди сами всё уничтожат. Значит - такова их судьба. Губы Асуры не прекращали улыбаться. Он потянулся вперёд, накрывая своей ладонью неощутимую ладонь спутницы. —Ты слишком поздно изменила курс. Корабль не успевает поменять направление и всегда сталкивается с айсбергом, спрятавшимся в тумане. Если ты поверила в судьбу сейчас, найдя подходящего человека, почему тогда до этого закрылась от всего мира? Ты меня огорчаешь. У нас были такие грандиозные планы. Я ведь потратила на тебя своё время. Ради чего? Ради тебя, конечно. Асура тянется ещё ближе, но Йохана не даёт поцеловать своей ладони. Она упрямо смотрит вперёд. —Позволь мне проснуться и попробовать уйти. Я не могу умереть сейчас. —О, ещё как можешь. Должна была уже давно, но всё ещё жива. Судьба иногда даёт нам шанс, наша задача - его поймать, уцепиться и не отпускать. Игра не будет игрой, если у нас всего одна никчемная жизнь. Калидо хочет подняться, но не может разогнуться, будто её держат за голову, придавливая к сидению. Тело начинает покрываться потом от страха. —Ты разочаровала меня, Йохана. Но что ж поделать - люди такие люди. Вы всегда отступаете, если боитесь шагнуть вперёд. А если я скажу, что сзади тебя дорога уже разрушена? Ты так и останешься, зависнув на одной шаткой ступеньке. Ни назад, ни вперёд... Тебе предстоит только смотреть. Голос Миланты чарующий, хриплый, словно песок, стекающий, будто водопад. Глаза Асуры горят огнем. Сейчас странно смотреть сразу на двух людей. На одного, кого, думал, любил, и на того, кого, думаешь, любишь сейчас. Такие громкие слова, что Йохана сомневается -способна ли ощущать именно это. —Тогда я спрыгну, когда придёт время. А пока, как ты и сказала - буду смотреть. Асура улыбался. В голове сразу же всплывали грозди винограда, палящее солнце и луга. Моросящий дождик. Аромат сырости, когда прыгаешь голыми ногами в лужу и тонешь в ней с головой. —Хорошо. Игра должна быть честной. Убей мой образ вот этим, больше я к тебе не приду. Но у всего должна быть цена. Асура протянул длинный кинжал. Йохана взяла его, обжигаясь: лезвие горело, будто раскалившееся Солнце. Она внимательно посмотрела в яркие янтарные глаза. Странно убивать девушку в теле того, кого недавно ты целовала и умоляла спасти от всего, устав быть сильной. Домик исчез, сменяясь на кладбище. То самое место, где когда-то они встретились с родителями Асуры. С неба моросил дождик. Зелёная трава покрывалась то ли пеплом, то ли снегом. Йохана стояла напротив Миланты. Губы Асуры тепло улыбались. —Тогда прощай. Янтарные глаза светились в сумраке дождливого дня. —Тогда прощай. Везде, абсолютно везде сквозь пепел начали прорываться красные тюльпаны. Йохана вонзила лезвие в солнечное сплетение. Провела рукой вниз, рассекая плоть. Тюльпаны загнили. Этот пепел был ими. Сокрушёнными, сожжёнными дотла...

***

Она проснулась от страшного крика. Асура лежал по-прежнему рядом с ней. Его тело, начиная от солнечного сплетения до пупка было разрезано. Янтарные глаза померкли и стали обычными безыскусными стекляшками. Весь пол, каждый сантиметр, был усыпан тюльпанами. Тело юноши сверкало, словно его посыпали блестками. Энергия, ранее такая живая, мертвыми клубами выходила через последний выдох. Стало невыносимо холодно.

