Серебро её волос

      На Мегаполис надвигались сумерки, когда по крышам прыгнула фигура в вересковой толстовке, рыжих штанах и фиолетовых кроссовках. Связанные в высокий хвост серебристые волосы слегка блеснули в лучах заходящего солнца. За спиной у фигуры был небольшой рюкзак цвета хаки, слегка подлетая при каждом прыжке девушки.       Мао стремительно бежала по крышам, ловко перепрыгивая дом за домом, чтобы быть как можно незаметнее. Золотое кольцо занимало своё законное место на хвосте, ближе к кончику. Заколка с бантиком была закреплена над правым ухом. Жёлто-янтарные глаза уверенно глядели вперёд, ища место для следующего прыжка.       Прошёл где-то месяц после её возвращения в родной мир. Макак после этого как будто ожил: он не отпускал её никуда, буквально цепляясь за её ногу или хвост, когда Мао хотела пойти на свою привычную прогулку в город. Феникс пыталась его убедить, что она никуда не исчезнет, что здесь её дом и что никто её оттуда не заберёт. Правда, после нескольких подтверждений своей правоты с её стороны, повелитель теней в конце концов успокоился.       Мао улыбнулась.       "Чтож, надо будет сделать для него какой-нибудь подарок," — серебристая обезьяна перепрыгнула очередную крышу и забралась на водонапорную башню. — "Не с пустыми же руками возвращаться с горы Лунного Пика?"       Сосредоточившись, Серебряный Феникс в прыжке перевоплотилась в птицу и взмыла в небо, набирая скорость. Алое небо озарила небольшая вспышка серебряного света, из которой стремительно потянулась вдаль серебристая полоска. Янмао чувствовала какую-то непонятную тревогу, а к горлу подкатила лёгкая тошнота.       После стольких лет она возвращалась в деревню, которая когда-то давно была её домом и родиной. Место, которое в далёком прошлом жило и процветало.       Сумерки плавно перетекли в вечер. Солнце уже село, но луна пока не спешила подниматься на небо, по которому лениво плыли облака. Мао пролетела сквозь одно из них, сбросив скорость, и посмотрела вперёд. Перед ней открылся невероятной красоты пейзаж.       Впереди показалась гора, своим видом походившая на серп луны, только один кончик возвышался над другим, словно нависая над ним. От подножия к вершине вела узкая лестница с бессчётным числом ступенек, извиваясь, словно змея. Мао принялась снижаться, направившись к началу пути на гору. Серебристая обезьяна приняла свой истинный облик и, неслышно щёлкнув пальцами одной руки, изменила свою одежду. На девушке теперь было белое одеяние длиной почти до земли с серо-серебристыми манжетами, воротником и краем подола. Серебристый хвост остался снаружи, не прикрытый одеждой. Рюкзак по-прежнему был на спине Феникса.       Мао принялась подниматься по лестнице, с каждым шагом чувствуя растущее волнение. Может, ей стоило бы остаться дома с Макаком? Серебряных Обезьян нет уже давным-давно, зачем приходить сюда спустя столько лет? Янмао не знала ответов на эти вопросы. Но какой-то смысл в этом путешествии всё-таки был: эта ночь был особенной, отличавшейся от любых других ночей.       Ночь Серебряной Луны. Ночь, бывавшая раз в году, когда появлялась особая луна и освещала гору Лунного Пика.       Мао вздохнула, поднимаясь на вершину. Может, она пришла попрощаться? Ведь всё уже далеко позади, у неё уже новая жизнь, она обрела любовь. Зачем она тогда здесь?       — Боги, мне страшно... — прошептала Янмао, оказавшись на середине лестницы, и обернулась на место, откуда прилетела.       Может, ей лучше улететь домой?       Мао помотала головой, на пару секунд прикрыв глаза, и продолжила подниматься вверх по лестнице.       Нет. Ей нельзя возвращаться, остановившись на полпути. Это её память, наследие её предков. Она должна хотя бы раз вернуться туда, откуда она родом.       За своими тревожными мыслями Мао не заметила, как пришла на место назначения. Серебристая обезьяна подняла голову. Перед девушкой стояли традиционные китайские ворота, покрытые копотью и трещинами. На табличке под маленькой крышей виднелась табличка с надписью, которую было сложновато прочитать, но Серебряный Феникс прекрасно помнила, что там было начертано.       "Деревня Юэгуан"*.       