Игра Богов

Когда на адрес Эйлера приходит аккуратно упакованная коробка в серебряной фольге, никто не придает этому особого значения. Хорошо, что в момент её открытия Карина делала гренки, обжаривая медовый батон в сладком натуральном масле. Мурин внимательно следила за всеми изменениями, проходящими в Ньюэле. Девушка, забравшись на стол с ногами, сидела на корточках и настраивала радио, наклонив бритую макушку к небольшому окну, чтобы лучше улавливать волны. Она замерла, мгновенно почуяв характерный запах плоти, ведь Эйлер стоял рядом с ней. Наклонившись, Мурин нахмурилась, рассматривая аккуратную салфетку с кровавыми пятнами. Эйлер стянул ее за край. В коробке лежал отрубленный безымянный палец с детским дешёвым кольцом из ржавого железа в виде сердца. Сам палец явно принадлежал взрослому - и размер соответственный, и записка, прикреплённая ко дну коробки. ”Нана ждёт. Адрес под вторым дном коробки. У вас ровно сутки„ Эйлер перевёл взгляд с пальца на Мурин. Затем - на Карину. За последние несколько дней она пережила слишком серьёзные неприятные известия, но нельзя ошибиться и промолчать, ведь если они опоздают - Карина лишится последнего родного человека. Девушка отложила чашку и взглянула на приятелей, замечая внимательные взгляды на себе. —В чём дело? Ей не пришлось долго объяснять. Карина, забрав адрес и подавив в себе приступ рвоты и паники, начала собираться: сменила тёплую одежду на подходящую жаркому климату, взяла новую винтовку и несколько острых кинжалов, закрепив каждый на бедрах и икрах. Взяла рюкзак с запасом воды и самое важное - маску, чтобы фильтровать воздух от песка, и очки, в которых нельзя будет ослепнуть от яркого солнца. Пока Мурин помогала со сборами, Эйлер разбирался с самой важной частью - транспортом. В итоге, через Дангера, ему удалось найти элерон, который будет ожидать Карину в Ньюэле ровно через час. Оказывается, все военные самолёты уже были направлены в сторону Миланты, но причина пока не была известна. Карина до последнего пыталась запретить друзьям идти за собой, потому что их смерть она не перенесёт. Но всё разрешилось само собой, когда они разминулись в шумном городе. Сначала Карина потерялась среди громкой толпы. Люди пытались перекричать друг друга, сопротивлялись, когда военные пытались схватить их. Карине показалось, что она заметила макушку Эйлера, но ждать и искать больше не было возможности - стрелка неумолимо неслась к минуте отбывания, и Карина, мысленно пожелав и Эйлеру и Мурин добра, выбила окно первой попавшейся машины, поколдовала над проводами, чтобы завести её, и сорвалась с места, направляясь в сторону закрытого аэропорта. Небо затягивалось густыми серыми тучами. В машине витал дешёвый аромат хвои и искусственной кожи. Карина не верила, что совсем скоро окажется дома. В месте, где она не была уже почти шесть лет. Чтобы не думать о матери, она думала о Нане, живой, но не невредимой. Эти мысли злили, закаляли, и Карина сильнее нажимала на педаль газа, ощущая, как пальцы на руле сжимаются. Она лично отрубит каждый палец тому, кто это сделал.