***

Солнце начинает садиться, когда горячий плавящийся воздух пронзают тысячи элеронов. Все они прилетели с Теодороса и Калисты. Огромные дирижабли опускают вниз, на песок, военные машины, валлеры, похожие на снегоходы, только суть первых - лёгкое движение по скользящим пескам. Военные роботы приземляются на песок рядом с вымирающими городами и деревнями. Песочные вихри не навредят железу, ведь Калиста, оказывается, готовилась к этой схватке давно. Сейчас определится, за кем будет последнее слово. Поле боя готово предстать. После сорвавшихся переговоров произошёл переворот. В Юто, собравшись вместе, вышли люди. У них не было хорошего оружия, разве что орудия труда, средства первой необходимости при тяжёлых работах и инструменты. Острые мечи. Но люди взяли числом. Массовое нападение пришлось вначале на военные базы и фабрики, где делали новое оружие. Погибло неимоверное количество граждан, но истребить всех не вышло. Люди только свирепели, когда видели родных с пулей в теле. До конца не ясно положение Юто, но всем стало понятно: пройдет несколько недель, и армия отступит или сдастся, а люди добьются своего, если, конечно, не испугаются. Если такое произойдёт, революция закончится литрами крови, а главное - будет бесполезна. Сейчас, когда голос народа окреп, когда люди действуют, каждый мертвый человек вносит свою лепту, не отсиживаясь где-то, а сражаясь за своих. Члены партии, оставшиеся в Юто, вводят всё больше законов, ограничивающих в правах граждан. Но сейчас никто и не думал слушаться. Ранее тихие улочки, где пахло выпечкой и деревом, заполнились ароматом металла и крови. Жители деревень прячут городских в своих домах, женщин и детей - в подвалах, в сараях и конюшнях. Их прячут, потому что правительство пошло на отчаянный шаг. Вертолёты распыляют с неба химические порошки, кислоту и газ, как тогда, пять лет назад, когда активная война в Миланте только-только началась. —Господин Халис, где вы находитесь? Дангер отправляет ещё одно сообщение. Ждёт, переведя канал рации, но когда в ответ ему звучат лишь помехи, тихо матерится, убирая от себя с грохотом бесполезную железку. Мурин затягивает ноги специальными резиновыми бинтами. Пули, ударяясь об неё, потеряют половину скорости и силы отдачи, и ранят кожу куда слабее, чем могло бы быть. За стенами элерона слышатся громкие взрывы, свист бомб и вибрация от сильнейших энергетических волн. На следующей такой волне элерон, не выдержав, резко толкается вбок и трясется пару секунд, пока всё снова не приходит в норму. Мурин падает навзничь, не удержав равновесие. Нахмурившись, она ощупывает разбитую губу и поднимается, натягивая на голову широкие большие очки. Они не тяжёлые, так к тому же полезные и практичные : песок не попадает в глаза, функция рентгена поможет определять врагов от своих, металл - от людей. Миротворец осматривается в салоне, проверяя, всё ли взяла. Поднимает массивное оружие и смотрит, полны ли обоймы. Эйлер рядом уже закончил и теперь просто ждёт ее. Его чёрные глянцевые очки скрывают полностью нос и глаза, словно маска. Зато губы, расслабленные и недвижимые, видно замечательно. Он молчит, когда снова гремит взрыв. Хватается за поручень, когда разрывается очередная энергетическая бомба. —Мы в сорока километрах от ближайшего самолёта теодоросовцев. Ты дозвонился до Марло? Дангер невесело усмехается и облизывает губы, перезаряжая ранее пустое оружие. —Этот придурок не отвечает мне уже день пятый. Но сейчас это понятно - посмотри, что за дичь творится на улице. Эйлер понимающе кивнул и нажал на рычаг. Металлическая дверь, словно жалюзи, начала подниматься вверх, собираясь гармошкой. Мурин толкнула его плечом и выскочила первая. Спрыгнула в горячий песок и вдохнула аромат огня. Улыбнулась так широко, будто вокруг не гремели взрывы. —О да. Да. Да. Да! Она смеялась, седлая светлый валлер. Зажала педаль газа, и, с рёвом, транспорт сорвался, отчего сзади песком обдало и Эйлера и Дангера. Девушка выжимала максимальные скорости, разрезая песок вдоль и поперек. Она вернулась назад лишь через несколько минут, снова обдавая мужчин лавиной песка. Эйлер сделал выражение лица "без комментариев", а Дангер весело похлопал ей, ударив ладонью по металлической подкладке валлера. —Хороша, детка! Теперь направь свой пыл на тех ублюдков - и нам даже можно не сомневаться в победе. Мурин улыбается так широко, что видно все зубы, между которыми уже неприятно поскрипывают крапинки песка. —Погнали. Не терпится начать веселье.

