Замок небытия

Запах. Ужасный, тошнотворный запах — первое, что я ощущаю, едва прихожу в сознание. Возможно, именно он меня и разбудил. Боль ударяет в голову. Будто мозг пилят на части. Я еще не открыла глаза, но уже готова умереть от ощущений в теле. Стоп. Я жива? Размыкаю веки, тут же начинаю часто моргать. Держать глаза открытыми так же больно, но я вынуждена терпеть эту резь. Я лежу на чем-то твердом, мне не тепло и не холодно. Я словно в вакууме. Стоит подумать об этом, как по телу пробегает дрожь и превращается в озноб. Может, я все-таки умираю? Мне удается сфокусировать взгляд, и я вижу, узкое окно в стене. Оно открыто, я слышу шум прибоя. Не знаю, солнце садится, или встает — оно желтое и низко над морем. Комната кажется мне странной, напоминает келью. Стены белые, толстые и неровные, под окном вырезанный из камня стол, такой же неровный и шершавый. Прилагаю усилия и встаю — мои ноги дрожат, а от запахов и головной боли накатывает тошнота. Опираюсь ослабевшими руками о стол, рассматриваю пейзаж за окном. С моего места кажется, что вода повсюду, вплоть до горизонта. Единственное, за что цепляется взгляд, это скала посередине. Похоже, я на каком-то острове, и мне не известно, есть ли здесь кто-либо еще. Что произошло? Как я здесь оказалась? И где это — здесь? Последнее, что я помню, это как ночью пряталась на кладбище у разваленной часовни. Пряталась от Кевина. А что потом? Слышу звук открываемой двери. Я резко разворачиваюсь, все еще держась за стол, чтобы не упасть из-за подкашивающихся конечностей. — Уже проснулась? — произносит низкий, чувственный голос. — Приветствую тебя в моем доме. Надеюсь, ты благополучно отдохнула и пребывание в этом прекрасном крае для тебя будет приятным. Не смотря на сказанные слова, бессознательный, первобытный ужас заставляет меня оцепенеть. Это он! Я вспоминаю последние минуты на кладбище. Темную фигуру, свист ветра среди деревьев, улыбку и выглядывающие из-под губ клыки. Эти клыки вонзились в мою шею, и я неосознанно прикладываю руку к тому месту. Нащупываю рану и удивляюсь, почему не почувствовала боль раньше, при том, что по телу будто катком проехались. Неужели он пришел, чтобы закончить начатое? Незнакомец не смотрит на меня до тех пор, пока непринуждённо, с некоторой ленцой, не доходит до вырезанной в стене лавки, с которой я встала. Будь это кто-то другой, я бы, возможно, закатила истерику, потребовала объяснений и попыталась убежать. Так и должно было бы случиться, будь я в своем уме. Но с этим мужчиной я не решаюсь и шелохнуться, только испуганно слежу за его движениями, словно я опьяневшая мышка в гостях у лиса. На нем белая рубашка с подвернутыми рукавами и классические черные брюки, темные волосы собраны в низкий пучок. Лишь на мгновение вскидываю взгляд на его лицо. Ровная, светлая кожа с идеальными чертами, а в глазах — черные провалы. Глядя в них, чувствую пустоту, тишину и бесконечное одиночество, будто все положительные эмоции разом высосали. Любой на моем месте засомневался бы, что это глаза молодого мужчины. Хотя человек ли он — спорный вопрос. Опускаю взгляд, прося прощения. Больше я не смею на него смотреть, но чувствую его пристальное внимание всем нутром, как что-то тяжелое и давящее. Он сидит, закинув ногу на ногу еще немного. Затем начинает говорить. — Ну-ну, не стоит паниковать, — медленно, растягивая каждый звук произносит это… существо. — Сейчас ты чувствуешь боль в теле, у тебя искажено обоняние, и глаза остро реагируют на свет. Так и должно быть. Уверяю, после посвящения ты забудешь об этом. Посвящение? Мне представляется сатанинский обряд, где в меня по очереди втыкают десятки клинков. Или один, но точно в сердце, и глядя прямо в глаза. — Видишь ли. Я мог бы выпить тебя всю на том кладбище, и, каюсь, я до сих пор желаю этого, но, боюсь, это не понравится Принцу. Он не любит, когда остаются следы, а о жертвах становится известно. Но раз уж ты попалась на моем пути… — он наклоняет голову. — Кстати, позволь узнать, как ты, маленькое несмышленое дитя, оказалась в столь поздний час на кладбище? — Я… — собственный голос кажется мне незнакомым, хриплым после длительного молчания и испуга. Я прочищаю горло. — Я там оказалась случайно. Там был парень… — Ах, да, глупое человеческое существо. — не дослушав, с нескрываемой издевкой отвечает он. — Надеюсь, он не был твоим другом, потому как ему не повезло послужить мне ужином. Я вспоминаю крик позади себя. Тогда казалось, что это был гневный оклик, а на самом деле Кевин орал от боли в руках убийцы. Убийцы, что стоит напротив меня. — Кевин. — шепчу я, пронзенная догадкой. — Ты… …Убил его, — хочется продолжить, но я не решаюсь высказаться вслух. Существо в человеческом обличье чуть морщит нос. — Прошу тебя, не нужно. Твое сердце начинает слишком громко биться, кровь приливает к лицу. Это небезопасно. На удивление, новость о смерти Кевина не вызывает во мне жалости или сочувствия. Вместо этого я чувствую какую-то пустоту в душе. Кажется, на свете нет ничего важного, ради чего стоило бы пошевелить хоть пальцем, кроме собственного выживания. Но я в замешательстве, и боюсь только одного — того, кто прямо сейчас говорит со мной. — Ну вот, снова забылся! — мужчина с едва уловимой скоростью встает. — Непростительно с моей стороны оставлять тебя в неведении. Ты еще слишком слаба, но совсем скоро, да-да, уже завтра, ты встретишься с Принцем, и лучше нам с тобой уяснить некоторые моменты, касающиеся твоего перехода. Незнакомец медленно подходит ко мне, останавливаясь в нескольких сантиметрах от меня. Я чувствую, как каждый волосок на моем теле поднимается, а по спине катится капелька пота. Он рассматривает меня своими черными глазами, будто чего-то выжидает. Я бы рухнула в обморок, если бы была уверена, что он не сожрет меня, пока я в отключке, но я стою, несмотря на тошноту и головную боль. Наверное, ему надоедает ждать, он хмыкает и отстраняется. — Достаточно прелюдии. Пришла пора посвятить тебя, сестра, ведь совсем скоро ты станешь вампиром. Я снова вижу ту дьявольскую улыбку, и при свете солнца она кажется еще более порочной.