Мао прошла через ворота, мягко ступая по слегка позеленевшей от времени дорожке. Жёлтым глазам глазам открылась немного печальная картина. Где-то стояли обугленные домики, где-то от них не осталось какого-либо следа. Вместо сожжённых домов росла трава, скрывая пепел сгоревших жилищ и... мёртвых тел. Часть каменной дорожки была разрушена, словно её выкорчевали, как пни от срубленных деревьев. Обугленные домики покрывал мох. Всё вокруг говорило о прошедшем времени после того... пожара? Нападения?       Мао сглотнула подкативший к горлу комок и крепко зажмурилась, чувствуя подступающие слёзы.       Когда она вновь открыла глаза, то перед ней развернулся настоящий кошмар.       Вокруг полыхал огонь, пожирая всё, до чего мог добраться, словно голодный и бешеный зверь. Где-то в панике бегали мирные жители, а стражи деревни сражались с небесной армией, пытаясь отстоять свою территорию. Дети разных возрастов испуганно плакали и кричали, звали родителей при помощи чириканья.       Вот маленькая Янмао металась по горящей деревне, крича от страха и пытаясь спастись от угрозы. Юная обезьянка была отброшена чьей-то ногой, а по верхней части левого уха прошлось нечто очень острое. Малышка завопила от боли и упала в полыхающий храм, где находился волшебный Посох Феникса. Не успела Мао встать, как на кисти её рук упали горящие балки. Маленькая серебристая обезьянка неистово завизжала, вырывая свои обожжённые ладони из плена разрушавшегося строения. Девочка подбежала к подставке с артефактом и вцепилась в него всеми конечностями, умоляя о спасении.       Будто услышав её мольбу, Посох вытянулся в длину, пробивая крышу храма, и устремился прочь, подальше от погибающей деревни. Маленькая Мао не переставала рыдать от боли и страха, не решаясь отпускать артефакт, пока не оказалась в безопасном месте.       Взрослая Мао несколько раз моргнула, избавляясь от жуткого видения из прошлого. По щекам текли слёзы, оставляя на бледной, почти белой коже мокрые дорожки. Серебристая обезьянка остановилась перед храмом, где хранился Посох Феникса. Побитое каменное здание возвышалось над когда-то живой деревней, словно надзиратель. По бокам лестницы, что вела внутрь, стояли статуи фениксов, величественно раскрывших крылья. Точнее, то, что от них осталось: рядом с изваяниями валялись куски камня, изображавших крылья, перья, хвосты, ноги или головы. Всё было разрушено, куда ни посмотри.       Где-то пару минут спустя, на небе показалась серебристая луна, озаряя мёртвую деревню и последнюю Серебряную Обезьяну. В воздухе появилась лёгкая серебряная дымка, формируясь во всевозможные формы: сожжённые дома будто бы стали новыми, пустовавшие места заняли другие домики, разрушенные статуи стояли целыми. Нет, деревня не восстанавливалась, просто серебристые иллюзии показывали, какой была Юэгуан до пожара. Вокруг забегали фантомные дети, где-то стояли и болтали взрослые мужчины и женщины, следя за своими отпрысками. Всё выглядело мирно и спокойно.       Янмао почувствовала фантомную боль в кистях рук и порванном левом ухе, будто заново переживая случившееся с ней. Скрывающие чары исчезли, феникс потёрла свои забинтованные руки, нервно сглатывая. Чтож, вот она и дома, если это пепелище можно было так назвать...       — Как же это было давно... — выдохнула Серебряный Феникс с грустью, поднимая взгляд на храм Феникса. Девушка достала из рюкзака небольшой предмет размером со свиток. Вещица тут же превратилась в посох, схожий с Посохом Короля Обезьян, только концы оружия имели золотые концы с барельефом, изображавшим головы фениксов, извергавших пламя. Сам посох был тёмно-серым. Янмао поднялась по лестнице и замерла у входа в храм. — Чтож, пора тебе вернуться на своё место, Посох Феникса.       Мао нерешительно вошла внутрь и принялась ловко перепрыгивать через обломки и балки. По щекам обезьяны потекли новые слёзы. Как бы ей хотелось, чтобы всё было как прежде.       Янмао приземлилась прямо перед небольшим пьедесталом, где находились крепления специальной подставки. Взяв посох в обе руки, девушка положила оружие на его законное место и, развернувшись, вышла из храма. При свете Серебряной Луны её шерсть сияла значительно ярче, чем под обычной луной. Её волосы и шкуру объяло не сильно яркое сияние, напоминая небольшой фонарик или ночник. Мао уже собралась превратиться в птицу и уйти, как раздался глухой удар.       