***

Халис едва успевает завести в пещеру парня без имени, когда где-то совсем рядом раздаётся звук лопастей вертолета. Военные прочищают каждый уголок, чтобы зачистить территорию от людей. Протерев грязную шею, Халис валится в воду, упав в нее коленями. Умывается, впервые чувствуя такое облегчение. Пока он приводит себя в порядок, пытаясь остыть, мальчишка уже успел куда-то исчезнуть. Но Халис не успевает разозлиться, потому что видит его у воды чуть подальше. Сине-черные камни острыми пиками торчат прямо со дна и из стен. Какие-то уже разрушены, какие-то покрылись мхом и мокрицами. Сюда совершенно не проникает дневная жара и лучи солнца. Пещера, идя косо и зигзагом, чуть наклонена и полностью закрыта от света. Вход почти весь завален, но по одному вполне легко пробраться между огромными валунами. Если они сдвинуться хоть немного - Халис с неотёсанным мальчишкой умрут здесь. —Может, ей нужна помощь? —Скорее пуля. Йохана слетела с катушек, раз сейчас терроризирует нас, угрожая смертью других людей. Парень, вытряхнув из своих пышных кудрей песок, опустился на корточки рядом с Халисом, касаясь ладонями холодной, почти ледяной, кристальной воды. —Она не сможет напугать меня. И ты не можешь. Я просто жду нужного момента, чтобы тебя прирезать. Халис усмехается, взглянув на мальчика рядом с собой. На вид ему лет восемнадцать, если не меньше. Повезло, что он в идеале знает каждый из шести языков, и сейчас спокойно общается на милантийском, иначе пришлось бы по рисункам, как в древнем Египте на Земле, объяснять, за каким он пришел и отыскал его. Вопрос, как Йохане могло присниться чьё-то местонахождение, до сих пор тревожил его. —Я генерал армии и в каком-то смысле народа. Как думаешь, кто кого прирежет быстрее? Парень не смотрит на Халиса, зато рассматривает красивые блики на воде. Резко подрывается, и Халис даже дёргается, когда мимо проносится подросток. Он хватает пистолет, лежавший неподалёку, на суше, но этого не требуется. Парень просто забегает в одежде в воду, уходя ко дну. Его кинжал валяется где-то на сухих камнях. Халис с минуты неотрывно наблюдает за разводами воды. Идеальная тишина в пещере тоже имеет свои звуки: ветерок из щелей пещеры, гуляющий в волосах. Тихие звуки падающих в воду капель со сталактитов. —Если ты умрёшь - я просто отрежу твою голову и принесу Калидо, чтобы она убедилась, что я тебя нашёл. Она не уточнила, в каком именно состоянии тебя стоит отыскать. Халис спокойно умывает лицо ещё раз, смывая капельки пота, когда со дна поднимается кудрявая голова, а следом - весь парень целиком. Он выходит на берег и опускается на камни, обнимая себя руками, чтобы согреться. —У тебя есть имя? —Для тебя – нет... Не помню его. На лице Халиса снова заиграла ухмылка. За его сознательную новую жизнь этот человек - первый, кто позволяет себе так с ним говорить. Он напоминает Дэмиана в подростковом возрасте. Бунтарь с выразительными глазами и добрым сердцем. Насколько доброе сердце у этого парня Халис не знает, но почему-то доверяет, зная, что мальчишка не натворит глупостей, когда теперь знает, что от него зависят чужие жизни. —Тогда буду называть тебя Лэй. Как тебе? Посиневшие губы милантийца морщатся. Сам он дрожит, но, кажется, этого и добивался. Когда живёшь в пекле, иногда замёрзнуть - неплохо. Для Халиса же вода кажется чуть ли не комнатной температуры. Он не привык к такой жаре. —Поднимайся, мне нужно отвести тебя назад. Я пришёл сюда на своих двоих, так что прояви уважение. Лэй не ведёт и бровью. Однако в итоге всё равно поднимается, забирая кинжал, и идёт обратно к каменному выходу. —Надеюсь, меня не станут резать на какой-нибудь ритуал. Тела людей священны, их нельзя тревожить. Халис вскидывает левую бровь, но не отвечает ничего, пропуская юношу вперёд. Он зачёсывает белые влажные волосы назад, наровясь скорее добраться до места, чтобы быстрее увидеть Дэмиана и забрать его из этого ада. —Не станут, если ускоришь шаг.