***

Халис был зол. Так зол, что веки едва заметно нервно пульсировали, и пришлось на секунду зажмуриться, чтобы это прекратилось. Тик продолжался, а ярость, гнев и страх внутри рассекали кожу. Шин разумно молчала, зная, что скажи она хоть слово поддержки - оно обернется против неё же. Оставалось лишь разгонять элерон, нарушать все существующие законы и разрезать воздух с такой скоростью, что облака превращались в размытый серый цвет. Закинув голову немного назад, Халис закрыл лицо ладонью, с раздражением отмечая, что пальцы подрагивают. Как много лет он трудился над собой, закаливал дух, чтобы однажды этого не произошло. У него не было слабостей, не было вещей, которые в умелых руках могли бы принести ему вред. Смерть Марло не стала для него самым сильным ударом, однако слегка подкосила. Он всегда считал присутствие Марло как должное, словно так было всегда. А теперь, оставшись без правой руки, не мог сориентироваться, как пользоваться левой. Они вместе продумывали планы революции. Вместе устраняли недочёты. Вместе должны были наблюдать итог всего этого. Что обиднее - они даже не успели попрощаться. Что Марло сказал ему в последний раз? Кажется, похвалил цвет помады Шин. Из серьёзного - поклялся не дать Дэмиану умереть. Остаётся надеяться, что обещание он сдержал, хоть и с небольшими недочётами. —Что находится на этих координатах? Халис прочищает горло, немного прокашлявшись, и убирает ладонь от лица, хотя глаз не открывает. —Спутник показал какое-то крупное здание у высохшего моря. По всей видимости - нерабочая фабрика или завод. Постепенно бесконечный океан сменился на мутноватое грязное море. Вначале Халис видел лишь огромные скалы, кратеры, где раньше, вероятно, были крупные водоёмы. По самым краям материка, линией, длиной в тысячу-две километров, располагались редкие тропические леса, водоёмы, скалы и хоть какая-то жизнь в виде кактусов, фиников и пальм. Они перелетели границы без проблем - военных самолётов не было, скорее всего, потому что все силы сейчас сосредоточены на Калисте, Юто и Теодоросе. Элерон пока не опускался, стремительно приближаясь к нужной точки. Лететь до нее ещё было долго. Они и так потратили почти сутки, но, по сути, до наступления рассвета должны были оказаться в нужном месте. Халис стянул с себя пиджак и прошёл в небольшую комнату, где можно было поспать или перекусить за выдвижным столиком. Приняв душ в кабине рядом, Халис сменил одежду, избавляясь от всего чёрного. Ему в новинку было примерять светлые вещи: обычно его гардероб пестрел черными, бордовыми и черно-белыми вещами. Сейчас же приходилось надевать бежевую рубаху с длинным рукавом, в которой не будет жарко, да и ожоги получить так легко не выйдет. Перед этим, щедро покрыв тело кремом, Халис натягивает на ноги просторные штаны, которые вскоре стягивает прочными черными ремнями, а рубашку - белыми портупеями, прикрепив к ним изогнутый кинжал. Для людей с юга север - пеклище Ада, настоящая преисподняя, где главный демон - жара, переваливающая летом за восемьдесят градусов. В такое время люди прячутся в подвалах, уходят в подземные города, расположенные под скалами, с выходами к озёрам под недрами песков. Миланта Ад ровно настолько, насколько и Теодорос. Сейчас зима, но из-за своей аномальности, на материке погода не меняется, меняется разве что продолжительность дня. Ночью хотя бы можно было дышать. Элерон буквально проплывает по пескам несколько сотен метров, когда Шин пытается посадить их. Сзади, десятки элеронов, также садятся, утопая носом в зыбучих песках. На пару секунд в салоне становится темно. Затем, когда сильным потоком ветра с окон сдувается лишняя пыль, Халис замечает большой фасад здания. Почти полностью разрушенное, оно стоит прямо по центру, на небольшом острове, к которому отсюда пролегает длинный неустойчивый мост. Халис ждёт, пока переоденется Шин, и они на свой страх и риск выходят из салона. Как и планировали - они успели прилететь до наступления рассвета. Так что сейчас, застав уходящую ночь, они идут вперёд, стараясь выбирать только твердый песок. Халис разумно закрыл голову прозрачной тканью, так что теперь пыль не летела в глаза. Шин, в таком же одеянии, шла чуть позади, иногда останавливаясь, чтобы посчитать количество остановившихся элеронов. —Здесь только два. Куда полетели остальные? Ей пришлось догонять Халиса. Девушка бежала по песку, пока не поравнялась с мужчиной. —Разбились по разным местам, чтобы если что прийти на помощь. Пока что от них нет никакого проку. Шин понимающе кивнула и без особого желания встала на шатающийся мост, идя сзади Халиса. Верхний шёл быстро, так что панели под его обувью шатались, а мост - немного дрожал. Как и пилот, для которой невыносимо было идти по мосту над почти высохшим болотом, откуда торчали десятиметровые пики с острыми концами. В ночной тишине не слышалось ни одного звука кроме скрипа моста. Шин не боялась высоты, её пугало лишь представление падения, представление, как тело пронзает камень. Страх, что она останется в этом аду навечно. Когда Халис остановился на другом краю и ступил на твердую поверхность, развернулся, проверяя, где Шин. Пилот стояла по центру, боясь двинуться. После раздавшихся поочерёдных выстрелов оторвался вначале один край - Шин закричала, но вовремя схватилась за шаткий мост, повисая на нем. Затем рухнул и второй край. Халис замер, видя, как девушка падает в пропасть, туда, куда так боялась. Её тело нарывается на острую пику сталактита, и выражение лица замирает в вечном испуге. Халис не двигается, а скорбный заунывный ветер рядом подхватывает его настрой. Небольшой песочный вихрь забирает с собой память о Шин - уничтожает её следы от обуви на песке с другой стороны, тянущиеся от элерона. Халис касается правой ладонью сначала левого плеча, затем проводит ровной линией до левого и отводит в бок. Прощается по-теодоросовски. Развернувшись и подняв дуло винтовки, Халис ищет взглядом стрелявшего. Останавливается на силуэте в выбитом окне. В сумерках лица не было видно, но у человека была возможность убить его, значит, этот тот, кто хотел видеть его тут. У Халиса уже есть догадки, осталось лишь убедиться.