Из глубины храма вырвались серебристые нити разной толщины и закружили перед входом, формируясь в какой-то сгусток серебряного света. Сгусток постепенно обретал форму исполинской птицы, что была гораздо больше формы феникса у Янмао. Когда нити исчезли, серебристая обезьяна узрела того, кто благословил весь её вид.       — Здравствуй, Инь Янмао, — гулко произнёс феникс, сложив крылья. Мао повернулась к божеству лицом и низко склонила голову.       — Здравствуй, Великий Феникс, — ответила на приветствие она. Феникс шевельнул головой, осматривая деревню.       — Вижу, ты вернулась сюда, чтобы вернуть Посох Феникса, — спокойно сказал он и вздохнул с лёгкой грустью. Мао утвердительно кивнула, наконец взглянув на Великого Феникса. — Сколько времени прошло, когда здесь жили мои подопечные?       Мао молчала, понимая, что это был риторический вопрос. Великий Феникс посмотрел на девушку и мягко улыбнулся, заглянув в полные печали и скорби жёлтые глаза.       — Я знаю, о чём ты думаешь, Инь Янмао, — серебристая обезьяна опустила взгляд, уставившись в землю. Феникс продолжил: — Ты хочешь, чтобы деревня Юэгуан вновь ожила и процветала?       Мао неуверенно кивнула головой, прикрыв глаза. Она понимала, что это невозможно.       — Это вполне возможно, — будто прочитав её мысли, произнёс Великий Феникс, снисходительно улыбаясь. — Серебряные Обезьяны были благословлены мной, так что они смогут возродиться из своего пепла.       Мао мгновенно вздёрнула голову и посмотрела на божественную птицу полными неверия глазами. Он это серьёзно?!       — Да, Инь Янмао, — кивнул Феникс и указал крылом на луну и сиявшую серебром деревню. — Видишь это сияние? Эта ночь — прекрасная возможность для возвращения Юэгуан к жизни.       — Я... — Мао забегала глазами, не веря услышанному. — Да. Я хочу, чтобы гора Лунного Пика наполнилась жизнью, как это было раньше.       Великий Феникс с одобрением кивнул, улыбнувшись.       — Хорошо, — он величественно раскрыл широкие крылья и слегка наклонился к Мао. — Так тому и быть.       Великий Феникс взлетел над храмом и засиял, словно полуденное солнце. Янмао прикрыла рукой глаза, защищая их от слишком яркого света, и решила повернуться спиной. От Феникса к пеплу домам и храму потянулись сгустки серебряного света. Тут и там появились небольшие огоньки, которые формировались в почти человеческие фигуры. Серебряные нити потянулись к разрушенным строениям, возвращая им прежний вид. Мао приоткрыла глаза, сделав ладонью тень, и изумлённо уставилась на происходящее.       Деревня восстанавливалась так, будто время откатывалось вспять. Каменная дорожка, что вела от лестницы к храму, тоже возвращалась к прежнему состоянию. Один за другим появлялись жители, воздух наполнился их обескураженным и изумлённым бормотанием. Янмао поражённо прикрыла рот рукой, не веря в то, что видит перед собой.       Её деревня оживает. Её сородичи возвращаются к жизни. Её разбитая на осколки жизнь собирается обратно в единое целое.       По щекам серебристый обезьяны потекли слёзы безграничного счастья. Она снова дома. Теперь это не пепелище, а вновь живая деревня Юэгуан. Серебряные обезьяны повернули голову к ней и поклонились, когда Великий Феникс приземлился за спиной обернувшейся Янмао.       — Гора Лунного Пика вновь полна жизни. Теперь осталась одна-единственная вещь, которую я хотел бы сделать, — Великий Феникс поднял когтистую лапу и коснулся одним пальцем лба Мао. — Инь Янмао, Серебряный Феникс горы Лунного Пика...       Мао прикрыла глаза, чувствуя неимоверное волнение от своего полного имени.       — Отныне ты — полноценный правитель деревни Юэгуан, — Великий Феникс убрал лапу от лба Мао и развернул её, словно ладонь. Из сгустка неяркого света появился головной убор, походивший на искусно отделанную жёлтым янтарём серебряную диадему, увенчанную тремя длинными серебряными перьями феникса. Рядом возникла корона, чем-то похожая на ту, что была у Короля Обезьян, но была сделана из серебра и отделана жёлтым янтарём и тремя перьями. Великий Феникс посмотрел на тень Янмао, словно на что-то живое. — Не нужно прятаться, Люэр Михоу.       Мао вздрогнула и обернулась, услышав знакомое имя. Её собственная тень вдруг стала фиолетово-чёрной и обрела знакомые очертания, открыв бело-розовые глаза. Фигура переместилась, остановившись рядом с серебристой обезьяной, и преобразилась, наполняясь красками. Янмао удивлённо и радостно уставилась на чёрношерстного демона. Перед ней стоял Макак с обеспокоенным и несколько недовольным выражением лица, но потом с любопытством воззрился на Великого Феникса.       — Приветствую, Люэр Михоу, Шестиухий Макак, — произнёс тот, держа в лапе левитирующие уборы. Макак слегка дёрнул хвостом и только собрался открыть рот, как Феникс продолжил: — Я давно наблюдал за Янмао. Посох Феникса всегда был при ней, поэтому я знаю всё, что с ней происходило.       Макак закрыл рот, решив выслушать божественную птицу. Серебряные обезьяны смотрели на парочку с интересом, но на Шестиухого поглядывали с природной настороженностью. Мак боковым зрением замечал любопытство сородичей Мао, но предпочёл не обращать на них своё внимание, сосредоточив его на Великом Фениксе.       — Я лишь хочу сказать, что ты тоже правитель наравне с Инь Янмао, — торжественно объявил Великий Феникс, взмахнув лапой, и короны подлетели к Макаку и Мао. — Ты доказал, что достоин этого титула.       Мао могла поклясться, что видела, как Макака передёрнуло, а его глаза широко раскрылись, едва не став размером с два блюдца. Серебряный Феникс чувствовала его эмоции и прекрасно понимала их: Люэр сделал столько зла, пусть и ненамеренно, что винил себя за это и не считал себя достойным хоть какого-то счастья (Мао была его опорой, пусть и редко проявлял, по своему мнению, слабость). Девушка ободряюще улыбнулась, глядя на хлопающего губами возлюбленного.       — Всё хорошо, лотос, Великий Феникс говорит правду, — ласково сказала Мао, повернувшись к Макаку. Божественная птица кивнула, подтверждая её слова.       — Верно. Серебряные Обезьяны никогда не ошибаются, — произнёс Великий Феникс и, раскрыв крылья, коснулся перьями спин Янмао и Макака, взявшихся за руки. — Я, Великий Феникс, благословляю союз Инь Янмао и Люэра Михоу.       Диадема и корона плавно спланировали на головы Мао и Макака, занимая своё место.       — Пусть лунный свет направляет вас, — произнёс Великий Феникс и распался на серебряные нити, вернувшись в восстановленный храм. Серебряные обезьяны посмотрели на Мао и Макака с интересом, но вдруг заулыбались.       — Да здравствует королева Янмао! — крикнул кто-то из толпы.       — Да здравствует король Михоу! — вторил ему другой голос.       Обезьяны принялись восхищённо кричать и восхвалять новоявленных правителей и Великого Феникса. Макак немного обескураженно глядел на жителей деревни, не зная, куда деться от смущения и неверия. Мао взяла возлюбленного за руку, когда они повернулись к серебряным обезьянам, склонивших головы в поклонах.       — Добро пожаловать на мою родину, Лю, — улыбнулась девушка, с нежностью посмотрев на Шестиухого.       — Мао!       Янмао вздрогнула, услышав знакомый голос и повернувшись на него. Стоявшие перед ней серебряные обезьяны расступились, создавая нечто вроде коридора. В нескольких метрах от девушки стояли знакомые фигуры в красивых одеяниях.       Мао показалось, что земля на секунду ушла из под её ног. Она помнила лица таких родных её сердцу обезьян.       — Мама... — прошептала девушка, на её лице разрослась радостная улыбка. По щекам покатились слёзы счастья, отчего Макак с недоумением посмотрел на Мао и проследил за её взглядом. Серебристая обезьяна сорвалась с места, где стояла, с радостным визгом: — Отец!       — Мао-Мао!       Старшие обезьяны обняли свою дочь, не переставая бормотать, как они рады видеть её. Мао улыбалась так широко, что ей казалось, будто сведёт скулы. Отец пускал скупые мужские слёзы, а мать не могла перестать целовать Мао в лоб, шепча ласковые слова.       Макак нерешительно подошёл с семье Мао, когда родители отстранились от дочери и посмотрели на него. Отец поприветствовал чёрную обезьяну кивком головы.       — Приветствую, мой король, — произнёс он, на что Макак ответил не сразу, несколько смущённый новообретённым титулом.       — Взаимно.       Мао улыбнулась.       — С возвращением, милая, — сказала мать и посмотрела на парочку знающим взглядом. Янмао отвела взгляд и покраснела, смущённо улыбнувшись. — Берегите её, Люэр.       Макак кивнул, стараясь не показывать и своего смущения тоже.       — Буду, — уверенно пообещал он, мягко взяв Мао за руку.       Отец Янмао улыбнулся уголком губ, одобрительно кивая, и просто сказал:       — Добро пожаловать в деревню Юэгуан, Люэр Михоу...