***

Йохана уже ждёт. Девушка, стоя на крыше, где и в прошлый раз, рассматривала алое кровавое небо, которое погружалось в закат все быстрее. Слева и справа от нее на коленях сидело три человека. У двоих справа руки были связаны спереди. У всех троих на головах - большие грязные мешки. Калидо стояла, вслушиваясь в далёкие взрывы. Она не думала совершенно ни о чём. Потому что её больше не существовало. Вместо нее кто-то другой. Он говорил, что делать, и она делает, больше не сопротивляясь громким голосам. Железный глаз приближает картинку на северо-востоке. Двое мужчин: Халис и кудрявый парень, идущий чуть впереди. Они о чём-то говорят, но Йохана не может определить по губам, о чём. Она сталкивается взглядом с Халисом, но тот слишком далеко, так что не замечает её и просто цепляется взглядом за крышу, к которой они приблизились с Лэем. Карина быстро бежит, утопая подошвой в песках. Она останавливается рядом с широкой лестницей, но не спешит подниматься. Переводит взгляд на Халиса с незнакомцем и чуть кивает ему, оповещая, что и она свою часть работы сделала. —Вы действительно верите, что ваша сумасшедшая подруга возьмёт и вернёт вам ваших людей? Карина смиряет Лэя долгим строгим взглядом. Молчит и молча указывает ему на лестницу. Парень поднимается, а Халис, собираясь проводить его, останавливается, ощущая пристальный взгляд Карины. Поворачивается к ней, готовый слушать. Один глаз, совершенно слепой, стал почти полностью белым. Карина сочувственно сжимает челюсть. —Её нужно вырубить. Заберём ребят и уйдем. Я встретилась с миротворцами - они пообещали помочь, и уже должны быть где-то на территории, если все идёт по плану. Тут началась война, так что оставаться в Миланте дальше невозможно. Скоро что-то произойдёт. Я запустила магниты, они на таймере. Действие начнется через двенадцать часов. И я не знаю, что Йохана ожидает притянуть, ведь размеры магнитов - больше двадцати километров. И я не уверена, что это все, ведь от них шли соединяющие провода. Может произойти инверсия магнитного поля. Халис задумчиво отвернулся, пытаясь понять, что этим хочет сделать Йохана. Если магниты запустятся - нарушится электромагнитное поле вокруг. Такой поток энергии собьёт компасы, начнется хаос. Само существование их уже настораживает и напрягает, ведь магниты, по словам Карины, оснащены механизмом домино - заработает один - заработает вся сеть. —Плевать. Мы заберём их отсюда и вы свалите. —А ты? —Должен остаться с Миротворцами. Здесь будет наша последняя задача. Карина нахмурилась, поднимаясь по лестнице за Халисом. —А Дэмиан? Мужчина продолжил подниматься, но пальцы его левой руки дрогнули, после оказываясь в кармане светлых, но испачканных песком, штанов. —Будет в надёжных руках. —Он уже был в таких. Почему тогда сейчас он здесь - в плену? Халис хмурится, но не позволяет себе сорваться на девушку, которую к тому же и не знает. Восстанавливает дыхание, пока перед глазами не исчезает лицо Марло. —Халис, единственные надёжные руки для него - твои. Так что будь добр - определись. Важнее тебе его безопасность или народ, который относился к вам как к дерьму. Халис знал, что важнее. Но выбор казался несправедливым, ведь Карина должна была догадаться, какой выбор сделает человек, пообещавший людям свободу. Однако он обещал и Дэмиану... Этот выбор, выразительный и тревожный, не должен был нагрянуть так скоро. Халис знал заранее свой ответ, но не мог убедить себя сделать это. Оказавшись на крыше, они почувствовали трупный запах. Лэй, замерев у входа на крышу, дожидался Халиса. Подойдя ближе, Карина уставилась на троих. Йохана кинула им под ноги револьвер. —Две пули. Три выстрела. Кто начнёт?