***

Карина напряжённо всматривается в место, где совсем недавно был мост. Она прячется за столбом, когда чужая фигура чуть не замечает её. Наклоняется и пробегает несколько метров в скрюченной положении прямо по стёклам, останавливаясь у небольшой развилки двух лестниц. Этот квест перестал казаться безобидным. Вначале она нашла бумажку с надписью приветствия на милантийском. Затем - карту первого и второго этажа фабрики. Сейчас - табличку с заданием обрушить мост, когда на нём останется лишь один человек из двух. Карине оставалось слепо выполнять каждое поручение, потому что оно обозначало приближение к Нане. Палец оказался её. В элероне, разложив оборудование, солдат сделал анализ на основе их общей крови. Результат подтвердился. Карина выбежала на крышу между четверым и пятым этажом. Вдалеке стояли люди, и, понимая, что нужно идти туда, девушка пошла, напряжённо сжимая в руках автомат. Помимо страха ощущалась злость. Она хочет как можно скорее найти сестру и увести её. Они наконец-то станут свободными, обретут покой. Будут чтить память матери до конца своего существования. —Что за... Карина останавливается, не веря своим глазам. Перед ней, в расслабленной позе, стояла Йохана. За ее спиной находился Асура, по виду которого нельзя было понять - насильно ли он тут, или по собственному согласию. Рядом с ногами Калидо на коленях стоял Дэмиан. Его руки были плотно прижаты веревками к телу, запястья крепились за спиной, а голова повесила спереди, словно он был без сознания. Карина хотела подбежать к нему, но остановилась и вскинула руки вверх, когда ей в голову уткнулось дуло пистолета Калидо. —Это было весело, Йохана. Было, пока не началась вся эта хрень. Что происходит? Карине приходится сдерживаться, чтобы не кричать. Она послушно опустилась на колени перед девушкой, переплетая руки за головой. Пустая глазница Йоханы пугала. Её железный глаз резко развернулся назад, а рука с пистолетом мгновенно оказалась на шее Дэмиана. Асура обрывисто выдохнул, чувствуя, как энергия собирается в его пальцах. Но его руки мысленно были связаны также, как сейчас и у Карины, и у Халиса. Последний стоял сзади них, наведя оружие на Калидо. Он появился словно из воздуха, и подошёл удивительно тихо, не наступив ни на одно битое стекло. —Садись рядом с ней и лучше не дёргайся. Халис садится. —Асура, забери у них всё оружие. Асура забрал. Карина в шоке уставилась на человека, которого почти начала считать приятелем. Она и не верила ей, но была близко к тому, чтобы сделать это. Йохана с самого начала показалась странной, но эта странность манила, а не пугала, как сейчас. —Итак, постарайтесь усвоить с первого раза. Я сделаю то, что хочет Миланта, и положу конец этому безумию. У каждого из вас будет своя задача, и на их исполнение отведена ровно неделя. Единственный проступок - вы лишаетесь своих людей. Лучше скажите сразу, если вам не дорога их жизнь. Йохана улыбается, касаясь ладонью шеи Дэмиана. Халис сжимает челюсть до скрипа, а пальцы хотят подтянуться к кинжалу, но это слишком опасно. Если он промахнётся или лезвие не успеет вспороть Калидо глотку, то Дэмиан умрёт. Он сделает всё, так что послушание сейчас - меньшее из зол. Обещание самому себе рушится. Халис клялся, что больше не окажется ни перед кем на коленях, а сейчас сидел, на крыше гребенной фабрики. Перед кем? Перед сумасшедшей девушкой с дыркой в лице. —И ещё,—Йохана будто читала его мысли.—Будет честно, если я отниму у тебя то, что забрал у меня ты. Калидо достаёт из кармана закрытый шприц, отдавая его в руки Асуры. Тот бледнеет, но шагает в сторону Халиса и Карины. —В шприце специальная кислота. Вводишь её в зрачок - радужка сереет, выгорает, сетчатка рушится - человек перестает видеть. Это справедливо? Карина чувствует, как пальцы начинают потеть. Чернота ночи плавно разбавляется, но под крышей все также темно, хоть фигуры и пол уже полностью видно. Асура становится сзади Халиса, но не торопится. Его нижняя губа дрожит, а пальцы никак не хотят открывать шприц. Йохана качает головой. —Ни к нему. К Дэмиану. Халис был готов терпеть всё, а смерть была бы избавлением от насущного. Передышкой перед следующим путём. Но когда речь зашла о Дэмиане, ярость, подобно лавине, рванула наружу. Прорычав, он кинулся вперёд, но вовремя был остановлен энергией Асуры. Та придавила теодоросовца обратно к полу, и Халис, часто дыша, скрипел челюстью, пытаясь подняться. Каждая мускула напряглась, выдавая безумную злость. —Не тронь его, сука. Он почти выплюнул это, передавая с ледяным голосом предупреждение о том, что будет потом, когда Дэмиан будет в безопасности, а Йохана - без Асуры. —Ты сама зареклась о справедливости. Виноват ли Дэмиан в том, что сделал другой человек? А виноват ли Халис в твоём предательстве?,-голос Карины стал низким от злобы. Калидо не меняла выражение лица. Ни удивления, ни злости, ни напряжения. Пустое полотно, где творит неизвестный художник-импрессионист. Или же не менее спятившая и поехавшая мать-разработчица. —Как насчёт старой верной дружбы? Я отниму у каждого из вас по глазу. Асура прерывисто выдохнул, пытаясь успокоиться, как учил его дедушка. —Пожалуйста, не делай ситуацию хуже, чем она уже есть. Йохана взглянула на него железным глазом. Пару секунд она молчала, затем - легко кивнула. —Тогда просто вставь его уже, наконец, в левый глаз Халиса. Асура видел, как расслабились плечи мужчины. Теодоросовцу было куда легче и проще принимать боль на себя, но защитить единственное родное и любимое. Он даже не дрогнул, когда Асура коснулся его плеча, сминая ткань бежевой рубашки. Асура старался подавить дрожь в ладонях, когда, бережно приподняв голову Халиса наверх, тихо прошептал ему расслабиться и шире открыть глаза. Мужчина не дёрнулся в сторону, когда игла легко вошла кончиком в самый центр левого яблока. Веки налились холодными слезами. Карина не смотрела. Она уставилась на свои колени, стараясь не вслушиваться в тяжёлое дыхание. Не слышать этого хриплого выдоха, вырвавшегося наружу. Халис не кричал, когда его левый глаз разъедало. На пару мгновений он отключился, но затем, слегка встряхнув головой, размяв шею и облизав засохшие губы, приходил в себя. Халис не открывал век. Асура держал его, не давая упасть. Карина почувствовала, как её собственные глаза становятся влажными. —Хорошо. Как тебе ощущения? Халис поднял голову. Белые пряди слегка прилипали к горячему взмокшему от пота лбу. Кажется, его немного лихорадило, но внешне мужчина признаков боли не подавал. —Необычно. Все понимали, что злить Калидо нельзя. Не тогда, когда у нее под прицелом были их родные. Асура до сих пор помнит, как Йохану внезапно будто бы переклинило. Вначале её вырвало, и она отключилась. Очнулась - начала истошно кричать, срывая голос и просить остановить это. Асура перепугался тогда не на шутку. Затем - мгновенное спокойствие и приказ идти за ней. Первая угроза навредить дедушке в случае неповиновения. Дэмиан начал приходить в себя, но не мог пошевелиться или разлепить веки. Левая сторона головы была залита кровью, а правое ухо почти не слышало и гудело, словно его оглушило на долгое время. Виски разрывались от боли. Он смутно слышал голоса людей, но не мог понять, что они говорят и где он сам. Верёвки помогали ему не упасть лицом в пол, но голова все равно безвольно свисала вниз, отчего шея затекла. Волосы, ранее тёмные и длинные, сейчас были криво обрезаны до каре, совершенно белыми. Каштановая хна смылась с помощью химии. Он снова делает усилие, на этот раз - пытается разлепить засохшие в крови губы. Каждая попытка причиняла боль. —Халис, тебе нужно найти мне важного человека из Миланты. Мне приснилось, где он, так что отправляйся туда как можно скорее, если желаешь успеть. Я уже сделала карту. Калидо кинула в ноги теодоросовца блокнот с заметками и точным маршрутом. —Асура остаётся здесь. Карина, тебе нужно запустить магниты под землёй. Их всего три. Можешь взять один из элеронов Халиса. Он ведь не против? Халис не отвечает, но Йохана продолжает, поправив пальцами волосы Дэмиана, заведя их ему за ухо. Халис представляет, глядя на это, как потом переломает каждую кость, каждый сустав, вырвет ей ногти и спилит вживую зубы ржавой наждачкой. Ей нельзя было допускать такую оплошность. Трогать Дэмиана, бить его. Срезать его волосы, причинять ему дискомфорт. Ставить его на колени и лишать свободы в качестве жертвы. Калидо подписала себе смертный приговор с самым жестоким концом.

***

Он не двигается, замерев каждой клеточкой тела. Страх сковал все органы, а холодная вода заставила кожу покрыться гурьбой мурашек. Ледяное дуло пистолета, которое будоражит похлеще воды из подземного источника. Обжигающе строгий взгляд, не терпящий отказов. —Я не стану повторяться. Просто прострелю тебе обе глазницы. В какой раз он уже оказывается в паре сантиметрах от собственной смерти, но каждый раз что-то идёт не так для неё. Она жаждет объятий с ним, жаждет поскорее принять его к себе. А он упрямится, потому что слишком рано. Однако сейчас, никакая удача не сможет помочь. Разве что сам человек резко изменит своё решение и уберёт пистолет. Нагое тело в воде не двигается, пальцы ног до сих пор стоят на каком-то остром камне. Никаких резких движений, если хочется жить - следующее по счёту правило. Осторожность часто бывает выигрышной в любой ситуации. Скорость реакции может опережать, но ни тогда, когда вокруг - ледяное озеро, а перед тобой - человек с оружием. —Что ж. Человек действительно стреляет. Он едва успевает уклониться, но пуля задевает бронзовую кожу у виска, раня её, оставив кровавый след. Ещё сантиметр - и он бы умер. Быстро и безболезненно. Сердце заходится в бешеном ритме, когда человек вновь готовится спустить курок. Он вылезает из воды, и та бежит по его коже вниз, к ногам. Мурашек становится в разы больше. В глазах поселяются паника и страх. Человек отступает и даёт подойти к одежде, чтобы он мог одеться. Никто обычно не жаждет смотреть на голое тело незнакомого мужчины, если вы при этом ещё и хотите убить его. Но человек с оружием не хотел его убивать. Он хотел лишь, чтобы он выполнял его приказы и слушался, что говорят. —Кто вы? Пока едва ощутимая ткань ложится на мокрые ноги, мужчина с оружием не сводит пристального взгляда с юноши, чтобы тот не создал проблем. Однако он и не думал сдаваться вот так просто. Столько лет выживания в Миланте научили многому. Все предыдущие правила он перечёркивает одним лишь своим действием. Аккуратно вынимает острый длинный клинок, отвернувшись спиной к мужчине. По голой спине бегут потоки воды с мокрых чёрных кудрявых волос. —Тебе не обязательно знать это. —Как же? Ведь я не могу пойти за незнакомым человеком, учитывая, в какой обстановке находится мой континент. Пока мужчина собирается ответить, он уже оказывается рядом с ним и резко бьёт по ногам, сбивая вниз. Слышится выстрел, но пуля улетает вверх. Человек без оружия рычит, когда он прижимает к его горлу острый кинжал, который мгновенно ранит кожу, оставляя тонкий порез. —Кто вы? Сжав между коленей чужие запястья, он повалил мужчину на себя, одной рукой крепко сжимая кинжал у его горла, второй - держа его за прямые белые волосы. —Лучше спроси - кто ты? Почему за тобой пришли? Мне тоже не нравится весь этот бред, который здесь происходит. Но, понимаешь ли... У меня нет выбора. Либо я привожу тебя, либо один человек умрёт. Мне проще, чтобы умер ты, а не он, но я не убью тебя, ведь тогда подвергну его опасности. Он молчит, но кинжал не убирает. Жалости нет, и не может быть. Что этот мужчина, что сам он - живое тому доказательство. Никакой жалости не может быть в месте, где людей используют как доноров крови ради других людей. —Зачем что-то кому-то от меня? У меня ничего нет. Мужчина хмыкает, а его кадык слегка поднимается, из-за чего кинжал впивается в кожу сильнее. —Один человек с шизофренией захотел поиграть. Он придумал своё поле, своих солдат, свои правила. Этот человек отчаян и зол, и все те, кто ранее пошёл с ним, сейчас мечтают об одном - избавиться от него. Но этот человек оказался очень умной тварью. У него сейчас есть всё, чтобы сохранить своих солдат рядом с собой и не дать им уйти. Человек молчит, но сердце снова начинает стучать быстрее. Чувствуется странная паника, нарастающая по динамичной наклонной верх. Каждое слово звучит как хорошо продуманная сказка. —Итак, ты - один из её солдатиков.